Но невезение продолжалось: в родимом доме изрядно загостившегося там Дерека не было. Там вообще половина постояльцев отсутствовала, Ольга с собой в город увезла. А рыцарь… То ли сам за компанию увязался, то ли ведььма на него снова глаз положила и за собой потащила (возможно даже в мешке и связанным).

Пришлось и мне следом ехать. Ну и… попала я! В очередной раз. Прямо с дороги, не успев от тревог и неудачного расследования отойти – на представление. Хотя лучше бы его пропустила, остаток нервов и расшатанной психики сберегла.

На главной площади у ратуши творилось… непотребство. Другого печатного слова я для этого действа при всем (отсутствующем напрочь) желании подобрать не могла. Да и не пыталась особо, других забот хватало.

Ольга, с присущим ей оптимизмом, считала происходящее театром, столпившиеся вокруг горожане с названием пока не определились, а постояльцам приюта вообще не до таких мелочей было. Они свой творческий потенциал реализовывали. С выходящим за грани разумного размахом и настораживающим энтузиазмом.

Подруга настолько увлеклась идеей подарить людям счастье (и отобрать у них за это деньги), что я уже всерьез подумывала ее на должность градоправителя выдвинуть. Никто, кроме чиновников, так настойчиво причинить добро не пытается. От простых злодеев намного меньше вреда выходит.

Сомнительным хлебом (в виде шиевого варенья) ведьма с народом уже поделилась, пришел черед зрелищ. Еще более, на мой вкус, сомнительных.

– Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… – пухленький лепрекон радовался своему удачному побегу совершенно искренне. Изображающие его престарелых родственников горгулья и мавка тоже страдали с полной самоотдачей. Того и гляди, друг другу в глотки вцепятся, выясняя, кто в случившемся виноват.

По плану роль колобка должна была исполнять Йожка, она для этого по всем параметрам подходит. Маленькая, круглая, коричневая. Правда, про шипы и три ряда зубов в сказке не упоминалось, но не будем к мелочам придираться. Трудное детство, душевные травмы, переходный возраст… этими проверенными терминами любую мутацию и общую пакостность характера объяснить можно.

Йожка в отведенную ей роль не вписалась. Она с таким восторженным воплем «Кушать!» бросалась на каждую встреченную по сюжету зверюшку, что вместо сказки получался форменный триллер. Про бродящего по лесу манька-мясоеда.

Пришлось определить в колобки наиболее упитанного лепрекона, за соответствующее сюжету поведение. Эти мелкие сплетники тоже язык за зубами держать не умеют, отчего периодически и страдают (в основном, окружающие). Правда, ни одного представителя мелкого народца за болтовню пока не съели, но иногда очень хочется.

Между тем, тернистый путь колобка-лепрекона по площади продолжался. Он уже и от орка ушел, и от изображающего медведя тролля, и от скелетона с картонными заячьими ушками на лысом оскаленном черепе. Интересно, что за не к месту одаренная личность догадалась эти ушки в розовый цвет покрасить?

Впрочем, кругленький хвостик-помпон, привязанный к отсутствующему у костяной твари филею кокетливым бантиком, порождал не меньше вопросов. И беспокойства за собственную психику.

Приближалась кульминация. Столпившийся вокруг народ затаил дыхание, и было отчего: лису в нашем издевательстве над сказкой изображала Аллина. Милая скромно одетая девушка приветливо и слегка застенчиво улыбнулась подскочившему к ней лепрекону, внимательно выслушала его песенку и… обернулась здорвенной волчицей.

Горожане дружно ахнули и попятились. Но не сбежали, оптимистично решив, что внезапно появившейся зверюге и лепрекона на обед хватит. Серая хищница распахнула внушительных размеров пасть, влажно блеснули снежной белизной клыки...

На мгновение мое внимание привлек молодой русоволосый мужчина, старательно проталкивающийся вперед, в первые ряды. Даже не он сам, скорее странное выражение на его простом, но довольно симпатичном лице.

Яркая сиреневая вспышка на мгновение ослепила, заставила заморгать и невольно отвести взгляд. Столпившиеся горожане напряженно всматривались в постепенно рассеивающуюся нежно-лавандовую дымку. В центре площади снова стояла одинокая милая девушка и смущенно улыбалась. Колобка рядом с ней не было.

– Сожрала! – восторженно выдохнули зрители.

– Опять ший? – страдальчески поморщилась я.

– Хочешь, могу еще одну мантикорочью печенку прикупить, – с пионерской готовностью предложила мне менее сиреневый (и куда более дорогостоящий) вариант подруга, – или коготь грифона. С ним такой взрыв устроить можно, закачаешься!

От магических экспериментов неуемной ведьмы не только я, приютские каменные стены как камыш в ненастную погоду шатались. Лично у меня эта непрерывная движуха уже в печенке сидела. Причем, в собственной, а не из безвременно усопшей мантикоры извлеченной.

Ольга смотрела на меня жалобными котячьими глазами и чуть ли не облизывалась, предвкушая новые, еще более опасные для жизни и бюджета фокусы.

Народ заворожено рассматривал краснеющую Аллину, гадая, как она ухитрилась так быстро упитанную тушку бродячего хлебобулочного изделия сожрать и фигуру не испортить.

За моей спиной жалобно пыхтел и отдувался взмокший от бега лепрекон. Судя по всему, карьера колобка его несколько разочаровала. Из ушей толстячка тонкими полупрозрачными струйками тянулся сиреневый дымок. Почти красиво и очень интригующе.

Хорошая у них всех жизнь, веселая. Одной мне ее последствия расхлебывать.

Между тем, сказка на площади набирала все новые, еще более неожиданные и криминальные обороты. Подзакусившая «лиса» решила обеспечить себя еще и крышей над головой – отобрать у зайца избушку. И для начала попросилась переночевать. Хмурый кряжистый кобольд с розовыми ушками выглядел ничуть не лучше скелетона, но никого, кроме меня, это не смущало.

Горожане вошли во вкус почти народного творчества и даже пытались принять в нем самое деятельное участие.

– Давай, мужик, не тушуйся, – нетерпеливо подбадривали сомнительного зайку зрители, – если и сожрет потом, сначала удовольствие получишь!

– А хороша девка! И постель согреет, и дом посторожит!

– На охоту с ней ходить – милое дело. Сначала оленя добыли, потом на травке покувыркались!

– Я б от такой точно не отказался! Пошли, у меня переночуешь!

Женская аудитория тоже в стороне не осталась. Правда их высказывания немного по другому звучали.

– Все зло от таких девок распутных, не только добро выманят, но и горло перегрызут!

– Вот ведь шалава, никого не стесняется, сама в койку напрашивается!

– Не успеешь, отвернуться, эти сразу в дом, под бочок к мужу лезут!

– Смотри, кобель, догуляешься, так же без штанов и без того, что под ними останешься!

– Ага, отгрызет колбаску!

Да уж, невинная просьба лисички пустить ее переночевать, была понята не совсем правильно. И излишне реалистично. Вплоть до посыпавшихся со всех сторон советов, какую именно позу сказочным животинкам выбрать нужно. Чтоб хвосты не мешали.

Всеобщее одобрение и внимание кобольду польстило. Он приосанился, сально подмигнул и протянул руки, пытаясь ухватить несостоявшуюся грабительницу за бока. Вжился в роль, можно сказать, по маковку.

Бедная скромница Аллина и так от каждого доносившегося выкрика краснела до ушей, нервно вздрагивала и голову в плечи вжимала, а тут…

Весь старательно вызубренный текст вылетел у девушки из головы начисто. Она затравленно огляделась (бежать было некуда, народ вокруг плотным кольцом столпился), попятилась, прикрыло пылающее лицо руками.

Я вскочила, собираясь прекратить это издевательство. Махнула троллям рукой, чтобы отвели оборотницу в сторонку (а заодно некоторым самым азартным крикунам и подзатыльник отвесили). В гробу с упырями я такие спектакли видела, пусть сама Ольга на сцену лезет!

Стремительная темная тень пересекла пустое пространство площади брошенным в висок булыжником. Резко, коротко, без замаха. Без раздумий и без сожалений. Наотмашь!