— Мне кажется, сейчас неподходящее время для разговоров. Он очнется с минуты на минуту, и тогда придется его убить. Ты хочешь, чтобы я его убил? А может, ты хочешь сделать это сама?

— Ты мерзкий гад! Двуличный, эгоистичный гад! Даже сейчас увиливаешь от ответа!

Василиса в сердцах бросает светильник на пол, и я вижу, как блестят ее глаза. Хочу сказать что-то утешающее, но не успеваю, потому что ковер подо мной вспыхивает пламенем. Я подскакиваю на ноги, и хватаю Василису, которая впала в ступор и смотрит на разбитый плафон огромными глазами. Пламя расходится быстро, и пожирает ворсистый ковер, с каждой секундой все ближе подбираясь к Димону.

— Уходим! Слышишь меня⁈ Нужно уходить прямо сейчас, иначе, сгорим!

Василиса не реагирует на мои слова, и я просто подхватываю ее на руки и выхожу в коридор. Пахнет гарью, и я стараюсь не думать о том, придет ли Дима в чувство. Каждый выживает, как может, и он давно сделал свой выбор.

На улице холодно. Пошел первый снег, и крупные снежинки летят в лицо и за воротник. Я иду по дорожке, прижимая к себе Василису, которая странно притихла, и даже не пытается вырваться.

Она послушно устраивается на заднем сиденье джипа, и не издает ни звука, когда я выезжаю с парковки. В небо валит черный дым: я не вижу, что происходит за забором дома, но не выдерживаю, набираю номер, и вызываю пожарных.

— Все в порядке?

Смотрю в зеркало на побледневшую Василису: поймав мой взгляд, она отворачивается и смотрит в окно. Наверное, снова злится.

— Его спасут, можешь не переживать. Не знаю, что там между вами было, но не забывай, что он хотел тебя убить. Это точно не про любовь, так ведь?

Она ничего не отвечает, просто игнорирует слова. Я со вздохом отворачиваюсь и смотрю на дорогу. Если она думает, что я «забыл» про поцелуй возле подъезда, то — зря. Если бы не этот чертов поцелуй, я бы вообще никуда не поехал.

Как назло, перед глазами стоит эта картина. Он уверенно притянул ее к себе, этим жестом ясно показывая, что мне ничего не светит. Василиса не ототкнула, она просто позволила себя поцеловать. В тот момент я понял, что делаю что-то не так, но упрямо не хотел действовать. Я не хотел, чтобы она приходила, и сделал все, чтобы оттолкнуть от себя. А она даже ничего не поняла. Зачем тогда приехала и выдала себя за другую женщину? Как понять ее поступок?

Глава 15 Недосказанное

— Попробуй мясо с грибами. Ты ведь целый день ничего не ела.

От голоса Яна снова становится не по себе. Мы сидим в ресторанчике на первом этаже гостиницы, и мне все время кажется, что с нас не сводят любопытных глаз. Кажется, что от одежды пахнет гарью, но этого просто не может быть. Здесь много людей, много мамочек с детьми и одиноких мужчин. Ян специально выбрал гостиницу недалеко от аэропорта, чтобы затеряться в толпе приезжих.

Всего лишь очередная мера предосторожности, а я уже думаю, что нас ищут, и вот-вот найдут.

Теперь я понимаю, что Крет никогда не оставит меня в покое. Где бы я ни была, даже спустя десять лет, он будет тянуть ко мне свои загребущие лапы. Он будет ждать меня. Вот только я еще больше убедилась в том, что не видать ему денег, как своих ушей. Эти деньги — вознаграждение за все мои страдания. Вознаграждение за все, что мне пришлось пережить.

Прямо сейчас, Ян с удовольствием ест мясо, а я смотрю на тарелку и не могу проглотить ни кусочка. Радует одно: на этот раз, мы в гостинице, а не в очередном доме. Квартиры и дома теперь не вызывают у меня никакого доверия. И Ян…Ян тоже не вызывает доверия, но я продолжаю сидеть рядом с ним.

— Что? — он в удивлении приподнимает брови и снова смотрит на мои губы, — я опять сделал что-то не так? У тебя аллергия на грибы?

— Нет. Просто нет аппетита.

— Это из-за Димы? Я видел, как вы целовались возле подъезда. Тебе он нравится, да?

— Не говори ерунды! — я чувствую, как от смущения вспыхнули щеки, и озираюсь по сторонам, — и не забывай, что мы находимся в ресторане с кучей людей.

— И что с того? Ты просто уходишь от ответа. Не хочешь признаваться, что он тебе не безразличен. Запала на убийцу и головореза, и тебя даже не смущает, что он хотел от тебя только денег.

— А ты? Разве ты не хотел денег?

Ян откладывает вилку и буравит меня тяжелым взглядом. Я смотрю на шрам, который тянется вдоль щеки и думаю о том, что хочу до него дотронуться. Хочу узнать, жесткий он, или мягкий. Глупое, неконтролируемое желание, которое должно вызывать глубинный страх, но почему-то, не вызывает. Может, все дело в людях, которые нас окружают?

— Я единственный, кому не нужны твои деньги, — наконец, говорит Ян, — жаль, что ты до сих пор этого не поняла. Ты совершенно не умеешь разбираться в людях, даже странно, что смогла дожить до своих лет. Хотя, извини. Ты ведь все время сидела в своем замке и не высовывала нос на улицу. А стоило высунуть, сразу начались проблемы.

— Издеваешься? — я окончательно понимаю, что с ужином покончено, — сколько можно цепляться за мое прошлое? Пожалуй, хватит на сегодня. Я ухожу в номер. Заплати, пожалуйста, за ужин, я переведу деньги. И, не надо меня преследовать!

Я выхожу из-за столика и решительно иду в сторону лестницы, туда, где должны быть номера. С трудом переставляю ноги, и надеюсь, что со стороны не выгляжу, как заторможенная кляча.

Уже завтра, я улечу, и больше никогда его не увижу. И Ян прекрасно это знает. Уже на лестнице, хочу повернуться и посмотреть, что он делает, но усилием воли сдерживаю порыв. Останавливает мысль о том, что я не хочу совершать очередную ошибку. Ведь если бы я не прилетела сюда, то ничего бы не случилось. Достаточно того, что Ян устроил целое шоу, и ни один мускул не дрогнул на его лице, когда я приехала, и выдала себя за несуществующую Регину. Я просто уверена, что ее никогда не существовало!

От стыда хочется провалиться сквозь землю — только оказавшись в номере, я становлюсь сама собой и немного расслабляюсь. Зачем он остался со мной? Почему не уехал? Что это еще за спектакль с ужином?

Додумать не успеваю: уверенный стук в дверь вызывает очередной приступ страха, и я замираю перед дверью. Может, это официант или уборщица? Бред. Я ведь знаю, что за дверью стоит Ян. Нас разделяет хлипкая дверь гостиничного номера, которую я даже не успела закрыть на замок. А все потому, что он слишком быстро поднялся наверх. Тянусь к кнопке, но Ян предугадывает мои действия и поворачивает ручку.

— Только не ори, хорошо? Я ничего тебе не сделаю.

Он заслоняет собой проход, и я инстинктивно делаю шаг назад. В руках бутылка шампанского, на лице — глупая улыбка, та самая, от которой выветриваются все мысли и подгибаются коленки. Ян просто стоит и ждет моей реакции.

— Мне кажется, нам больше не о чем разговаривать. Я не хочу, чтобы все повторилось.

— Что именно? — Ян поводит бровью, и шагает за порог, — ты реально думаешь, что я привел за собой Крета? И, вообще, — он ставит шампанское на столик, и закрывает дверь, — мне самому все это надоело, но, начнем с того, что ты вернулась в город сама. Вопрос — зачем?

— Кажется, я уже говорила, что хотела найти своего настоящего отца. Откуда я могла знать, что меня вычислят!

— Ну, да. Выглядишь ты иначе, но догадаться, кто — ты, все равно не сложно. Неужели ты об этом не подумала?

Ян проходит в комнату, открывает мини холодильник, находит бокалы и показывает мне:

— Предлагаю отпраздновать чудесное спасение и начало новой жизни. Скоро ты улетишь, и надеюсь, больше не вернешься. Третий раз везение вряд ли сработает.

Я прохожу мимо Яна и сажусь на угол постели. Если ему сейчас весело, то мне — не очень. Приняв мое молчание за согласие, Ян открывает шампанское, наполняет бокалы и протягивает один мне.

— Держи. — Он садится рядом и делает глоток, — кстати, какое имя тебе больше нравится: Василиса, Елена или Регина?

— Я тебя уничтожу!.. — шиплю сквозь зубы, но все-таки, принимаю бокал, — так и скажи, что никакой Регины не было, и ты ее выдумал!