– А Кер, твой жених? Он что, тоже поверил?

– Да… Это так странно… Сейчас, после твоих вопросов, мне кажется, что все хитрости Эаке должны быть всем насквозь видны. Как свет через рисовую бумагу… Но почему никто не усомнился, не додумался? Даже Кер…

Он правда печалился обо мне. Я видела, как госпожа утешала его, Доказывала, что горевать о недостойной – глупо и бесчестно. Что я не заслуживаю его сожалений.

Вот ведь дрянь! Да и Кер хорош! Вместо того, чтобы разобраться, чужие байки выслушивал. Я постоянно примеряла всю эту историю на себя, не специально – само получалось. И очень надеялась: Вилен совсем по другому бы себя повел. Никогда во мне не усомнился. Иначе… Какая же это любовь – без доверия?

– И чем все закончилось?

– Госпожа умела убеждать. Они с Кером скрепили свой союз в храме Неба. Только... не было между ними счастья. И пару месяцев не прошло, как Эаке начала упрекать мужа в холодности и безразличии. И однажды, в пылу ссоры, проговорилась. На что она ради любви к нему пошла.

Наступившая тишина казалась такой напряженной, что даже вздохнуть погромче было страшно. И тем более неуместным вопросом замолчавшую девчонку потревожить. Но она сама продолжила. Совсем уж сухим бесцветным, будто вылинявшим как старая простыня голосом.

– Ей Кер поверил. Сразу. И убил. Родовым кинжалом заколол. А потом… Я кричала! Пыталась пробиться к нему. Остановить! Именно в тот момент себя и вспомнила. Но он не услышал. И тем же клинком…

Голос Зазеркальницы оборвался разлетевшимся вдребезги хрустальным осколком, и она заревела. Неумело, некрасиво, хлюпая носом и растирая покрасневшие глаза все еще сжатыми кулачками.

А меня будто отпустило: и посветлело вокруг, и дышать легче стало. Наконец-то бедная девчонка смогла хоть с кем-то своим горем поделиться и выговориться. Заплакать сумела. Хоть ненадолго от груза мнимой вины и доподлинной боли избавилась. Нельзя такое в одиночку таскать, всю душу в кровавые лоскутки изрежешь!

Теперь надо подумать, как ее успокоить. И… вдруг получится из зеркала вытащить?

– Слушай, так ты же выходила из зеркала! – совершенно неожиданно вспомнила я, – по приюту бродила, драки разнимала. К мужикам в спальню заглядывала!

Вспомнила о Дейве, и по душе холодной скользкой змейкой прошлось чувство вины. Так я и не узнала, куда он пропал. Эрик после нашего с ним разговора в приюте не появлялся. То ли в городе от меня прятался, то ли… тоже в проблемное путешествие отправился. Можно, конечно, и там его попробовать разыскать…

Только в последнее время события, словно снежный ком с горы, вскачь несутся; ни на что ни времени, ни сил не хватает. Началось все с маленькой глупой снежинки – нежелания на постоялом дворе оставаться. И в такую лавину разрослось – того и гляди и меня, и всех вокруг сметет.

Но Эрика допросить срочно надо!

– Для этого нужен портрет, – прервала мои ускакавшие совсем в другую степь мысли Зазеркальница, – без него я выйти не могу, ведь я всего лишь отражение. И магия, очень много магии. А в портрете она уже закончилась.

– Тоже мне, нашла проблему! Картину сейчас распакую, некогда пока было. А магия… У нас тут ведьма уровня архимага под боком сидит, волшебство и дурь на эксперименты тратит. Необученная пока, правда, но не беда. Сила есть, диплом не нужен!

– И это ненадолго, всего на пару часов…

– Всяко лучше, чем постоянно в твоей стекляшке сидеть!

Последние слова я выкрикнула уже из-за двери. Добежала до Ольгиной спальни, растолкала сладко спящую подругу и потащила обратно, в кабинет. Очень уж хотелось поскорее проверить: сработает или нет?

– Чего делать-то надо? – растрепанная и не до конца разбуженная ведьма ничему не удивлялась и на все была согласна, лишь бы поскорее дали в кровать вернуться.

– Наполнить магией портрет.

Ольга без малейших колебаний (и мыслей в пустой спросонья голове) потянулась к моему изображению, я едва успела перехватить ее руку.

Ведьма удивленно заморгала, но вырываться не стала. Закрыла глаза и попыталась заснуть как лошадь, стоя.

– А ты вообще это умеешь? – затормошила я ее, – давай сначала на чем-нибудь менее ценном попробуем!

На редкость послушная (всегда бы так!) подруга без возражений тыкнула пальцем в недожеваный драконом отчет. Тот весело замигал ярко алыми искорками и начал стремительно чернеть и скукоживаться. Сконфуженная магичка, аки царевна-лебедь, махнула рукой… Не знаю, то ли потушить бумажку хотела, то ли просто на пол смахнуть…

На этот раз вспыхнул уже стол.

Вода из кувшина потушила возомнившую себя шашлыком мебель и надежды на быстрый результат. По комнате поплыл едкий дымок гари. Ольга спрятала чвои огнедышащие руки за спину и сделала вид, что она тут вообще не при чем. Оно само и совершенно случайно!

– А если бы ты так портрет спалила? – попыталась я воззвать к ее несуществующей совести, – ну почему ты сначала делаешь, а потом… все равно не думаешь?!

– Магию можно сразу мне, напрямую передать. Так будет даже проще, -- подсказала зазеркальница.

Подруга наконец-то вспомнила, ради чего все затевалось. И о чем я ей сквозь не до конца сбежавший сон бубнила. Но никакого удивления не выказала. Ну, зеркало, ну отражение говорящее, и что? Главное, поскорее ему магию передать. Или к чертовой матери спалить. Или к стенке отвернуть. И в родимую кроватку вернуться.

Я решила ее пока не останавливать, но кувшин наизготовку все-таки взяла. Не понадобился. Пару мину Ольга тянула к заклубившемуся белесым туманом стеклу руки, будто обнять его хотела, и…

Поверхность зеркала потемнела, а у опустевшей рамы от портрета уже стоит моя точная копия.

Как-то неожиданно быстро и легко все прошло, я даже разочаровалась слегка. Ни вспышек, ни молний, ни прочих спецэффектов, слишком незаметно и по-будничному. Потом вспомнила про подгоревший стол и решила, что так оно и к лучшему. Мне в этом кабинете еще неизвестно сколько жить, и, желательно, не на развалинах.

– Ну вот, теперь у нас целых два коменданта сразу! Вера и… – Ольга бесцеремонно тыкнула пальцем в моего двойника, – эй, а тебя-то как звать? Тоже Верой?

У меня аж уши заполыхали. Вот балда, полночи проболтали, а имя спросить не удосужилась. Зазеркальница тоже запунцовела до корней волос и на необычный манер поклонилась:

– Простите, я была непростительно невежлива. Мое скромное имя – Тари.

– Хорошее имя, – одобрила ведьма, – и сама ничего. Хоть и похожи, а поярче нашей Веры будешь.

Я прожгла ее сердитым взглядом и демонстративно покачала так и не выпущенным из рук кувшином. Тяжелым и увесистым. Сомнительного качества подруга тут же пересмотрела свое мнение о красоте и прочих женских достоинствах:

– Зато ты намного симпатичнее! – уверила она.

Теперь ее сверлили сразу две пары недовольных взглядов. Ольга неожиданно мудро (в кои-то веки!) решила не доводить дело до дальнейших объяснений и рукоприкладства и сбежала к себе в комнату. Спать. У меня и у самой уже глаза закрывались, слишком длинный и насыщенный сегодня день выдался. Я сладко зевнула, потерла глаза…

– Ты правда разрешишь мне походить по приюту? – робко спосила Тари.

– Конечно, гуляй, где хочешь. Заодно можешь и за порядком проследить, у тебя это хорошо получается. Только никого не убивай и распоряжения от моего имени не раздавай!

Обрадованная Зазеркальница быстренько шмыгнула за дверь, кланяясь и благодаря на ходу, а я поплелась к кровати обетованной. Вот оно, высшее счастье – со всеми делами разделаться и хоть немного поспать спокойно.

И уже в полудреме, на самом краешке сознания, мелькнула мысль: а о магии, которой от меня пахнет, я так у Тари и не спросила. Промелькнула и легким ночным мотыльком в укутавшей меня темноте сна растворилась.

Завтра, все завтра,..

Ростовщик требовал денег, домовушки – мясо на ужин, а городской маг – амулеты. Все они орали и просили немедленно наказать не справившуюся с делами комендантшу. По всей строгости местных законов. Судила меня за это мерзкого вида девица в кимоно и чалме. Наверняка та самая мымра, что Тари отравила.