Глава 2 Василиса

Я думаю о своей вилле на берегу моря. Хотя, в моей ситуации о море нужно думать в последнюю очередь. Сейчас нужно думать о спасении своей души. Помолиться, например, перед смертью, и попросить прощения у всех, кто меня знал.

С трудом заставляю себя подняться с холодного пола, и, придерживаясь за холодную стену, тащу тело к грязному дивану. Я так замерзла, что хуже уже не будет — ну какое мне дело до клопов, если все равно жить осталось считанные минуты?

Ну, может не совсем минуты, но все равно, я — не жилец. А раз так, то унесу с собой в могилу все пароли от кошельков и крипты. Хотя, они могут их получить, раз так сильно хотят: я давным-давно перевела средства на другие счета. Пока будут проверять, это может дать небольшую передышку, и еще вчера я была бы ей безумно рада.

Но сегодня, я прозрела и думаю, что лучше умереть как можно быстрее, чем сидеть в подвале с плесенью и живностью, и в итоге — все равно попрощаться с жизнью. Боже…

Осторожно присаживаюсь на край отсыревшего дивана и обнимаю себя за плечи. Становится немного теплее и спокойнее. Но, я знаю, что это — ненадолго. Хмуро смотрю в угол комнаты, туда, где стоит кривой ночник на ножке.

Сколько прошло дней? Точно не один. Два? Три? Прежде чем швырнуть меня сюда, эти гады забрали не только мой сотовый, но и наручные часы. Я знаю, что дело не только в деньгах, и прекрасно помню разговор отморозков на лестнице. Я помню его так хорошо, словно это было вчера.

Я застрелила Штыря — сына Крета. И этим все сказано.

Сейчас мне почти не страшно. Я столько раз плакала, что выплакала со слезами все эмоции. Вместо настоящей меня осталась бездушная, пустая оболочка.

Меня схватили прямо возле фирмы «МареноВ» — грубо затолкали в черный джип и привезли в частный дом на окраине. Глаза никто не закрывал, потому что знают, что я никогда не вернусь обратно в город.

Получается, мне нужно подождать, когда им надоест со мной возиться, и тогда все закончится очень быстро. Все произойдет как в самых страшных кошмарах. И самое ужасное то, что я ничего не смогу изменить.

Лязгает железный засов у двери, и я испуганно отползаю в противоположный угол дивана, поближе к стене. Это точно не Крет. Он потерял ко мне интерес в первый же день, когда с брезгливостью осмотрел разбитое лицо. Этот напыщенный хлыщ, явно относится к утонченным ценителям высокого искусства, и не выносит вида крови.

Зато его преданные отморозки привыкли делать всю «грязную» работу с превеликим удовольствием.

В комнату заходит высокий мужчина, и на несколько секунд замирает в проходе. Я не сразу вижу его лицо, потому что свет из коридора заливает помещение так, что видны только очертания силуэта.

Но, когда мужчина делает шаг вперед, я изумленно отшатываюсь в сторону и не могу поверить глазам. Передо мной стоит Ян!

Мы не виделись чуть больше года, но он ничуть не изменился. По-прежнему похож на угрюмого, недоверчивого мужлана с пронзительным взглядом. Смотрю на шрам, который тянется через все лицо, и в уголках глаз, против воли скапливаются слезы. Мне хочется, чтобы он исчез, но он стоит передо мной, широко расставив ноги. Выходит, я оказалась права, и Ян — работает на Крета. Это значит, что он такой же, как они!

— Ты что с собой сотворила? — спрашивает он хрипло, и хмурит брови, — как можно стать такой тощей всего за двенадцать месяцев?

Смотрю на Яна как на идиота, и ничего не отвечаю. Этот придурок — в своем репертуаре. Ведет себя так, будто мы встретились где-нибудь на улице или в магазине. Становится так обидно, что я громко шмыгаю носом и отворачиваюсь.

— Зачем вернулась, Василиса? Посмотри на меня!

Я упорно делаю вид, что ничего не слышу. Неужели он думает, что стану с ним разговаривать⁈ Предатель. Убийца. Ничтожество. Мы столько времени провели вместе, спасая собственные жизни, а оказывается, ему ничего и не грозило!

— Послушай.

Я вздрагиваю, почувствовав на подбородке его пальцы, и дергаю головой. Зря. Потому что Ян хватает меня еще сильнее и грубо разворачивает к себе. Он сидит на корточках так близко, что мы почти соприкасаемся носами.

— Ты… — шепчу еле слышно, а внутри все разрывается от боли, — что ты здесь делаешь?

— Пришел поговорить. — В его голосе слышится странная, глухая злоба, — но понимаю, что к разговору ты явно не готова.

— Серьезно? Мне и без разговора все понятно. — Я горько усмехаюсь, — меня все равно убьют, да? Ты ведь это знаешь. А раз знаешь, можно не строить из себя героя. Мне по горло хватило твоего геройства! Я поверила тебе, а оказалось, что ты всегда врал! Ты притворялся, будто не имеешь к ним никакого отношения! А сейчас…

Я не выдерживаю, и начинаю тихо плакать. Не хочу верить, что Ян оказался лжецом и предателем. Лучше бы я ослепла или потеряла память, чем видеть его перед собой. От предательства становится хуже, чем от ожидания неминуемой смерти. Зачем он вообще пришел? Зачем⁈

Дрожу всем телом и уже не могу остановиться. Ян хватает меня за плечи и прижимает к себе так крепко, что я едва не задыхаюсь.

В его объятиях сразу же становится тепло, и от этого хочется плакать еще больше.

— Глупая. Ты нисколько не изменилась. — Шепчет Ян на ухо, и его голос смягчается, — это, конечно, хорошо, что ты открыла издательство и стала самостоятельной. Но в город, зачем приезжать? Я же говорил, что Крет не успокоится, пока тебя не найдет. А ты еще додумалась приехать в «МареноВ». Фирму Казначея давно присвоили, сделали липовые документы. Чего ты хотела добиться, Василиса? Неужели, нельзя было просто забыть обо всем и жить спокойно?

— Я искала своего настоящего отца. Я хотела узнать, что он за человек!

— И как, узнала? — Ян отодвигается и внимательно смотрит мне в глаза.

— Он умер от сердечного приступа шесть лет назад. По крайней мере, так сказала его жена. Мой биологический отец был женат и у него есть двое детей. Он даже не пытался меня искать.

— Если бы попытался, его убили бы гораздо раньше. Поверь мне.

Внезапно Ян поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз. Я вижу в его взгляде что-то странное. Он смотрит на меня со страданием, и жалостью. Никогда раньше я не видела его таким, и это пугает.

— Я хочу, чтобы ты знала. Я пришел сюда не по собственному желанию. Крет считает, что ты можешь отдать деньги только мне. Но ты ведь этого не сделаешь, да?

— Не сделаю. — Я вздергиваю подбородок и смотрю на него, прищурив глаза, — с какой стати мне все отдавать, если после этого меня все равно убьют?

— Надо же. — Ян скрещивает руки на груди, и смотрит на меня, слегка наклонив голову, — а ты и, правда, стала умнее. Только вряд ли тебя это спасет.

— А мне уже плевать. С появлением тебя и этой шайки головорезов, моя жизнь превратилась в ад. Я устала прятаться, понятно⁈

— Еще скажи, что сидишь тут, и покорно ждешь смерти. Хочешь, чтобы я разочаровался?

— Мне все равно. Я давно сделала выводы.

Смотрю на Яна, и не понимаю, почему он молчит. Если его цель прихода — любым путем узнать доступ к деньгам, то почему, он даже не пытается что-то делать? Просто стоит, и смотрит в глаза с мрачной решимостью. Но, когда он сует руку в карман ветровки, и достает оттуда пистолет, я, наконец, понимаю, в чем дело.

Ян молча направляет дуло на меня, и я чувствую, как губы сами по себе растягиваются в кривой усмешке. Каким-то чудом, я не срываюсь в истерику, даже наоборот, теряю остатки страха. Наверное, потому, что на место страха и боли пришла жгучая ненависть. Она настолько сильная, что я не боюсь собственной смерти.

— Прости. — Несмотря на решительный вид, голос Яна кажется расстроенным, — если я не сделаю этого, твой ад никогда не закончится. Уверен, когда-нибудь, ты это поймешь.

Я успеваю сделать последний вздох, и Ян нажимает на курок.

Глава 3 Димон