– Любой мог это сделать! – рявкнул Ричард де Ланкендорф. – Не говоря уж о том, что это – полная чушь! Шарлотта давно сбежала из города! И не рассталась бы ни с одной из своих цацок, а скорее бы сдохла от жадности! Они были ее единственной любовью! Антуан сообщил бы мне, если бы она вернулась и пришла к нему! А ты – безмозглый щенок, наслушавшийся глашатаев и…

Он вдруг замолчал.

– Гийом, а кому ты еще рассказал об этих бреднях? Уж не ты ли подсунул глашатаям эту крамолу?

– Это не я! – испуганно вскрикнул окончательно запутавшийся Гийом.

– Не смей мне лгать, – зло сказал Ричард де Ланкендорф и шагнул к нему, – всю эту дикую историю распространил именно ты. Кто тебе помогал? Назови их имена!

– Эт-т-то не…

– Смотри мне в глаза! Это твои дружки-мошенники тебя надоумили?! Ты внес за них штраф, хотя лгал, что никак не связан с ними! О чем еще ты мне лжешь?! – Ричард де Ланкендорф надвигался на него неотвратимо, как глыба, сползающая во время горного обвала.

Ошалевший Гийом отступал и, потеряв равновесие, рухнул на колени.

– Я не виноват! Я просто поверил ей! Я думал, их правда убил наместник! Пожалуйста, простите меня!

Ричард де Ланкендорф остановился.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? Дурак. И что мне с тобой делать?

Его голос внезапно смягчился. Гнев в глазах тоже исчез. Они заблестели, а губы дрогнули в намеке на улыбку. Ричард де Ланкендорф смотрел на Гийома сверху вниз и будто чего-то ждал. Гийом непонимающе взглянул на него.

А потом вспомнил слова Йохана Калле и оцепенел.

Грозный начальник стражи ожидал, когда он начнет показное раскаяние и бросится целовать ему сапоги, умоляя о пощаде. Ему понравилось то, что он сделал с Йоханом и Гийома ждало тоже самое. Он еще и умолять об этом должен был.

Ладони Ричарда де Ланкендорфа легли на ремень со множеством металлических пряжек.

Гийома затрясло от страха и омерзения.

Нет. Нет-нет-нет…только не так! Он никогда… но что с ним будет, если он ошибся, возвел крамолу на наместника и несправедливо обвинил того в убийствах? Сколько лет тюрьмы ему дадут? Не лучше ли испытать пять минут позора и унижения, чтобы не попадать туда? Йохан же справился с этим?

В дверь вдруг забарабанили со всей силы и голос Нила сообщил:

– Господин де Ланкендорф, откройте! У меня важные новости!

– Убирайся, – приказал тот, не сводя глаз с Гийома, но стоило тому дернуться, тут же добавил, – не ты. С тобой мы еще разбираемся.

Гийому поплохело. Почему эта чертова дверь была заперта?! Если Нил сейчас войдет, ничего не произойдет. Совсем ничего.

Стук лишь усилился.

– Откройте! Это касается наместника! – крикнул Нил.

– Сообщишь позже, – резко ответил Ричард де Ланкендорф, – иди разберись с неопознанными останками!

Стук затих.

– Итак, – вкрадчиво сказал начальник стражи, – Гийом, у тебя есть какие-нибудь смягчающие обстоятельства? Кто ты: верный дурак или гнусный предатель? И какое заслужил наказание?

Гийом облизал пересохшие губы. Нервно вздохнул.

А потом вскочил и как заяц рванул к двери. Отпер и распахнул ее в тот момент, когда Нил уже собирался высаживать ее плечом.

– Пожалуйста, скажи, что привел Шарлотту де Ланкендорф иначе нам конец!

– Нет. Ее больше нет во флигеле, – хмуро сообщил Нил. Он выглядел каким-то потрепанным.

– Что и требовалось доказать, – презрительно заметил Ричард де Ланкендорф, – умалишенная убийца сбежала. А Шарлотты там никогда и не было.

– Была. Вы узнаете эту вещь? – Нил вынул и показал роскошное ожерелье с изумрудами. – Сзади есть гравировка: “Шарлотте от Ричарда”.

Начальник стражи нахмурился и забрал его. Застыл.

– Где ты это взял?

– Флигель был пуст, но от него к дому вела цепочка украшений. Ожерелье валялось на пороге. Меня остановили слуги наместника, но стоило им услышать ее имя, как на меня напали. Без слов, без предупреждений. В живых явно оставлять не собирались, – рассказал Нил, – господин де Ланкендорф, моего дядю и Ганса Нойманна убил ваш брат. Если мы не поторопимся, он убьет и вашу жену.

Начальник стражи стиснул ожерелье.

– Бред. Антуан не мог убить Рутгера. А насчет ожерелья мы пойдем и спросим его прямо сейчас. Этому найдется нормальное объяснение. За мной.

Он пошел к выходу, к счастью, больше не глядя на Гийома.

В дом наместника их пустили с большим скрипом. Тот выглядел неважно.

– А, Риччи, ты уже слышал новости? Это какое-то безумие…

– Откуда у тебя во флигеле взялось колье Шарлотты? – резко спросил тот, бросая украшение брату.

Антуан де Ланкендорф вяло взглянул на него.

– Я забрал его у нее. Она не заслужила твоих подарков, после того, как изменила тебе.

– Это ложь, – резко возразил Нил, – я говорил с ней. Шарлотта де Ланкендорф здесь. Ее держат в плену. Она пыталась подать знак, каждый день отправляя кольцо или сережку с Рейвеном, за стену. У моего дяди в доме нашелся мешочек с подобранными им украшениями. Он приходил сюда и пообещал вытащить ее из заточения. И был убит.

– Анти, посмотри мне в глаза, – велел Ричард де Ланкендорф, – и прекращай прятаться за бокалом вина. Шарлотта здесь? У тебя в доме?

Тот отшвырнул кубок в сторону и закричал:

– Да, да! Но ты ведь отпустил ее! Она больше не была тебе нужна! Никогда не была необходима! Ты мог выбрать любую женщину, чтобы прикрыть свои забавы, но взял ту, о которой тебе рассказал я! Ты ведь видел, что я очарован ею, но плевать хотел на это! Почему, черт побери, все должно доставаться только тебе?!

– Вели привести ее, – холодно сказал Ричард де Ланкендорф, полностью игнорируя его крики.

Наместник вызвал слугу и через несколько минут в кабинет привели молодую женщину с длинными, золотыми волосами и точеным личиком. Она, несомненно, была красавицей, но выглядела несчастной, исхудавшей и измотанной.

– Шарлотта.

– Ричард.

– Мне нужно чтобы ты подтвердила или опровергла некоторые заявления. Антуан похитил тебя и держал здесь силой или ты сама решила стать его любовницей?

Ее лицо исказилось.

– Похитил! И держал в темноте, как чертову птицу!

– Я любил тебя! Всегда любил! – отчаянно крикнул Антуан де Ланкендорф. – Ты же знала это!

– А я тебя ненавижу, ублюдок, – яростно выдохнула она, – чтоб ты сдох со своей любовью!

Ричард де Ланкендорф поморщился.

– Второй вопрос. Ты отправляла драгоценности за стену, с помощью ворона Рейвена?

– Да. Он умница. Все делал правильно.

– Рутгер приходил к тебе? Он обещал тебя вытащить?

Шарлотта де Ланкендорф всхлипнула.

– Да! Господи, зачем я его просила?! Он пошел к Антуану и не вернулся!

Ричард де Ланкендорф окаменел. Его брат стал белее листа бумаги.

– Риччи… я не…

– Из-за этой шлюхи ты убил моего друга и самого верного человека в городе? Ты что договориться с ним не мог?!

– Да не хотел он договариваться! – наместник схватился за голову. – Я и так и эдак его уговаривал, денег сулил, карьеру, любое его желание выполнить обещал, даже титул предлагал! А он смотрел на меня, как сейчас смотрит этот мальчишка, его племянник! Как будто я чушь несу! И требовал немедленно освободить ее! Твердил что это преступление и какой бы Шарлотта ни была, у меня нет права похищать ее! Что ее измена этого не оправдывает! Что нельзя так обращаться с женщинами, даже если они отказывают и любят другого!

– Хоть один достойный мужчина в этом городе нашелся, – Шарлотта де Ланкендорф закусила губу, – тебе бы хоть каплю его достоинства, Антуан, и не был бы таким ничтожеством.

– Помолчи, – коротко бросил Ричард де Ланкендорф, – почему ты не сказал мне, Анти? Я бы убедил Рутгера сам.

Нил фыркнул.

– Нет. Не убедили бы. Мой дядя подлецом не был.

– Тебя я не спрашивал, Нил. Не открывай рот без разрешения. Что ты сделал потом, Анти?

– Я попросил его подождать твоего решения. Сказал, что ты в курсе и придешь поговорить с ним. А сам решил притвориться тобой. Рутгер согласился ждать лишь до вечера, но он узнал меня, пусть и не сразу. И начал спрашивать куда делся Ганс. Они ведь бежали вместе. А поняв, что Ганс мертв, заявил, что пойдет за Шарлоттой немедленно. Вот тогда я и потерял голову. Он бы не стал скрывать смерть Ганса, значит, от него все равно пришлось бы избавиться. Я сделал это ради тебя, Риччи. Ради нас обоих.