Заглянул внутрь себя. Росток был другим. Не таким, как утром, когда Мейна положила ладонь мне на грудь и назвала седьмую. Он стал больше и был полон до краёв, так, что, казалось, дунь на него, и перельётся. И он упирался во что-то… сверху, над последним слоем, будто в потолок и дальше не шёл. Сила, которой было слишком много, давила на этот потолок, не могла пройти и стекала обратно, вниз, под Источник в Воронку.

Какая это ступень, я не знал. Некому было положить мне ладонь на грудь и сосчитать. Седьмая осталась где-то далеко внизу, это я чувствовал точно. Восьмая? Девятая? Дальше?

В глубине, было что-то вроде тихого, едва заметного тянущего чувства. Как голод, только не в животе, а в Ростке. Три раза он просыпался сам, но в четвёртый раз его разбудил я. Швырнул в него всё, что копил и тут же, как только кончилась Мейна, голод и Воронка развернулись ко мне.

Если бы не Ключ… Если бы Мейна не успела вставить девятый, если бы я кинулся на неё на пятом, на шестом, когда в кубе ещё было мало… Воронка выпила бы меня до дна. Я лежал бы сейчас рядом с Мейной в том же виде. Два высушенных тела на круглой площадке, и никто бы никогда не узнал, что здесь было.

Мне повезло, что рядом был Ключ, и то что Мейна набила его до краёв. А что будет в следующий раз? От этой мысли стало холодно, несмотря на солнце.

Кажется… я понял. Первый раз, когда Пустота выпила ядро зверя, она не съела моё Зерно, потому что я запихнул в себя много собелии, что в итоге меня и отравила. Если бы её тогда не было… я бы умер.

Страх — вот что я сейчас испытывал. Во мне была непонятная сила, которую я толком не контролировал. С ней я смог убить даже ослабленную Сердцевину, но цена у этого каждый раз… мой источник. Тряхнул головой, чтобы отвлечься и перевёл взгляд на серую рубаху.

От Мейны осталось немного. Рот раскрыт, будто она хотела сказать что-то ещё. Девушка, которая сегодня утром перебирала мои волосы и спрашивала, откуда у меня такие злые глаза.

Внутри было много всего сразу. Мерзко от того, что я чувствовал, когда воронка пила её. От того, что её сила легла в меня мягко, как своя. Но было и другое — облегчение. Тварь, что убила Бренну… мертва. Она испытала, то же, что и Бренна перед смертью. О лучше и мечтать нельзя.

В голове снова прозвучали её слова. Метка, пилюли, Росток… выходило, что я иду по их пути, сам того не зная. Но кто меня спрашивал? Вирг не стал, когда вдавливал в меня метку перед смертью. Я тогда был Зерном и даже не догадывался, что это такое. Пилюля в каменной нише, чтобы не умереть и ещё одна в лечебной… Что было бы, не проглоти я её? Гирт на дуэлях ломал Листьев одного за другим. Меня бы выкинули из школы вместе с сухими. А за стенами школы ждали Скалец со своими людьми и Сейна, которая обещала мне месть. Я бы не прожил ни месяца. Выбора там не было. Был один выход, и тот грязный, и я в него шагнул, потому что остальные двери вели в могилу.

Не я выбирал эту тропу. Меня на неё поставили и подтолкнули в спину, а то, что я по ней выжил… это уже моё.

Встал я не сразу. Сначала сел, опираясь на руку, подождал, пока двор перестанет качаться. Поднялся на ноги и понял насколько лёгкое у меня тело, будто кто-то снял с плеч мешок, который я таскал столько, что уже перестал замечать. Стоило сделать один шаг, потом другой, как стало ясно: земля под ногами ощущалась совсем иначе, чётко, до каждого мелкого камешка сквозь подошву.

Первым делом я присел над тем, что осталось от Мейны.

Мешочек за пазухой… Я развязал ворот рубахи, стараясь не касаться того, что под ней, и вытащил его. Развязывать не стал, не хотел снова увидеть Её… Просто сжал мешочек в кулаке и сидел так, пока пальцы окончательно не заныли. Проглотить то что осталось от Бренны… даже думать об этом не могу, да и выбросить тоже. Оставить здесь, в Руинах, рядом с тварью, которая её убила? Нет! Бренна должна вернуться, хотя бы вот так. Куда и к кому, я не знал. Потом решу.

Мешочек ушёл в Схрон, после чего я принялся осматривать сумку сектантки. Внутри нашлась тряпица, которой она выметала желобок, и наполовину полная фляга с водой. Я отхлебнул из неё рефлекторно и только потом сообразил, что пью из её фляги. Допил. Узелок с сухарями и под ними лежало тёмное железное кольцо с зубцами, направленными внутрь. Такое же я когда-то забрал у Лаэрса. Этим Мейна поглотила Источники из Бренны и Лиары. Брать его не хотелось, но оставлять здесь было ещё глупее. Обернул кольцо тряпицей и убрал в Схрон.

Маленькая коробочка из тёмного дерева, в которой на подкладке лежали три пилюли. Тёмные, почти чёрные, как от Бренны, но поменьше и без того тёплого рыжего огонька внутри. Коробочку в Схрон.

На самом дне сумки лежала книжица. Тонкая, в пять листов, в той же обложке, что и у Краста. Листы жёсткие, чуть гнущиеся, не бумага и не кожа. Я открыл первый. В углу, мелкой чёткой вязью, стояла цифра. Четыре. Следующий лист пять. Потом шесть, семь, восемь.

Продолжение…

Их глифы, сцепки и что-то ещё. То что теперь ложиться в меня, будто я такой же, как они. Поступил с ней так же, как и с первой — убрал в схрон.

Последним был Ключ. Мёртвый куб, тусклый, с девятью штырями, так и торчащими из граней. Я попробовал вытащить один, и он вышел легко, без щелчка. Все девять я сложил обратно в футляр, на тёмную подкладку, каждый в своё углубление. Зачем, не знаю. Может, это ещё пригодится? Может, кто-то в городе знает, что с этим делать? А может, просто не хотел оставлять ничего из того, что она принесла сюда ради меня? Куб в сумку, футляр в сумку, сумку в Схрон целиком.

Копьё стояло у стены под аркой, там, где она его оставила. Я взял его, и ладонь легла на древко, как всегда, привычно. Провёл пальцем по кромке наконечника, там, где это сделала ногтем Мейна. След артефакторной обработки…. что-то вплавлено ещё во время ковки. Вопросов было много, а ответов нет.

Вскинув копьё на плечо, последний раз оглянулся на круглую площадку. Серая рубаха. Белый клок волос. Три черты на кромке камня. Вышел под арку и больше не оборачивался.

Кость я достал сразу и сжал её в кулаке и пустил тонкую нить. Артефакт отозвался мгновенно. Ребята ушли… выдохнул. На северо-востоке, очень размазано и тускло большое скопление источников и меток. Двинулся за ними. Шёл сначала шагом, потом побежал и почти сразу понял, что мог так долго. Ноги несли меня сами, лёгкие, будто их набили не мясом, а сухой травой. Дыхание не сбивалось, сила в Ростке почти не тратилась.

Руины мелькали по сторонам. Проломы, завалы, мёртвые улицы, дома без крыш. Голод в источнике поднимался, пока я бежал. Я пока не мог понять, что мне с этим делать, но привыкнуть, наверное, можно. К голоду в животе я же привык.

Солнце клонилось к западу, когда я их увидел. Длинная цепочка по разбитой улице, между двумя рядами полуразрушенных домов. Впереди Дарг с кем-то из Основы, потом раненые, которых вели под руки, в середине Айлет. Илса шла сбоку, с луком наготове, и оглядывалась на каждый шорох, а в самом начале, двигались четверо.

Тавр увидел меня первым, он остановился посреди улицы, будто врос в неё. Потом Сарн, обернулся на его остановку, Варис и Одр. Я перешёл на шаг и встал в десятке шагов от них.

Сын дружины смотрел на меня и не двигался. Лицо у него было серое, под глазами тёмные круги. Он медленно опустил копьё.

— Полдень, — хрипло сказал он. — Ты сказал: полдень. Мы ждали до полудня.

— Правильно сделали.

Сарн, стоявший рядом, выдохнул так громко, будто задерживал дыхание с самого утра. Варис провёл ладонью по лицу.

— Сектант, — произнёс Варис. — Тот, кто шёл за нами. Ты его…

— Не он, — поморщился я. — Она.

Они переглянулись.

— Мейна⁈

Варис застыл с открытым ртом. Сарн тихо, сквозь зубы, выругался. Тавр так и остался стоять, с опущенным копьём, и только глаза у него забегали, от моего лица к рукам и обратно.

— Мейна? — переспросил Варис. — Это была она?

— Почему… — Тавр облизнул губы. — Почему ты не взял нас с собой, когда узнал кто это? Мы бы впятером… убили бы эту тварь. Она бы ответила за Бренну и остальных.