– Дяденька, дай денежку. Только не медную, а серебряную, – Ксения не видела его лица, но с таким тоном Хорек обычно гадко улыбался, – может, чего и вспомню. Дашь две – скажу с кем великанша дружила. А за три покажу тебе одно интересное место… там пару ночей уже кто-то костер жжет.

Раздался тихий звон монет.

– Держи, малец. И веди нас туда. Так ты видел ее там?

– Я видел пламя костра и кого-то возле него, дяденька. Если она не прячется в домах у богатеев, то должна мерзнуть на улицах. А ночами холодно, она точно костер бы разожгла. Жить на улице, такой богатейке, как она должно быть тяжело. Стен нет, крыши нет, спрятаться негде. Везде найдут. Идемте.

Тяжелые шаги удалились, вместе с голосом Хорька. Некоторое время Ксения лежала неподвижно, потом рискнула выглянуть из шалаша. Вокруг никого не было. Она выбралась, встала и на подгибающихся ногах бросилась бежать к собственному дому.

Хорек… нет, умный и отчаянный Джозеф Гамильтон не только увел от нее убийц, но и указал на место нового убежища: Бритт побоится попасть в засаду и грабить ее дом больше не будет. Никто не будет искать ее там, а крыша и стены скроют от чужих глаз. И мерзнуть больше не придется. Молодец!

Но из какого железа, из какой несгибаемой стали состоял этот тощий, хитрый подросток? Выкрутиться из такой страшной ситуации, не сбежав и не признавшись во всем, обманув убийц, один из которых причастен к смерти всей его семьи, да как у него хватило на это духу?! Бесстрашный маленький герой. Ни болью, ни угрозами смерти его было не сломить. И это при физической-то слабости и тощем тельце!

Дай ему силу, вырасти воином и такой человек мог бы защищать не только Ксению, но и весь город. И горе его врагам, ведь Джозеф ненавидел жалость и презирал слабаков. А еще был мстительным, умным и упорным юношей. Дерзким и смелым. Гай был трижды прав: с ним не стоило враждовать, но как союзник Джозеф был абсолютно бесценен.

В доме ее окутало ощущение безопасности. Будто бы все закончилось и она вернулась туда, где и должна была находиться. Только вот разгром вокруг не давал об этом забыть. Все ценное было вынесено, другие вещи были разбиты и испорчены. К счастью, не все.

Ксения прошлась по всему дому, закрывая шторы. Немного прибралась в спальне. Проверила запасы еды в кладовой: многое испортилось, но крупы и некоторые овощи еще можно было есть. Сменила одежду и белье.

Она оставила одно окно открытым и незаштореным для Джозефа и тот прекрасно понял намек: влез в него и закрыл за собой.

– Ты в порядке? Они ничего тебе не сделали? – Ксения обняла его.

Джозеф крепко стиснул ее в ответ.

– Нет. Я их обдурил. На, забери. Делай с ними что хочешь, – он протянул ей три серебряные монеты, – мне противно от них.

– И правильно. Отнесешь в церковь, пастору Брауну. Заплатим за тарелку, вилку и стакан. Поможем нуждающимся.

Он криво улыбнулся. А потом замер.

– Нет, погоди, отдай назад. Я знаю на что их потратить.

– На что?

– Куплю крысиного яда в аптеке и подсыплю Бритту, Рамоне и Рокли. И все, они сдохнут, а ты будешь в безопасности!

Ксения окаменела.

– Даже не думай! Тебя повесят за это!

– Да кто узнает? Эти тупые стражники?

– Среди них может оказаться умный и тебя казнят. Убийство – это преступление. Нельзя нарушать закон.

Джозеф рассердился.

– А им, значит, можно?!

– Нет. Их за это посадят и повесят, когда стража соберет достаточно доказательств.

– И когда это будет? Когда рак на горе свистнет? Да почему ты против, это же отличная идея! – взбесился он.

– Это плохая идея, потому что закончится твоей смертью, – ледяным тоном сообщила Ксения, – это не та цена, которую я готова заплатить за расправу над Бриттом. Врагов нужно уничтожать так, чтобы не погибнуть вместе с ними. Иначе это будет бессмысленно. Если все умрут: они от яда, а ты на виселице, то это будет полный проигрыш по всем фронтам. Преступников ловят и убивают стражники. Пока ты не стражник, убийство тебе с рук не сойдет.

– Я не собираюсь становиться тупым стражником, – буркнул Джозеф.

– А кем хочешь стать?

Он сбился.

– Причем тут это?

– Мне просто стало интересно. Ты когда-нибудь представлял себя взрослым? Кем бы ты стал, когда вырастешь?

Он помолчал.

– Когда я был маленьким, то любил ходить с бабушкой в театр. А потом повторял реплики понравившихся актеров. Но когда я говорил, что хочу стать актером, она отвечала, что они голодают и мотаются по миру, как бездомные бродяги. Но мне все равно хотелось хоть раз выступить на сцене, чтобы люди смотрели на меня, слушали, а потом взрывались восторженными аплодисментами и бросали мне под ноги цветы.

Ксения мягко улыбнулась.

– Когда все закончится, я найму тебе преподавателя по сценическому мастерству и пристрою в городской театр. Денег не заработаешь, но голодать тебе не придется: есть будешь три раза в день за одним столом со мной. Ты станешь актером, Джозеф. Но только если пообещаешь мне никого не убивать. Никакого крысиного яда. Преступнику я помогать не стану. Согласен?

Она протянула ему руку.

Он закусил губу.

– Но ведь можно было бы так легко от них всех избавиться…

– Нет. Джозеф, не надо. Соглашайся давай, а то передумаю.

– Ладно-ладно! – он пожал ей руку. – Ты мне теперь должна еще и театр. Ты мне его купишь, чтобы я там играл?

– И не подумаю даже. Научишься играть и будешь выступать. Но если будешь плохим актером тебя закидают тухлыми яйцами. Хотя… актер из тебя уже сейчас прекрасный, маленький врунишка.

Он засмеялся, а Ксения вновь обняла его и погладила по светлым волосам. На секунду прижалась щекой к его теплой макушке.

Если все кончится хорошо, то она больше никогда не подвергнет его опасности. Но сейчас он был единственным ее союзником во всем городе. Если бы только Альвар смог сбежать с галер и прийти ей на помощь! Но сбежал лишь Бритт и нагло, бессовестно изображал из себя ее мужа.

Внутри Ксении что-то шевельнулось. Смутная, странная мысль.

– Хорек, а почему изначально арестовали того немого бродягу? Который не Бритт?

– Он в дом твой попасть пытался. И рожа у него бандитская. А еще он на Бритта похож: такой же здоровый. Как медведь.

Надежда вспыхнула ярким огнем и затрепетала хрупкими крыльями внутри Ксении.

Медведь.

– А почему он… ему давали бумагу для письменного признания? Что он в нем написал?

– Ничего. Он, вроде, неграмотный, но все думают, что просто упирается. А что?

Крылья окрепли и распахнулись во всю ширину.

– А глаза у него какие? Черные и раскосые?

– Не знаю. Не запомнил. Ты чего опять нервничаешь?

Ксения рвано вздохнула и объяснила Хорьку свою догадку.

Он нахмурился.

– Проникнуть к камерам будет легко, но если я буду задавать ему те же самые вопросы, это будет выглядеть странно. И он же немой. Как он ответит-то?

– Значит, надо задавать такие, чтобы он мог кивнуть или покачать головой. Вопросы будут другие. Про меня, про аланси и про медведя. И еще, расскажи ему о смерти Дидье Шеро и отравлении Гая. Эта информация уже всем известна, но не ему. Следи за его лицом: Дидье друг Альвара, а Гая он тоже любит, как и я. Альвара эти новости расстроят, но простому бродяге будет наплевать на незнакомых ему людей. Если увидишь у него татуировку медведя на спине, дай ему понять, что меня ищут и пытаются убить, но я сбежала и спряталась. Сможешь?

– Смогу. Я пошел.

Ксения осталась одна, охваченная безумной надеждой. Как она ни топтала ее, как ни сдерживала, ничего не получалось. Слишком много было совпадений: внешнее сходство с Бриттом, то, что именно его Бритт оговорил, приход к ее дому и, главное, доверие к страже! Альвар был честным человеком, предложение коллег-стражников накормить его он воспринял с благодарностью и никакого подвоха, конечно, не увидел! Чего ему было бояться? Он ведь не преступник. А в страже можно было что-нибудь разузнать о жене и Гае. Но почему он не пришел в Силвербридж, у него же там полно друзей и знакомых? Ему бы любой оказал помощь!