Да и в этом мире, судя по всему, ещё долго не предвидится. Я здесь сама себе и мать, и отец, и ребёнок. Вся надежда только на себя. На свои опыт и знания из прошлой жизни.

Улыбнувшись, я накрыла его руку своей ладонью. Сухая, морщинистая кожа, но ногти коротко подстрижены, без траурных каёмок. Видно, что следит за своим обликом, несмотря на бедность. Ведь учитель должен быть примером для остальных.

– Не переживайте, папенька, – я постаралась его подбодрить. – Вы же сами видели господина Строганова. Он как медведь – попробуй такого обидеть. Да и что со мной случится? Я же не по тёмным улицам буду бродить, а с Дарьей Дмитриевной сидеть, учить её. Всё будет хорошо!

Георгий попытался улыбнуться в ответ, но лицо стало ещё более грустным.

Договорить мы не успели, потому что в дверь громко постучали. Георгий пошёл открывать, а я осталась стоять у стола, прислушиваясь.

– Проходите! – услышала я голос отца. – Ольга, собирайся! За тобой приехали!

Всё, пора!

Я вышла в прихожую, чтобы поздороваться, и увидела Павла на пороге. Щёки молодого мужчины раскраснелись то ли от мороза, то ли от того, что он спешил, зато от одежды предательски пахло жареным тестом.

“Ага, решил-таки перехватить по дороге блинчик,” – беззлобно фыркнула про себя.

– Доброго здоровьица, Ольга Георгиевна, – Павел слегка поклонился. – Готовы? Дозвольте подсобить с вещами.

– Ступай, Ольга, – Георгий мягко подтолкнул меня в плечо. – Я сам помогу.

Отец перетаскал в пролётку мои нехитрые пожитки. Две стопки книг, перевязанные бечёвкой, да узел с платьями и исподним. Их я собрала ещё с вечера – пару чистых, заштопанных сорочек с панталонами.

– Прощай, папенька, – я обняла Георгия у пролётки, вдохнув запах старого сюртука, табака и ещё чего-то родного, от чего защипало в носу. – Не скучайте. Чай не в другой город еду. Буду навещать как можно чаще.

– Храни тебя Господь, Оленька, – прошептал он и перекрестил.

Солнце слепило немилосердно, отражаясь яркими искрами от снега. Мороз задорно пощипывал щёки, но воздух пах уже не просто зимой, в нём явно чувствовалось наступление весны.

“Скоро снег растает, и травка зазеленеет, – невольно подумалось мне. – Будет тепло и хорошо."

Сев в пролётку, я поплотнее закуталась в шаль. Колёса со скрипом покатили по дороге, а я как и вчера с любопытством глазела по сторонам. Сегодня, если не ошибаюсь, был четвёртый день Масленицы – Разгуляй.

Сидеть в такой день дома считалось чем-то неприличным, поэтому народ спешил на ярмарку и потоком шёл по улицам. Всюду гармонь, перезвон бубенцов и пьяные, весёлые выкрики.

Пока мы ехали, я снова погрузилась в свои мысли.

“С чего начать-то? Дашке десять лет. Сперва надо понять, чему вообще её успела научить та мадемуазель. И главное – как она вообще относится к учёбе.”

Я вспоминала свои первые уроки в школе. Как приводили новеньких, особенно тех, кто уже успел нахлебаться “традиционной” педагогики. Первое правило – никакого давления, а значит, проведу тестирование в игровой форме. Чтобы она чувствовала себя не просто ученицей, из разряда “я говорю, а ты давай пиши и не жужжи”. А чтоб тоже в процесс включилась.

Мы остановились у знакомого особняка. Павел спрыгнул первым и учтиво помог мне выйти. Но едва мы приблизились к крыльцу, как из входных дверей вылетел его превосходительство.

На Строганове была длинная серая шинель с окантованными красным петлицами и чёрным каракулевым воротником. Из-под фуражки виднелись тёмные пряди волос, а взглядом можно было запросто кого-нибудь убить.

За ним, едва поспевая, семенил какой-то мужчина с портфелем, что-то тараторя на ходу. Заметив нас с Павлом, он замедлил шаг, и я увидела, как Дмитрий Александрович буквально заставляет себя переключиться на светскую вежливость с рабочих мыслей.

– Добро пожаловать, Ольга Георгиевна, – произнёс он, чуть склонив голову. Голос звучал сухо, но не холодно, скорее устало. Да и тени под глазами намекнули, что ночью он глаз не сомкнул. – Прошу прощения, не могу проводить вас сам. Дела.

Он перевёл взгляд на Павла:

– Проводи барышню в детскую. И позови Марью Фёдоровну, пусть покажет всё и представит кому надо.

Павел незамедлительно поклонился:

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

– Дарья вас уже заждалась, – снова обратился ко мне Строганов, пока мужчина с портфелем нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Ступайте.

– Д-да, – выдавила я из себя, ответив ему кивком, но он уже шагал к воротам, не забывая отдавать распоряжение. Уже в спину ему добавила, – спасибо.

“Ладно, – мысленно подумала, – ему сейчас не до меня. Преступник сбежал, не приведи Господь ещё навредит кому. Народ и так бдительность растерял, по уши в гуляниях. Новая гувернантка - это последнее, о чём подумаешь.”

– Прошу вас, барышня, – голос Павла вернул меня в реальность. Спохватившись, я увидела, что он показывает на дверь.

Мы поднялись на крыльцо и вошли в дом. Я снова вдохнула тот необычный, но приятный запах – воск, дерево и выпечка. Наверное, так пахло во всех богатых домах, но память Ольги об этом ничего не говорила. Грустно признавать, что моя предшественница так и не увидела хорошей жизни.

Из коридора к нам уже спешила женщина лет пятидесяти в строгом тёмном платье и белом накрахмаленном чепце. К поясу была прикреплена связка ключей на металлическом кольце, которые позвякивали при каждом шаге, а на плечи наброшена шаль, края которой были скреплены небольшой, круглой брошью.

На вид суровая, и даже грозная, однако глаза смотрели на меня доброжелательно. С неким любопытством.

– Марья Фёдоровна, экономка их превосходительства, – церемонно представилась она. – Добро пожаловать, Ольга Георгиевна.

– Очень приятно, – я слегка наклонила голову. Память прежней Ольги подсказывала, что с прислугой здороваются, но руку не подают. Всё же я хоть и обедневшая, но дворянка.

Марья Фёдоровна окинула меня быстрым взглядом без пренебрежения. Скорее так, как оценивают новичков. Надеюсь, она не подумает чего дурного, увидев молодую привлекательную девушку, а не степенную женщину в годах.

– Дашенька уже с ног сбилась, вас дожидаючи, – произнесла уже чуть мягче. – Следуйте за мной, я провожу вас и покажу дом, пока она не видит. С утра уже места себе не находит, всё хвастается, что ждёт вас, так что вы её потом за уши не оттащите.

На сердце приятно потеплело. Здорово осознавать, что кто-то меня так сильно ждёт.

Марья Фёдоровна двинулась вперёд, жестом приглашая следовать за ней. Павел остался в прихожей, видимо, ждать новых распоряжений.

– Дом у нас большой, но запомнить легко, – начала экономка, ступая по паркету с удивительной для её возраста лёгкостью.

Каблуки ботинок постукивали ровно, без запинок, а спина была прямой, как палка. Глядя на неё, у меня самой невольно расправились плечи.

– Внизу парадные комнаты: зала, столовая, гостиная.

Она остановилась у лестницы, и я заметила, как её пальцы скользнули по перилам – проверить, нет ли пыли. Воистину, каков хозяин, таков и персонал.

– На втором этаже комнаты его превосходительства, библиотека и кабинет. Туда без стука не заходить, – в её голосе послышался металл. – Даже вам, Ольга Георгиевна. И Дашеньке тоже.

Я кивнула, мысленно раскладывая по полочкам эту информацию. Мы поднялись на второй этаж, и я увидела уже знакомый коридор.

– Завтрак у нас ровно в девять, – Марья Фёдоровна замедлила шаг, поглядывая на меня. – Обычно его превосходительство кушают в столовой, но Дашенька часто завтракает в детской. Вы уж сами смотрите, как удобнее. Обед в три, ужин в восемь. Если захотите чай раньше – скажете горничной, принесут.

– Во сколько просыпается Дарья Дмитриевна? – поинтересовалась я, стараясь запомнить всё до мелочей. Надо будет при первой возможности записать всё в блокнот, чтобы не забыть чего и не попасть в неловкую ситуацию.