— Кто? — смотрю на нее с недоумением, и понимаю, что переборщил с шутками. Видеть ее голой, мне бы, все-таки, хотелось, и не раз. — Что еще за Ман?

— Черный котенок. Я забрала его с собой в ванную.

— Ты что, назвала кота — Ман?

— Ну, да. Это сокращенное имя от ТалисМАН.

— Мда. Фантазия у тебя, конечно, странная. — Я вздыхаю, и смотрю Василисе в глаза, — твой Ман сидит за унитазом и отказывается идти на контакт. Давай договоримся. С этой минуты, ты успокаиваешься, и при виде меня перестаешь дрожать от страха. Хорошо?

— Хорошо, как скажешь.

— Вот и прекрасно. Будем считать, что стали друзьями. И еще. Следующие три дня ты будешь лежать в постели, и делать все, что я говорю. Я не хочу, чтобы в следующий раз ты сломала шею, когда будешь спускаться с лестницы. Предупреждаю: отказ не принимается. В этом доме — я хозяин, и только я буду устанавливать правила.

Глава 5 Ян

Она улыбается, а я внезапно понимаю, что залип на улыбке. Легкая, смущенная и едва заметная, она будит что-то сокровенное внутри и заставляет нервничать. Прошла почти неделя с тех пор, как Василиса находится в доме, а я этого даже не заметил.

Она больше не болеет, и легкий румянец играет на щеках. Синяки поблекли, а ссадины затянулись и зажили: мы каждый день обрабатывали их специальной, заживляющей мазью. За все время, как ни старался, так и не смог выпытать из нее правду, и не узнал ее версию «событий».

Зато узнал, что Василиса не замужем, и у нее нет мужчины. Выходит, Ян ей — никто, и что их может связывать — я не понимаю. Он так и не позвонил. Если раньше я ждал звонка, то сейчас думаю об этом с неохотой.

Странно, но мне хочется проводить с Василисой все больше времени. Думать о том, как именно ее «нашел», я не хочу, и отметаю эти мысли сразу, как только они залетают в голову.

Вот только я не могу вечно прятаться от действительности: уже через пять дней, нам придется разбежаться. И что тогда делать с Яном? Он — мой старый друг, и всегда держал слово. Он должен был позвонить еще неделю назад, но до сих пор этого не сделал. Ян не позвонил, а я этому рад, и сам оттягиваю момент встречи.

Почему? Неужели, из-за этой женщины?

Прямо сейчас, я стою на веранде, подпираю плечом лестницу и смотрю, как Василиса подметает опавшие листья садовой метлой. Видите ли, ей стало скучно сидеть без дела, и она нашла полезное занятие.

Она успела ко мне привыкнуть, больше не смотрит волком, и не вздрагивает, если подхожу из-за плеча. Чаще смеется, но глаза остаются серьезными, а иногда — грустными.

То, что она попала в лапы Крета, должно насторожить и вызывать вопросы, но, кажется, я окончательно потерял чувство самосохранения и не хочу думать об опасности.

Василиса так и не призналась в том, что ее преследуют отморозки из криминальной группировки, а я не сказал, что знаю об этом. И не сказал про Яна. Да я вообще, много чего не сказал, и не собираюсь этого делать!

Почему? Потому что — не хочу.

— Ну, и о чем ты так сильно задумался?

Она застала меня врасплох. Встала прямо передо мной, навалившись на черенок метлы, и смотрит в упор.

— О том, что ты красивая.

— Дима!

— Что, Дима? — с удовольствием замечаю, как вспыхнули от смущения щеки Василисы, и прищуриваюсь, — раньше, я этого не замечал, потому что твоя губа была разбита, а лицо опухло. К тому же, ты постоянно шмыгала носом и боялась меня. Сейчас — все по-другому, и я вижу, насколько ты изменилась, и…

— Хватит! — она игриво толкает меня в плечо и улыбается во весь рот, — своим занудством, все настроение испортишь!

— А у тебя сегодня есть настроение? — я иронично повожу бровью, — интересно, что стало тому причиной?

— Не надейся, это точно не ты. Просто сегодня хорошая погода, и я решила, что нет смысла сходить с ума, и жить прошлым. Я верю, что все будет хорошо, потому что, не может быть вечно плохо.

— Вот как?

Я «отлипаю» от лестницы, и рывком притягиваю Василису к себе. Знаю, что совершаю ошибку, но ничего не могу с этим поделать. От неожиданности, она задохнулась на полуслове, а изо рта выскочило облачко пара.

— Ты…

— Ты сводишь меня с ума, — грубо обрываю ее и пристально смотрю в глаза, — я только сейчас это понял. Не знаю, что с тобой случилось, но я готов тебе помочь, ясно? Сейчас или потом, — не важно. Когда-нибудь ты доверишься настолько, что сможешь рассказать обо всем. А я… — внезапно, понимаю, что несу мелодраматичный бред и сбавляю обороты, — хочу сказать, что дом, в котором мы сейчас находимся, мне не принадлежит.

— В смысле? — Василиса изумленно распахивает глаза, а ее губы начинают мелко дрожать, — как это — не принадлежит?

— Ты была в таком состоянии, что я решил не нагружать тебя лишней информацией. Этот дом я снял на две недели, чтобы отдохнуть на природе. Считай, неделя уже прошла.

— Я поняла. Нужно уезжать. — Василиса смотрит на меня так, будто впервые увидела. — Мне нужно уезжать, и сделать это надо прямо сейчас. Я…

— Да постой ты! — Хватаю ее за руку, жадно осматриваю лицо и останавливаю взгляд на губах, — я не собирался тебя обманывать, поэтому, говорю, как есть. Тебе ведь некуда ехать, да? Василиса! Ты меня слышишь?

— Слышу. — Она отодвигается от меня еще дальше, и морщит лоб, — у меня есть деньги, и я могу снять любое жилье. Не надо думать, что не справлюсь. А что касается тебя, то ты — очень хороший человек, правда. И ты спас мне жизнь. Не волнуйся, я могу отплатить тебе, и Мана заберу с собой, чтобы тебе не пришлось возиться.

— Ты, правда, сумасшедшая, или прикидываешься? Издеваешься надо мной?

— Не понимаю, о чем ты? Я на самом деле, очень тебе благодарна, и…

Я больше не могу слушать этот бред и целую Василису в губы. Я так давно хотел это сделать, что просто не смог сдержать порыв. В первую секунду, она хотела вырваться, но я обхватил ее лицо ладонями и притянул к себе еще сильнее.

Теперь я понял, чего мне так не хватало все эти дни. От сладковатого вкуса губ «едет» голова, и я перестаю соображать. Неужели, окончательно спятил, и запал на бабу лучшего друга? Грубо хочу вернуть себя «на землю», но не получается.

Звонок телефона на перилах приводит в чувство, и мы размыкаем губы. На дисплее высвечивается «Шрам».

Чует, гад, что ли? Когда беру телефон в руки, мельком смотрю на Василису. Она смотрит на телефон остекленевшим взглядом, а ее влажные губы слегка приоткрыты.

— Все в порядке? — переключаю телефон на вибрацию, и не отвожу от нее взгляда, — тебе что, не понравилось, как я целуюсь? Можем повторить, и я исправлюсь.

Василиса несколько раз потерянно моргает, а потом медленно растягивает губы в улыбке:

— Кажется, тебе кто-то звонит?

— Да, мой старый добрый друг. Он всегда знает, в какой момент мне нужно позвонить. А что?

— Ну, так ответь ему. Вдруг что-то срочное?

Я молчу, и слушаю вибрацию от неумолкающего телефона. Щеки Василисы теперь не рдеют от румянца, лицо кажется бледным, а глаза — испуганными. Что, если она знает кликуху Яна? Вряд ли. Ян никогда не рассказывал о себе женщинам. А если рассказал, то это значит только одно — он относится к ней серьезно. Слишком серьезно.

Помедлив пару секунд, я тихо усмехаюсь под нос и подношу телефон к уху.

Глава 6 Я тебя ненавижу

Стою на крыльце, и боюсь пошевелиться. Не могу поверить собственным глазам. На дисплее Димы высветился контакт с именем «Шрам», и меня будто окатило ледяной водой. Отрезвление наступило мгновенно. Это не может быть совпадением. А если это не совпадение, значит, меня снова обманули.

Чувствую, как губы горят от поцелуя, и чувствую отвращение.

Хотя, стоит ли себя в этом винить? Он сам вырвал этот поцелуй, против моего желания.

По сути, поступил так же, как когда-то поступил Ян. Не понимаю, почему со мной это происходит. Не понимаю, почему мужчины пользуются моей беззащитностью и думают, что я потеряю голову от любой мелочи и стану легкомысленной и доступной. У меня, что, на лбу написано, что меня можно использовать? А может, Дима решил, что настало время для ответной благодарности?