Литмир - Электронная Библиотека

Гийом мысленно выругался и сел заполнять бланки. Кто выдумал не только платить такие огромные суммы штрафов, но и мучить людей заполнением тонны бумаг? Все-таки служба в страже, иногда, была просто ужасна.

Он заполнил все быстро и аккуратно, но когда подал бланки Герде, та выдала ему два точно таких же.

– Эй, это что еще?

– Два экземпляра останутся здесь, два получат Сэм Боунс и Томас Майер. Заполняй давай.

– Герда!

– Что, “Герда”? Это не я придумала! Не хочешь, не заполняй, но тогда они пойдут на общественные работы.

Гийом зарычал и бросился заполнять новые бланки. Время неумолимо катилось к девяти. Не дай бог начальник стражи его потребует к себе! Придется соврать что-нибудь убедительное о том, чем он занимался.

Раздались шаги и в помещение вошли Сэм и Томас. Заметив его, дружно фыркнули и отвернулись. Гийом почувствовал, что заливается краской по самые уши. Черт, черт, черт, не успел уйти до их прихода!

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Томас.

– Доброе. Чего притащились? – зевнула Герда.

– Работать, – хмуро ответил Сэм, – куда нам сегодня?

– Домой. Двух хороших мальчиков добрый дядя избавил от грязной работы.

Сэм и Томас изумленно переглянулись.

– У меня нет дяди, только тетка, – растерянно заметил Сэм.

– А мой отец сказал, что такой огромной суммы у нашей семьи не найдется, – заметил Томас, – чей это был дядя? Как его имя?

Гийом судорожно заполнял последнюю строку бланка, не поднимая головы. Герда ухмыльнулась и ткнула пальцем в его сторону.

– Этот дядя. Он за вас обоих заплатил.

– Все, готово, – красный Гийом подошел к ней и сунул готовые бланки, – больше ничего заполнять не надо?

– Нет. Вы двое, берите бумажки и топайте домой. Если кто спросит почему не на работах, покажите их. Носите с собой вплоть до окончания срока общественных работ. Потеряете – приходите сюда. Восстановление стоит одну серебряную монету. Город пока не покидайте. Если совершите преступление в ближайшие пять месяцев, они приплюсуются к вашему новому сроку. Все понятно?

– Да, – ответил Сэм.

– Нет, – сказал изумленный Томас, – Гийом, откуда у тебя такие деньги? И зачем ты их за нас заплатил?

Гийом неловко потер шею и отвел взгляд.

– Достал. Я это умею. Ребята, пожалуйста, больше не играйте в “наперстки”. И ничего подобного не делайте, а то наказание будет строже, чем в первый раз.

– Поняли, не дураки. Но тебя не об этом спрашивали, – сказал Сэм, – мы же не твои друзья. Зачем нам помогать?

Гийом зажмурился.

– Простите меня. Я повел себя, как высокомерный осел. Но я так не думал на самом деле, я сказал это чтобы угодить начальнику стражи. Он очень суровый и у меня были бы неприятности, если бы он решил… если бы он узнал, что мы друзья. Я просто струсил и подлизался к нему. И вас могли отправить в тюрьму, если бы он рассердился.

– Не “могли”. Отправили бы точно, – вмешалась в разговор Герда, – если к преступлениям “по страсти” начальник бывает снисходителен, то когда речь идет о корысти, не спускает этого никому. Ты ловко остудил его гнев.

– А почему ты сразу нам не сказал? – тихо спросил Томас. – Мы столько дурного про тебя Анри написали. Думали, ты нас стыдишься.

– Я себя стыжусь, – буркнул Гийом, – не мог вам в глаза смотреть, вот и не сказал.

Сэм расплылся в улыбке и внезапно обнял его.

– Наш Гийом все-таки не говно, а нормальный парень! Хоть и стал тупым стражником! Ура!

– Ура! Убогий стражник не такой уж убогий! – Томас тоже полез обниматься.

– А вот теперь я понимаю почему ты не признался в дружбе с этими придурками, – расхохоталась Герда, – ну и типы! Давайте, валите отсюда, пока вас кто-нибудь не услышал и не впаял штраф за оскорбление стражи!

Сияющий Гийом вдоволь наобнимался с друзьями и обернулся к ней.

– Герда, пожалуйста, никому не говори об этом. И о моем поступке. А то таскать мне жалованье стражников до конца жизни.

Она махнула рукой.

– Не скажу, не бойся. Идите.

Сэм и Томас потащили Гийома на выход.

– А давайте посидим где-нибудь? – предложил Сэм. – Отметим воссоединение.

– Отличная идея! – согласился Томас.

– У меня денег нет, – насмешливо заметил Гийом, – на что сидеть будем?

Остаток денег, накопленных из жалованья, он собирался потратить на покупку всякой всячины и отправить посылкой Анри, с пожеланиями скорейшего выздоровления и подробным письмом о примирении с ребятами. И просьбой больше не рисковать, в одиночку топая через лес. Гийом твердо решил, что когда заслужит отпуск, то прихватит Сэма и Томаса, и они поедут навестить Анри в Силвербридже.

Негоже было бросать друзей, какими бы ни были обстоятельства. Уж до соседнего города они точно доберутся.

Сэм хитро улыбнулся и вытащил горстку меди.

– Я убедил тетку, что мы с Томасом много трудимся и постоянно мучаемся голодом. Она нас пожалела и дала на покушать. Хватит на четыре пирожка. Каждому по штуке, а последний разделим на троих.

Гийом заулыбался, потом вздохнул.

– Не могу. Мне на службу пора.

– Да ладно тебе! Хоть часик с нами проведи!

– Уже девять утра. Я давно должен работать.

– Рабство какое-то, а не служба! – возмутился Сэм.

– Неужели всего один раз нельзя прогулять? – с сожалением спросил Томас.

Гийом закусил губу. Представил, как они втроем лопают пирожки и болтают о былых временах. Полчаса или час. А потом он вернется на службу.

Гийом ухмыльнулся и сообщил:

– Значит так, когда вы шли сюда, то услышали шум драки в одном из домов. Там явно кто-то кого-то убивал. Вы тут же помчались и сообщили мне, а я отправился проверять дом. Как раз час и займет. Все понятно?

Сэм с Томасом дружно рассмеялись.

– Понятно! Ты ничуть не изменился, хитрец!

– Расскажи что-нибудь интересное о службе! Много бандитов поймал?

– Ни одного, – серьезно ответил Гийом, – но есть один особенный, которого я обязательно поймаю. Даже если он – крылатый демон, скрывающийся в заколдованном черном замке.

– Это как?

– Сейчас расскажу. Ребята, слышали ли вы о загадочном убийце по прозвищу Рейвен?

Глава 6. Рейвен

Глава 6. Рейвен

Жизнь снова вошла в спокойное русло: Сэм и Томас вновь были друзьями Гийома, а Нил поделился с Гийомом отсутствием успехов в поисках Рейвена и тот несколько вечеров потратил, пытаясь разгадать мотив убийства. То так, то эдак рассматривал каждую кроху имеющейся информации:

Убийца пришел домой к Рутгеру Янгу и тот впустил его.

Опытный, зрелый стражник был не готов к нападению.

Имя или прозвище убийцы – Рейвен.

Рутгер Янг знал его, но почему-то никто в городе такого человека никогда не видел.

На лицо личный мотив. Ревность, месть, страсть. Но за что Рейвен мог убить его, если Рутгер Янг был достойным человеком?

Гийом ухватился за эту мысль и обратился к Нилу, с которым они сидели на кухне в его доме:

– Слушай, я что подумал: по словам окружающих Рутгер Янг был каким-то нереально благородным человеком – скромный, надежный, решительный, честный. Не посмел обременять чувствами любимую женщину. Но так же не бывает. Егоза что-то убили. Какие у него были недостатки?

Нил задумался.

– Жесткость. Категоричность. Он терпеть не мог трусости и малодушия. Всегда тыкал меня носом в мои ошибки и требовал исправить. Презирал обманщиков и изменщиц. Подружиться с ним могли только такие же жесткие, принципиальные люди, вроде Ричарда де Ланкендорфа. Но к семье он относился намного теплее и нам прощал то, за что осуждал других.

– Например?

– Мой отец – мягкий и добрый человек, а это плохо сочетается с решительностью и принципиальностью, – пояснил Нил, – но дядя никогда не пенял ему на это, а просто брал на себя роль защитника семьи в конфликтах с другими людьми. Меня он очень любил и хоть бывал строг, я всегда знал, что он на моей стороне. С мамой у дяди как-то было несколько конфликтов, в которых она была откровенно неправа. Обычно в таких ситуациях дядя Рутгер твердо доказывал свою правоту и давил на собеседника, раскатывая его в труху подходящими аргументами, но с мамой проявлял невероятное терпение. Хотя она и кричала на него и ругалась и даже пару раз оскорбила. Но он ни разу не повысил на нее голос, не использовал ни одного бранного слова и даже пытался избегать в разговорах с ней “опасных” тем, что вообще было не в его духе. Мама потом остыла и извинилась перед ним, чему он был явно рад. Он никогда не говорил о ней дурного, даже за глаза. А знаешь, пожалуй, дядя был очень мягок по отношению не только к ней, но и к другим женщинам. Им он прощал больше, чем мужчинам.

14
{"b":"980458","o":1}