О: В этом нет ничего постыдного. Просто признайте уже, что вам тоже нужен морфин, хлороформ, эфир и ВСЕ остальные лекарства, так ведь?
В: НЕТ! Это опасно и в корне неправильно… серьезно, вообще никакой боли?
О: В качестве доказательства у нас есть слова самой королевы Виктории, которая, рожая своего восьмого ребенка, использовала хлороформ впервые в жизни в 1853 году. Обычно суровый стиль изложения королевы на этот раз преисполнен энтузиазма.
Я никогда не восстанавливалась лучше, и неустанная любовь, нежность и забота дорогого Альберта обо мне, как обычно, стали наибольшей поддержкой в часы суровых испытаний. Боль подступила утром седьмого числа, и, к моему большому счастью, на свет появился мальчик. Доктор Сноу применил «этот благословенный хлороформ», и эффект был успокаивающим, облегчающим и восхитительным сверх всякой меры. – 22 апреля 1853 года.
В: И никаких побочных эффектов для ребенка?
О: Ну… никто не связывал такие вещи однозначно с процессом рождения. Люди, конечно, поговаривали, что королева Виктория совершенно не любила своего младшего сына – рожденного под хлороформом принца Леопольда.
1858 год: «…он держится плохо, как и всегда, и выглядит неприглядно, думаю, даже хуже, чем раньше…»
1858 год: «… он высок ростом, но держится еще хуже, чем когда-либо, и выглядит очень по-обычному и как-то совершенно отстраненно… с отсутствующим взглядом…»
1859 год: [поздравляя свою дочь с рождением первенца] «Помнила бы ты, каким был Леопольд! Я надеюсь, дорогая, что он не будет похож на самого неприглядного и неприятного члена всей нашей семьи».
1859 год: [объясняя, почему Лео не ездит отдыхать вместе с семьей… он просто отвратительный] «Было бы крайне неприятно, если бы он находился здесь. Он ходит безобразно, делает все неуклюже, держится плохо, и манеры его оставляют желать лучшего».
1859 год: «Я никогда не заботилась о тебе так, как ты заботишься о своем ребенке. Я всегда занималась младшими детьми» (правда, на бедного Леопольда это не распространялось).
О своем втором ребенке, рожденном с использованием хлороформа – принцессе Беатрис, – она писала исключительно восторженными фразами, так что вряд ли стоит проводить какие-то параллели с болеутоляющими средствами.
Кому бы вы предпочли не нравиться: своей матери или самой могущественной женщине на свете? Ой, Лео, ты, оказывается, здесь. Не повезло тебе, приятель.
Нападки королевы Виктории на Леопольда прекратились уже после 1859 года, когда она, скорее всего, осознала истинную причину проблем с сыном: он страдал гемофилией. По крайней мере, все думают, что она об этом знала. Некоторые историки полагают, что врачи Леопольда скрывали правду от королевы из-за боязни, что на род падет «клеймо». В любом случае, королева понимала, что он рос болезненным ребенком. С самого рождения каждый удар или падение, на которое другие дети могли бы даже не обратить внимания, вызывало внутреннее кровотечение, боль в суставах и синяки на теле принца. Гемофилия (которая могла быть спровоцирована генетической мутацией, конечно же, не имеющей ничего общего с безудержным кровосмешением среди королевской знати в XIX веке) передается через Х-хромосому, а это означало, что сама королева Виктория могла передать эту страшную болезнь своему сыну, а также бесчисленным внукам и правнукам.
Несмотря на мольбы жены сменить название, «Не Щиплющее Интимные Места Масло от Карла» продолжало раскупаться с молниеносной скоростью.
В: То есть перед зеркалом надо вызывать не только «Кровавую Мэри», но и «Обескровленную Викторию»? Она вела себя ужасно по отношению к сыну. Ладно, что еще из препаратов необходимо иметь в родильной палате?
О: В общем, больше ничего. В медицинских кругах все склонялись к мнению, что природа должна сама справиться с большей частью работы. Тайная мечта всех акушерок заключалась именно в том, что им не придется принимать хоть какое-то участие в процессе. Когда роды начинались, они по большей части держали руки в карманах, лишь изредка отвлекаясь от этого занятия, чтобы смазать промежность роженицы салом, потыкать ей пальцем во влагалище, а затем попросить ее сильно не шуметь.
В: Вообще-то, во время родов нормально «шуметь». И я, наверно, плохо расслышала: чем мне там должны смазать промежность?
О: Салом, растительным или сливочным маслом, чтобы избежать швов. Сильный разрыв при отсутствии антибиотиков и антисептиков мог привести к плачевным последствиям в виде заражения. В своем сборнике советов и рекомендаций по рождению и уходу за детьми «Наука о евгенике и сексуальной жизни» Чарльз Робинсон писал: «Обратите внимание на то, что само влагалище и окружающие его ткани должны быть смазаны чистым сладким салом или несоленым маслом».
Слава небесам, он не забыл уточнить, что масло все-таки должно быть несоленым. Соленое щипало бы жутко.
А что касается тишины, то проявите хоть немного достоинства. Вы же не хотите, чтобы врач думал, что во время этих родов ему придется иметь дело сразу с двумя плаксами. И вообще, если вы испытываете сильную боль, то, прежде всего, это недостаток вашего собственного характера. Некий доктор Дервриз, чьи слова приводятся в той же публикации, подчеркивает, что боль является результатом вашей лени и неправильного образа жизни. «[Боль] представляет собой извращенное проявление природы, вызванное отказом от следования здоровым условиям жизни, которые в противном случае уверенно воспрепятствовали бы ее проявлению».
В: Вот же надменный всезнайка! Короче говоря, уже в XIX веке врачи ожидали, что за время беременности женщина наберет не больше пары килограммов, питаться будет исключительно капустными листами и витаминами для беременных, а в родильную палату примчится бегом, будто сдавая нормативы ГТО.
О: Того, что вы перечисляете, еще и в помине не было, если, конечно, не считать капусты. Или это какая-то непонятная мне современная аллегория. Но от матерей однозначно ожидали проявления самообладания, даже во время самых сильных страданий. И ожидали этого не только мужчины. Молодая акушерка (которая сама еще не рожала), пишущая для медицинского издания, поведала о состоянии одной матери, которой небеса послали мертворожденного ребенка: «За мной послала ленивая, чрезмерно упитанная жена соседа. Родители возражали, поскольку я была слишком молода, но муж роженицы умолял, чтобы я пришла. Мы… нашли ее одну – массу жира, лежащую на кровати, плачущую и стонущую о помощи». Акушерка сравнивает этот случай со многими другими родами, на которых она присутствовала, и отмечает, что только здоровые и стройные женщины всегда рожали не менее здоровых младенцев, не издавая при этом ни звука.
В: Акушерка издевается над бедной женщиной, у которой родился мертвый ребенок, только из-за того, что та за время беременности набрала вес?
О: Не забывайте, что она была еще и «ленивой». И плаксивой. К счастью, у выпускниц Коннектикутской школы подготовки медсестер всегда была припасена пара-тройка советов для роженицы, как с достоинством пройти через это испытание: «Медсестра может посоветовать [матери] быть храброй и не подвергать опасности весь процесс родов бесполезными ударами по кровати или громкими криками… При продолжительных и утомительных родах будет куда разумнее задерживать дыхание, а не кричать и часто дышать, как это обычно делают женщины».
