Мдааа… Одна свихнувшаяся на науке комендантша у нас уже была. Недоброй, но долгой памяти госпожа Гертруда. На рабочем месте (ко всеобщей радости) почившая. История повторяется…. И, чувствую я, сейчас этот кабинет еще одним трупом магички пополнится.

Но на покупке добивающей наш бюджет расчлененки хорошие новости не закончились.

– Вера, ты только не волнуйся… На вот, котика погладь, чтоб не нервничать. Торговцу надо было сразу деньги отдать, поэтому я…

Подруга выдержала настолько трагическую паузу, что даже Станиславский запрыгал бы от восторга и заорал: «Верю!».

Я тоже поверила, – что дело еще хуже, чем кажется. Нервно прижатый к груди успокоительный котик зашипел и выпустил когти. Похоже, намекал, – еще немного и ему самому психотерапевт понадобится.

На пару будем ходить, если выживем.

– Я заняла деньги у ростовщика…

От убийства меня спас кот. Пока я его от платья отцепила, пока за верный (не раз уже выручал) тяжелый дубовый стул схватилась… Ольга успела вылететь из кабинета и подпереть дверь снаружи.

– Почему? Ну, почему ты не могла просто взорвать весь приют к упыревой матери? Чтоб мы хотя бы не мучились. Или продать новообретенную родину подороже? Сколько процентов он с тебя содрал?

– Тридцать… В месяц… – печально призналась дверь.

Я шмякнула по ней с удвоенным энтузиазмом: да за такие деньги из нас собственную печенку живьем достанут! А остальное на фарш пустят.

– Ну не переживай ты так! Скоро мы кучу бабла заработаем! Знаешь, как хорошо продажи пошли? Народу наше варенье из шия понравилось.

Продажи? Без разрешения гильдий?!

Теперь точно самое время себе наиболее симпатичный по дизайну гроб присматривать. Только и его в счет штрафов отберут.

Да и сиреневая шиевая сладость – сомнительный товар. Склеивает зубы намертво. При одном воспоминании челюсть ломит. Как еще благодарные покупатели приют не разгромили?

– Оля, – задушевна позвала я, – ты, зайка моя, хорошенько сейчас спрячься. Чтоб глаза мои тебя не видели, а руки – не пристукнули! Хотя-я-я-я…. Я-то тебя не очень больно убью!

Погибать от дружеской руки неблагодарная ведьма не захотела. Не оценила великодушного предложения. Исчезла из коридора быстрее, чем Йожка на запах окорока.

Искать я ее не стала, некогда, – поспешила в город. Может еще успею эту бизнес-дурь замять?

Иначе даже представить страшно, что с нами гильдии сделают.

Я очень надеялась, что милых скромных домовушек с их никому не нужным (а также – неаппетитным и почти несъедобным) товаром никто и не заметит. Тихонько уедем, гильдии ничего не узнают, одной проблемой меньше станет.

Ну правда, какой дурак на сиреневое лакомство польстится? Которое наши поварихи в экспериментальном порыве (и наверняка по наущению дьявола) сотворили?

Ший мы начали выращивать, когда на содержание приюта деньги считанными медными монетками выдавали. Местный злак был настолько неприхотлив, что даже под нашими неумелыми руками и тяпками ухитрился вырасти. В соизмеримых с промышленными и совершенно неуничтожаемых масштабах.

На все наши сельскохозяйственные таланты и усилия отнсительно съедобному и категорически невкусному сиреневому растению было с высоты своих стеблей плевать. Он упорно кустился, колосился, разрастался и радовал нас никому уже не нужным урожаем.

Выкидывать его было жалко, есть – до слез печально и невкусно. Вот и ставили на жизнелюбивом растении всевозможные опыты. Ольга – магические, домовушки – кулинарные. Результат был всегда непредсказуемым, но одинаково неприятным.

И вот, одну из этих экспериментальных неудач подруга продавать надумала. Варенье из шия, ага. Всем упырям на смех!

Да кто ж эту сиреневую клейкую массу купит? Она рот на неделю запечатать может: ни выплюнуть, ни проглотить, ни пожаловаться. Стоит всего лишь ложечку сомнительного лакомства в рот сунуть и вообще ни одного слова сказать не получается. На собственной челюсти проверено.

Именно так я себя успокаивала, пока в город ехала. И почти убедила. На благополучный исход настроилась…

Как же! Ольга и незаметность не то, чтобы не совместимые понятия – у них кровная вражда до седьмого колена. До полного взаимного уничтожения. И побеждает в ней, по традиции, ведьма.

На рынке было людно и шумно, не иначе как полгорода за покупками сбежалось.

Запыхавшиеся, взмокшие домовушки старательно утрамбовывали сиреневую клейкую массу по горшочкам. Над ними торчала огромная доска с кривовато выведенным, но доходчивым лозунгом: «Счастье и покой в вашем доме!». Для особо непонятливых сбоку была нарисована стрелочка- указатель и подпись «здесь».

Чтоб никто не заблудился по дороге.

Рядом с домовушками проникновенно завывали все три имеющиеся у нас в наличии умертвия. Видимо, символизируя те самые счастье, покой и упырь пойми что за компанию. Лично я бы от такого сомнительного «счастья» сбежала не раздумывая.

С другой от прилавка стороны гремели наполненными горохом горшочками скелетоны. Судя по всему, оскал на их лишенных плоти черепах должен был изображать довольные голливудские улыбки, а грохочущие посудины – кастаньеты. И то, и другое получалось откровенно плохо, но они старались.

Филиал адской канцелярии на выезде. В одном отдельно взятом под рекламный прицел городе.

Под ногами сновали лепреконы, выкрикивая не мелодичные и странно звучащие речёвки:

– Чтобы не орали дети, покупай горшочки эти!

– Портят жены настроение? Срочно покупай варенье!

– Чтобы в доме был уют, здесь варенье продают!

К прилавку тянулась длинная очередь жаждущего счастья народа. По сходной цене и с гарантией качества.

– А оно точно помогает? Не зря деньги на ветер спущу? – Допытывалась у стоящих рядом затравленного вида женщина с осунувшимся лицом.

Вокруг ее подола скакали и галдели трое детей-погодков, еще одного, самого младшего, она держала на руках и пыталась успокоить. Очень старательно, но заведомо безуспешно.

– Еще как! Я на своем проверила. Жаль только, закончилось быстро! – Хорошо одетая горожанка с тоской посмотрела на собственного ребенка. Тот непрерывно дергал ее за рукав и старательно визжал. Сквозь сопли и слезы можно было разобрать только непрерывно повторяющиеся «Хочуу-у-у-у!» и «Купии-и-и-и!»

– Да что вы там копаетесь?! Давайте скорее! Не видите, людиждут! – Не выдержала заботливая мамаша и отвесила чаду подзатыльник. Визг перешел в ультразвуковой диапазон.

К стоящей перед ними кучке горожанок пролез взмыленный лепрекон и призывно заголосил:

– У тещи длинный язычок? Варенья покупай горшок!

Глянул на скисшие физиономии будущих клиенток и тут же перешел к более соответствующим аудитории выкрикам:

– На соседку нет терпенья? Дай ей ложечку варенья!

– На тебя орет муж грубо? Склей ему вареньем зубы!

– Точно! – поддержала его рекламный порыв сухопарая тетка в пестром чепце. – Я мужу немного скормила, до того славно вышло! Не ворчит, не ругается и даже не ест. Золото, а не мужик!

– Я свекровь угостила – второй день молчит! Ни разу за пятнадцать лет такого счастья не видывала. Теперь хочу для мужниной сестрицы взять, уж больно она языкастая.

– Тебе первой, шалава негодная, его в рот сунем, – донеслось из толпы сгрудившихся впереди горожан, – будешь знать, как семью нашу по всем углам поносить!

Дородная тетка, стоящая почти в самом начале очереди, начала старательно пробираться в конец, к внезапно любимой за длинный язык родственнице.

Назревала драка.

Но случиться не успела – помешало появление стражи. Которой ни я, ни настроенные на последний и решительный бой горожанки, ни многочисленные зеваки не обрадовались.

Десяток стражников целеустремленно прокладывал себе дорогу в покупательно-нетерпеливом море народа. Прямо к застывшим от страхе домовушкам и все еще бренчащим горохом скелетонам.