Но, пожалуйста, послушайте меня. Проследите за тем, чтобы все происходило в десяти минутах езды от ближайшей современной, холодной и стерильной больницы, которую только сможете найти. Больницы, где будет полно пугающих вас до чертиков операционных, полно чужих и незнакомых, но все же профессионально обученных людей, а главное – необходимых инструментов, с помощью которых можно будет вовремя остановить кровотечение, зашить ткани и обеспечить необходимую медикаментозную поддержку.
Потому что вы правы: роды – это не болезнь. Но они могут обернуться необратимой трагедией в считаные секунды. Викторианские женщины знали об этом лучше, чем кто-либо другой. Примите все меры предосторожности, которые, надеюсь, вам никогда не понадобятся, но смогут оградить от ужаса и горя, которое переживали они.
В: Да… ладно. Я и сама уже думала об этом. Продуманный план на случай непредвиденных обстоятельств – это просто здравый смысл. Если подумать, то в историях и книгах той эпохи женщины действительно часто умирали при родах.
О: Возможно, они умирали не так часто, как нам кажется. Просто смерть матери в рамках вымышленного повествования позволяла выдвинуть романтическую мужскую роль на первый план. Либо же подарить свободу или окружить опасностями юную сироту, которая могла бы всего этого избежать, находясь под материнской защитой. Если бы литература сохранила жизнь всем матерям, то не было бы приключений Тома Сойера и Гекльберри Финна, Кэтрин не бегала бы с Хитклиффом по болотам, Сару Кру никогда бы не запирала на чердаке мисс Минчин, а таинственный сад не был бы Таинственным. И даже Квазимодо прожил бы свою жизнь в какой-нибудь хижине глубоко в лесной чаще, а не водил бы дружбу с цыганами, ловко прыгая под сводами Нотр-Дам. На самом деле, точные данные о смертности при родах в XIX веке собрать не так просто. Но из имеющейся информации можно сделать вывод, что на каждую тысячу рожающих женщин приходилось от сорока до семидесяти случаев летальных исходов. Еще раз подчеркну, что речь идет о материнской, а не о младенческой смертности. Там цифры были мучительно выше.
Непрофессиональная и неприятная во всех отношениях повитуха, ворча, плетется на работу.
В: Честно говоря, я не вижу ничего плохого в том, что роды будет принимать акушерка вместо врача. Сегодня они все имеют медицинскую лицензию, хорошо обучены и подготовлены, к тому же между ними и клиентками всегда устанавливаются более доверительные отношения. На самом деле, мне бы хотелось, чтобы мои роды принимала женщина.
О: Тогда вы точно промахнулись с временными рамками! В любой другой период времени до этой эпохи не было никаких сомнений в том, что роды у вас будет принимать известная всем в округе женщина-повитуха. За редким исключением мужчины всех культур и религий избегали участия в процессе деторождения на протяжении всей истории человечества. На самом деле, даже в современном мире большинство акушеров – это женщины. Но именно в Викторианскую эпоху мужчины решили взять это дело в свои руки и не отпускали на протяжении почти полутора столетий.
В: Типично! Как получилось так, что пенисократия водрузила свое знамя над священной женской территорией?
О: Мне кажется, что такого слова не существует. Звучит, конечно, интересно, хотя и довольно грубовато. Вообще отмиранию такой женской профессии, как повитуха, способствовало множество факторов. Но, как и в большинстве других случаев, в XIX веке это было отчасти связано с появлением машин.
Машины во многом облегчали труд и создавали дополнительное свободное время тем, кому были по карману. Праздность породила любопытство, которое, в свою очередь, пробудило тягу к познаниям, к созданию новых машин, проведению экспериментов и обмену информацией посредством различных публикаций. Мужчины в какой-то момент огляделись по сторонам и обнаружили, что знания о женской физиологии до сих пор были крайне скудны, поскольку они еще не приобщили к этому свой гениальный мужской ум.
И вот врачи-мужчины начали вытеснять повитух, заявляя о себе, как о более образованных и отвечающих всем санитарно-гигиеническим нормам специалистах. Мужчины учились в университетах и публиковали научные статьи в журналах. Повитухи – нет. Богатые и влиятельные люди, прочитав эти публикации, спешили доверить здоровье своих жен врачам-мужчинам. И поскольку в те времена новые врачи появлялись с геометрической прогрессией, выпрыгивая, будто черт из табакерки, раздобыть себе одного такого специалиста было довольно просто. К тому же повитухи просто не могли составить конкуренцию врачам на фоне всех публикаций об их невежественном и антисанитарном подходе к работе.
В редакционной статье, написанной в 1890 году для журнала «Североамериканский доктор», один врач доказывал необходимость сделать акушерскую помощь более доступной для бедных слоев населения, чтобы раз и навсегда покончить с существованием повитух:
Большинство из этих повивальных бабок так же по-любительски занимаются гинекологией: они проводят осмотры, исправляют «перевернутые матки» и т. п., при этом многие из них процветают благодаря проведению абортов. Врачи единодушно заявляют, что эта работа в целом небрежна, а смертность от заражения крови при родах намного выше, чем должна быть.
В 1894 году в «Нью-Йоркском журнале гинекологии и акушерства» доктор Уильям Прайор писал, что меры по надлежащей подготовке и составлению реестра акушерок встретили сопротивление как в Америке, так и в Англии, поскольку «наличие большого числа обученных должным образом акушерок в значительной мере осложняет практику определенного класса врачей».
Но в то же время, отмечает он, доверять принятие родов повитухе – все равно что обречь общество на массовое убийство.
То, что многие женщины погибают от сепсиса и других ошибок повитух, что многие умирают и производят на свет мертвых детей из-за неумелого принятия родов, – все это факты, хорошо известные каждому опытному врачу в Нью-Йорке. Повитуха есть нечистоплотная, необученная старуха, зарабатывающая себе на пропитание оказанием грязных услуг. Уровень смертности в Нью-Йорке намного выше, чем он должен быть, лишь благодаря этим невежественным особам.
И если мы говорим о высоком уровне смертности среди женщин, обреченных обращаться за помощью к повитухам, то откуда нам знать точное число тех несчастных, кто выжил и остался инвалидом из-за инфекций, ставших результатом их варварских методов!
Врачи не хотели, чтобы акушерки проходили обучение и получали лицензии, потому что это помешало бы им самим набивать свои карманы. Впрочем, им даже не нужно было прилагать особых усилий: большинство женщин той эпохи занимались ведением домашнего хозяйства. Те же, кто работал вне дома, были, как правило, неграмотны и не имели никакой поддержки со стороны общества в плане получения образования. Так что выставить акушерок в дурном свете было проще простого.
Вот так, шаг за шагом, мужчины и захватили все в свои руки.
Конечно, не все этому радовались. В начале века, до того, как от врачей или акушерок начали требовать медицинские лицензии, принятие родов мужчинами по большей части воспринималось как попирание норм приличия.
В: Потому что мужчина не может смотреть спокойно на интимные женские места, не испытывая возбуждения? И против чего там не устоять – против слизистой оболочки матки?
О: И куда это вдруг делось наше праведное негодование по отношению к пенисократии? Теперь вам подавай доктора-мужчину?
В: Я просто рассматриваю разные варианты. Меня вообще раздражает, что люди решают, кто хороший, а кто плохой, отталкиваясь от гендера.
