— Но «Букву» ты открыл год назад!

— Значит, это исключение. Я и сам не понимаю, почему так произошло.

Я подскакиваю на ноги и начинаю ходить туда-сюда по маленькой кухне:

— Ты меня разыгрываешь, и я не понимаю, зачем. Ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти? Я ехал посреди ночи к черту на кулички, чтобы…

В последний момент закрываю рот и хмуро смотрю перед собой. Внезапно понимаю, что не хочу рассказывать про Василису. Если у него и, правда, отшибло память, может, это к лучшему? Не знаю, чем эти двое могут быть связаны, и уже не хочу знать.

Ян смотрит на меня с вопросом в глазах, и явно, ждет продолжения.

— Ты псих. — Так ничего и не придумав, выдыхаю я, и сажусь обратно на стул, — но имей в виду, больше на меня не рассчитывай. Если бы знал, чем все закончится, в жизни бы не полез в это дерьмо.

— Во что конкретно ты полез? Я попросил что-то невозможное?

— Нет. Но, дело не в этом.

— Тогда в чем? — Ян наклоняет голову и смотрит на меня, прищурив глаза, — если ты расскажешь, что случилось, то я хотя бы пойму, за что меня избили, и откуда у меня пулевое и ножевое ранение.

— Таких деталей я не знаю сам. Короче, не парься. Если ты считаешь, что люди Крета больше тебя не тронут, то зачем что-то вспоминать? Да и ты ничего мне не рассказывал.

— Уверен?

— Уверен. И, знаешь, что. — Я вздыхаю и отвожу взгляд, — пожалуй, от кофе я не откажусь.

Что-то кажется странным. Ян ведет себя не так, как раньше. Иногда я ловлю на себе его задумчивый взгляд, и не отпускает ощущение, что он что-то ждет. Например, ждет, что я начну говорить.

Расслабиться получается только в машине. Откидываюсь на водительское кресло и несколько минут сижу в полной тишине. Я ушел, сославшись на дела, но пообещал вернуться через неделю: нужно заехать в «Букву» и забрать какие-то документы. Отказать в просьбе я не смог по одной причине: хочу понять, что меня гложет, и почему Ян так себя ведет.

Он при мне позвонил в свой офис и договорился о встрече с рекламным аналитиком. Девушка по имени Регина общалась так, словно ничего не произошло, и тогда, я прозрел.

Ян не потерял память, он прекрасно все помнит. Вот только зачем он скрывает это от меня?

То, что Василисы нет, я понял сразу, как только припарковался у ворот дома. Калитка закрыта, но в глаза сразу бросились следы от обуви. Она так спешила, что влетела в лужу, а потом вытирала подошвы о пожухлую траву. Сбежала.

Меня не должно это волновать, но — волнует.

Пока иду к крыльцу, мысленно твержу себе, что все в порядке. Какая мне разница, в какой день она уйдет? Сегодня, завтра, через неделю? Она должна была это сделать в любом случае.

Но…

Захожу в коридор и, прежде чем включить свет, замираю на пороге. Кажется, я старею. Как полный кретин, прежде чем приехать, зашел в кондитерскую и купил шоколадные пирожные. На полном серьезе решил, что Василиса будет сидеть в доме, и никуда не денется. Сегодня — чертовски поганый день!

Бросаю пакет в угол, включаю свет, и замечаю сложенный вдвое белый листок на столике.

Уже зная, что там будет, разворачиваю письмо, и читаю, прислонившись спиной к стене.

«Дим, извини, что так вышло, но сливовый пирог отменяется. Если мы когда-нибудь встретимся, то обязательно его испеку, ты только не обижайся, ладно? Спасибо тебе за все. Без твоей заботы и поддержки, я бы не справилась. Ты очень хороший человек и все у тебя будет хорошо! Не люблю прощаться, всегда боюсь, что расплачусь. Поэтому, решила уйти по-английски. И Мана забрала с собой. Он будет хорошим напоминанием о тебе. Прощай».

Убираю листок обратно на столик и стою как дурак, не могу пошевелиться. Эта сумасшедшая сочинила плаксивое письмо как в лучших любовных сериалах, и я тут же поплыл. «Прощай и забудь. Ты был таким хорошим, бла-бла-бла…»

Вот только почему, я чувствую себя так, будто меня вышвырнули на улицу, как бродячего пса? Я даже не могу ей возразить…

Чтобы выбить дурь из головы, резко поворачиваюсь, и бью кулаком в стену. Боль заставляет вернуться в реальность, и трезво оценить происходящее.

Все это время, я лезу не в свое дело. Спас незнакомую женщину по просьбе друга, лечил ее, готовил еду. А потом сам не понял, как запал на нее. Это же так теперь называется?

Почему из всех — именно она? И куда она вообще пошла⁈

За окном вечер, и ветки деревьев гнет от ветра. Вместо того чтобы сидеть на диване под теплым пледом и есть пирожные, Василиса предпочла сбежать в неизвестность. Наверняка, уже сняла какую-нибудь дешевую квартиру, смотрит в окно, и думает о Шраме.

О ком ей еще думать, как не о человеке, который стрелял в нее в упор? Я ненавижу себя, потому что в тайне радуюсь тому, что ничего ей не рассказал. Василиса не должна узнать про наш план Б. И если Ян на самом деле ничего не помнит, она никогда не узнает правду. Она никогда его не найдет, и так будет лучше для нее, и для меня.

Глава 8 Кто из нас врет?

Трубная 10. Обычная панельная девятиэтажка с неработающими фонарями и облезлыми лавочками. Сейчас — середина октября, и на площадке почти никого нет. Я не хотела сюда ехать, но — приехала. Как преступник, который возвращается на место преступления, я не смогла себя остановить, и сейчас стою возле подъезда, и не знаю, что делать.

Машину Яна я узнала сразу — черный джип стоит прямо передо мной: чистенький, только с автомойки.

Теперь нет никаких сомнений в том, что мужчина, который спас мне жизнь, а потом решил убить — живет в этом доме. И если он убийца, значит, я в опасности. Только круглая дура приедет в логово к своему врагу. Но, я не могу иначе. Я самоотверженно лезу в пасть кровожадному зверю, и меня это ни капли не беспокоит.

Двадцать минут я просто стою под окнами и смотрю на детскую площадку. Какой идиоткой надо быть, чтобы узнать адрес, но не узнать номер квартиры!

Но, смогла бы я подняться к нему? Сейчас, мне кажется, что — нет.

Глупее ситуации не придумаешь. Если Ян потерял память, то смысла нет вообще ни в чем. Я совершила ошибку. Единственное, что я могу сейчас сделать — это уехать, и забыть о нем навсегда.

Озарение наступает внезапно, и я чувствую облегчение. Зачем мне эта правда? Ведь все кончилось!

— Регина?

Вздрагиваю, услышав до боли знакомый голос, и разворачиваюсь к подъездной двери. Ян стоит в проеме: чужой и далекий, он смотрит на меня серьезно и равнодушно.

— Почему ты не заходишь? Я отправлял номер квартиры. Документы где?

— Я… — кажется, у меня пропал голос, — извини. Я просто хотела подышать свежим воздухом.

— И как, подышала? — он язвительно поводит бровью и открывает дверь шире, — я уже замерз, заходи.

Я коротко киваю, и торопливо семеню к крыльцу. В голове не укладывается то, что он мог принять меня за другую женщину. За какую-то Регину. Знать бы, кто она такая…Но, раз он спросил про документы, она может быть коллегой или секретаршей, которая приехала на дом. Я знаю, что Ян открыл издательство «Буква», но рабочий подход, конечно, интересный — вызывать собственных сотрудниц к себе домой — пик непрофессионализма. Или он вызвал ее не для этого?..

Мы поднимаемся по лестнице, и я смотрю Яну в спину. Ситуация кажется абсурдной, и от волнения я забыла главную цель своего приезда. Сейчас, это не имеет значения. Если он все забыл, то меня новую, тем более не вспомнит.

— Ты как, нормально влилась в коллектив? — он открывает дверь квартиры и заходит внутрь, — никто не пристает? Ты чего такая испуганная? Проходи, разувайся. Я покажу план работ, а ты изучишь ниши и подготовишь рекламную кампанию.

— Да я не…

— Перестань нервничать. Я один не справлюсь, а в офис пока ехать не могу. Чай будешь?

— Кофе.

— Ну, кофе, так кофе.

Ян включает в коридоре свет, и сворачивает за угол. Наверное, там находится кухня. Меня раздирает от противоречивых мыслей. Хочется сбежать за дверь, и одновременно остаться. Наверное, дело в том, что я не могу поверить в то, что Ян потерял память. С чего бы вдруг ему ее терять?