– Прошу вас, барышня, – он терпеливо повторил жест, приглашая в пролётку.

Я забралась внутрь, и экипаж тронулся. Мимо проплывали деревянные дома, прохожие кутались в шубы и тулупы. Постепенно я погрузилась в собственные мысли, вспоминая разговор с Дмитрием Александровичем.

“Ладно, была не была, поработаю на Строганова. Да, придётся потерпеть его непростой характер, но зато подкоплю денег, смогу освоиться и встать на ноги. А потом заживу своей жизнью.”

И тут меня осенило.

“А ведь действительно! Сколько женщин, жившие в то (точнее, для меня уже в это) время, доказали, что они способны на большее, чем просто удачно выйти замуж?”

Память услужливо подкинула имена.

Мария Склодовская-Кюри – отличный пример для подражания. В тандеме с мужем две Нобелевские премии, открытие полония и радия. И это лишь малая часть. Софья Ковалевская – первая в мире женщина-профессор математики. Ада Лавлейс – между прочим, дочь поэта Байрона. Она была по сути первым в мире программистом!

Можно перечислять и перечислять! Замечтавшись, я откинулась на спинку сиденья, глядя в потолок пролётки.

“Что, если я попала сюда не просто так? Насколько я помню из памяти прежней Ольги, в это время ещё не было женских гимназий. Я ведь могу сама этим заняться! Открыть гимназию для девочек, чтобы они могли учиться, развиваться и стать, наконец, самостоятельными!”

Мысль показалась мне безумной… и весьма заманчивой! Я так увлеклась, строя первые наивные планы, что не сразу заметила: пролётка остановилась. Поблагодарив Павла, я торопливо поднялась в квартиру.

Первым делом я подошла к книжной полке. Среди потрёпанных томиков поэтов и учебников латыни я нашла то, что искала – тонкую книжицу в потёртом переплёте.

Длинное название гласило: “Жизнь в свете, дома и при дворе. Правила этикета для благородных девиц”.

– Да уж, – понимающе хмыкнула я. – “Домострой”, только для богатых. Шутки шутками, но эта книжица была мне просто необходима!

Я с интересом полистала страницы. “О приветствиях и поклонах”, “Как должно вести себя при визитах”, “О разговорах с особами противоположного пола”...

– Что ж, Оля, начнём-ка снова учиться. Чужая память хорошо, а своя надёжнее. Тем более, от этого зависит не только моё будущее, но и вся жизнь.

Георгий вернулся затемно, усталый, со стопкой тетрадей под мышкой. Выглянув из комнаты с раскрытыми на середине книжицей, я поспешила ему объявить:

– Папенька, у меня для вас новость!

Он замер, с подозрением вглядываясь в моё лицо. Мол, и чего ты, дочь, успела натворить?

– Господин Строганов предлагает мне место гувернантки для своей дочери. Мы вчера случайно столкнулись на ярмарке и… – я слегка замялась, гадая, стоит ли ему рассказывать все подробности. Он меня точно по головке не погладит за пререкания с начальником сыскной полиции.

Георгий побледнел. Затем покраснел. Следом молча схватился за сердце.

– У его превосходительства? – он едва не всплеснул руками, но всё же удержал тетрадки. – Ольга, ты с ума сошла! Это же... это же вдовец! Молодая девушка в доме одинокого мужчины! Что люди скажут?!

– Папенька, люди скажут, что дочь наконец-то перестала быть затворницей и слезла с вашей шеи, – уверенно ответила ему. – И что у неё появилась приличная работа.

По изумлённому лицу поняла, что переборщила. Он явно не ожидал подобного отпора от тихой и покладистой дочурки. Однако меня было уже не остановить.

– А что касается Дмитрия Александровича... – я запнулась, но продолжила. – Стр.. То есть его превосходительство суровый, но честный. К тому же, всё моё внимание будет посвящено исключительно Дарье Дмитриевне. Папенька, вы же знаете, я не из тех, кто станет… – после недолгой паузы я подобрала подходящее слово, – кокетничать с хозяином дома.

Георгий долго смотрел на меня, потом вздохнул:

– Ох, Ольга... Боюсь я за тебя. Но, с другой стороны… Ладно. Бог тебе в помощь.

Я легла спать уже глубоко за полночь. В голове крутились планы, методички, воспитательные пособия…

А утро встретило меня свежим номером “Губернских новостей”. Я заканчивала накрывать на стол, когда отец вдруг присвистнул.

– Ольга... – голос у него был странный. Как будто вместо статьи увидел результаты футбольных матчей. – Ты точно не передумала?

– А что случилось? – я насторожилась, отложив в сторону кусок хлеба.

Георгий протянул мне газету, ткнув пальцем в заметку на третьей полосе.

– Посмотри.

Я коснулась шершавой бумаги, пахнущей типографской краской. Взгляд упал на заголовок, набранный крупным шрифтом с “ятями”.

“О ПОБѢГѢ ОПАСНАГО ПРЕСТУПНИКА ИЗЪ-ПОДЪ СТРАЖИ”

– Жуть какая-то, – пробормотала еле слышно.

Если говорить вкратце, то вчера при пересылке из губернского острога в столицу, совершил побег некий колодник Матвей Безродный. За последние пять лет этот душегуб жестоко расправился с пятью женщинами, выбирая немощных и болезненных. И был лично изловлен начальником сыскной полиции, небезызвестным мне Дмитрием Александровичем Строгановым.

Сам же его превосходительство назначил награду в тридцать рублей серебром каждому, кто сообщит достоверные сведения о местоположении преступника.

А в самом конце были перечислены приметы: среднего роста, тёмные волосы, рябое лицо. Из одежды – арестантский халат.

Да уж. Время разное, а проблемы те же самые. Правда, в наше время на каждом углу камеры понапиханы и полицейских пруд пруди, особенно на людных улицах. А здесь поимка преступников, особенно таких маньяков, как Безродный, была большой удачей.

Не завидую сейчас Строганову. У него сейчас дел невпроворот, преступника ищут, а он возится с новой гувернанткой. Значит, надо максимально сосредоточиться на Даше и по крайней мере в ближайшее время не лезть под горячую руку. В крайнем случае – схожу в ближайшую аптеку и куплю себе местный аналог магния или валерьянки.

– Ольга, – голос отца вырвал меня из размышлений. Георгий смотрел на меня с искренней тревогой. – Может, не стоит тебе в этот дом? Место найдутся и попроще. А тут... мало ли какой нелюдь зуб на его превосходительство точит?

Я мысленно закатила глаза.

“Ох, знали бы вы, в каком районе я жила до попаданства. Там либо ты с детства примелькался, либо даже днём ходи и оборачивайся.”

Но вслух, конечно, ничего такого не сказала. Вряд ли тихая и покорная Оленька часто перечила батюшке. Придётся играть роль.

Я опустила глаза, разглядывая вытертую масляную клеёнку на столе. По-хорошему, следовало заменить её на скатерть, пускай старую, потёртую. А то подобные штуки, как я помнила, использовали на столах в трактирах, чтобы было быстрее и проще убираться.

Но кто будет с ней возиться и стирать? Если меня дома не будет, а Георгий с утра до вечера пропадает в гимназии?

– Папенька, – произнесла как можно мягче, – вы же сами понимаете, что это мой единственный шанс. Кто меня замуж возьмёт? Бесприданницу, да ещё с такой репутацией? Разве что кто-то старый, косой или хромой, да и то не по любви, а в бесплатную прислугу. Много ли мест, куда меня возьмут с радостью?

Георгий тяжело вздохнул, и в этом вздохе было столько боли, что у меня аж сердце сжалось.

– Понимаю, дочка, – пробормотал он, отводя глаза. – Всё я понимаю. Но душа-то... душа болит. Как представлю тебя в чужом доме, под началом у такого человека...

Я смотрела на его морщинистое лицо, на седину в волосах, на заштопанный рукав сюртука, и вдруг поняла, что вовсе не злюсь на его ворчание. Он и представить себе не может, что его настоящая дочь никогда уже не вернётся

Он любил свою Ольгу. Любил и заботился как мог. И хоть я была лишена родительской любви, но сколько успела повидать действительно любящих родителей, которые искренне волновались за своих ребятишек? Строгие на вид, суровые, но мягкие и ранимые внутри.

Жизнь – она ведь у всех разная.

“А если бы у меня была дочь…” – мысль оборвалась, и под рёбрами противно заныло. Своих-то детей у меня не было. После детского дома с личной жизнь как-то не сложилось, а те отношения, что были… И вспоминать не хочется.