Тот покачал головой.

– Мне придется взять тебя под стражу. Наместником ты точно больше не будешь. С остальным разберемся. Убийство в состоянии помешательства, похищение человека… нет, похищение уберем. Шарлотта, назови сумму за которую согласна молчать и убраться из города. Скажешь, что просто была любовницей Антуана, а Рутгер ошибся, поверив тебе. Убийство честного стражника – преступление, но оно совершено аристократом, а убит был простолюдин. Конечно же, семья Янг получит крупную компенсацию за это.

Гийом вытаращился на него во все глаза. И куда только делась вся мораль начальника стражи? Он хладнокровно отмазывал своего брата от тюрьмы! А о Гансе Нойманне вообще будто забыл! Неужели он попытается сделать вид, что останки все же принадлежат неизвестному человеку? Или будет упирать на то, что раз убийство совершено за городом, значит, не имеет отношения к его законам?

– Да вы издеваетесь над нами! – неожиданно гневно выдохнул Нил и сжал кулаки. – Хотите замять убийство моего дяди? Вы, твердящий о чести и морали, наказывающий стражников за недостойные мысли, собираетесь сейчас поступить, как паршивый взяточник, потому что убийца – ваш родственник?!

Антуан де Ланкендорф внезапно рассмеялся. Он заметно расслабился:

– Молодые люди, вы совсем дураки? Ричард – мой брат, конечно он на моей стороне. Семье прощается многое. А вы бы на его месте поступили иначе?

– Да, – твердо ответил Нил.

– Легко болтать, когда братьев у тебя нет, – скривился Ричард де Ланкендорф, – отца бы тоже отправил на плаху? Мать?

Гийом содрогнулся. Аргументы были разумные: он бы так же попытался прикрыть близких людей от наказания. Но что же это получается: все, что они сделали было напрасно? И Рутгер Янг умер ни за что?

Нил мрачно молчал.

Наместник окончательно успокоился и заметил:

– Риччи, спасибо. Только оставь мне Шарлотту. Раз уж весь город будет болтать, что она – моя любовница, то мне нет смысла отпускать ее.

Та побледнела, а потом бросилась за спины Нила и Гийома.

– Не позволяйте ему меня опять запереть, прошу вас!

– Мы вас не выдадим, – поклялся Нил.

Ричард де Ланкендорф нахмурился.

– Нет, Анти, так дело не пойдет. Рутгер был прав: нельзя просто запереть того, кто тебе нравится и трахать без разрешения. Уговоришь ее спать с тобой, хоть за деньги, хоть за что угодно, тогда пусть остается. Но если захочет уйти – уйдет. Я ее не удерживал и ты тоже не станешь.

Шарлотта де Ланкендорф внезапно громко и истерично расхохоталась.

– Какое благородство! Какой пафос! Думаешь, ты хоть чем-то лучше него?! Да вы оба – лицемерные ублюдки, умеющие любить только себя и никого другого!

– Не безмозглой, жадной шлюхе учить меня морали, – презрительно сказал Ричард де Ланкендорф, – ты решила за какую сумму дашь нужные показания и уберешься из города?

Она замолчала. Гийом бросил встревоженный взгляд на Нила.

Если жертва преступления откажется признавать себя жертвой, то дело почти наверняка замнут. Убийство Рутгера Янга выставят самозащитой, да и все. Наместник уйдет с поста и будет вести спокойную, безбедную жизнь, в окружении любимых птиц. А его брат продолжит учить морали молоденьких стражников, прощая их ошибки за личную верность и наказания в запертом кабинете. А что будет с Гийомом, Нилом, Анри, Сэмом и Томасом?

Гийому стало тоскливо и тошно.

Нил повернулся к Шарлотте де Ланкендорф.

– Прошу вас, не отказывайтесь от своих слов. Мой дядя умер, чтобы спасти вас. Он был достойным человеком. Если у вас тоже есть честь и достоинство, не принимайте этих денег и помогите нам привлечь убийцу к ответу.

– Шарлотта, – нежно сказал Антуан де Ланкендорф, – прошу прости меня. Я совсем потерял голову от любви к тебе. Но я ведь не насильник. Я не касался тебя и пальцем, пока ты мне это запрещала. Не оставляй меня. Обещаю, ты больше не будешь сидеть в темноте. У тебя будет все: драгоценности, самые дорогие наряды, карета, слуги. Я буду выпускать тебя погулять в город. Под охраной, конечно. Иногда.

– Выпускать меня… погулять? Иногда? – переспросила она и в ее чарующих зеленых глазах появилось что-то стылое, страшное, безумное. – Какой ты добрый, Антуан. Такой заботливый и умный. И ты всегда любил меня, в отличие от Ричарда.

– Конечно! – обрадовался тот. – Значит, ты останешься со мной и скажешь то, что нужно будет сказать?

– Скажу, – губы Шарлотты де Ланкендорф дрогнули и расцвели в ядовитой улыбке, – прямо сейчас скажу. Ты намного лучше Ричарда в постели. Умеешь доставить женщине удовольствие, а не спускаешь за пару секунд, подергавшись с закрытыми глазами.

Антуан де Ланкендорф побледнел.

– Спасибо, конечно, но сейчас неподходящее время для таких комплиментов.

– О, нет, очень даже подходящее! Ведь ты при свидетелях заявил, что не трогал меня и пальцем, пока держал в плену. Так откуда же мне знать, кто из вас лучше в постели?

Повисла тишина. Нил нахмурился, явно не понимая, что происходит. Зато Гийом вдруг сообразил и перевел взгляд на потемневшее от гнева лицо Ричарда де Ланкендорфа.

– И откуда же ты это знаешь? – тихо и страшно спросил он.

– Оттуда, что твои рога задевают потолок этой комнаты давным-давно, – усмехнулась Шарлотта, – ты так много готов делать для своего братца, а он с удовольствием трахал твою жену, пока ты пропадал на службе. Приходил в ночи и притворялся тобой, пока я не сообразила, что уж больно странно для одного и того же мужчины, то сходить с ума от счастья в моих объятиях, то равнодушно исполнять супружеский долг и отворачиваться к стенке. Однажды я позвала его по имени и он невольно откликнулся. С тех пор, мы с Антуаном наставляли тебе рога совершенно сознательно, хохоча над твоей глупостью вместе. Как ты там тогда сказал, дорогой? “Ричард дрочит на свою службу, а трахает только чужие мозги?”.

– Нет! Нет, я… Риччи, это неправда! – Антуан де Ланкендорф вскочил и попятился. – Шарлотта, ты что не понимаешь, что делаешь?!

Но она явно понимала и продолжила:

– Потом я предложила развестись и выйти замуж за настоящего мужчину, который умеет удовлетворить женщину, но Антуан… как бы это сказать, немножечко струсил. И заявил, что сейчас все идеально: мы трахаемся, Ричард растит рога, все же довольны! Так и продолжим, а если родится ребенок, то никто никогда не докажет, что Ричард кормит плод измены и будет растить его, как своего. А мы будем тихо хихикать над его тупостью.

– Я не говорил такого! Ты это выдумала! – Антуан де Ланкендорф отшатнулся, видя, как брат медленно приближается к нему. – Ричард, она это специально…

– Предатель! – рявкнул тот и выхватил меч. – От этой шлюхи я уже ничего хорошего не ждал, но ты! Мой родной брат! Убийца и лжец! Ты опозорил меня перед всем городом и смел смеяться надо мной! Ударил в спину! Предал свою семью! Такое оскорбление смывается только кровью!

– Риччи, нет!

Ричард де Ланкендорф размахнулся и отрубил брату голову.

Гийом шарахнулся в сторону, Нил поспешил прикрыть Шарлотту своей спиной, а та радостно захлопала в ладоши.

– Отлично, один ублюдок мертв! И Рутгер отомщен. А я свободна от посягательств похотливого лжеца. Выпускать погулять… как мило, Антуан. Он всегда заботился в первую очередь о нуждах своего члена, а потом уже обо мне. И смел при этом лгать, что любит меня. Трусливое ничтожество.

Ричард де Ланкендорф тяжело дышал. Затем вытер клинок о тело, вложил его в ножны и стер кровь с лица. Повернулся к Нилу, Гийому и Шарлотте, и буднично сказал:

– Правосудие свершилось. Убийца Рутгера Янга и Ганса Нойманна понес заслуженное наказание. Теперь вы довольны?

– Нет, – Нил помотал головой, – над ним должен был пройти суд. А это – такое же убийство, как и совершенное им.

– Суд признал бы его виновным и приговорил к петле. Я спас Антуана от позорных разбирательств и мучительной смерти на виселице. Рутгер бы со мной согласился. Уймись уже наконец, – приказал Ричард де Ланкендорф и перевел тяжелый взгляд на Шарлотту, – а ты убирайся из города. Даю тебе сутки. Мое милосердие не безгранично. Свидетельские показания запишем со слов Гийома Лассара.