— Сеф, — сказала Илса.

— Что? — Он развёл руками. — Разве не так?

Илса не ответила ему. Посмотрела на меня. Потом на свои руки, лежащие на луке, будто вспоминала что-то.

— Он открыл нашу клетку, — сказала она тихо, словно самой себе. — Это было.

— Было, — не стал спорить Сеф. — И что теперь, в ноги ему падать?

— Хватит, — сказал Дарг.

Он не повысил голоса, но замолчали все, даже Тавр.

— Что было, то было. Меня не интересует, кто кому что должен. Меня интересует, кто дойдёт. Здесь двадцать человек, половина ещё ранены, и я веду их к выходу. Кто идёт с нами, слушает меня. Это всё.

Всё это время я молчал. Слушал и смотрел. Сеф говорил громко, но за ним стояли немногие, это было видно по тому, как у среднего костра отводили глаза. Илса была честной, Ниса считала, и счёт у неё не сходился. А Дарг просто держал всё это, как старый охотник в деревне. Такого нельзя переорать, его можно только сдвинуть.

Спорить о долгах я не собирался. У нас был свой путь, у них свой. Но прежде чем уйти, кое-что всё же решил выяснить.

— Куда ведёшь? — спросил я.

— К выходу.

— Откуда знаешь, где он?

Дарг не ответил сразу. Пульсации две, может, три. Потом сказал:

— Знаю.

Ниса за его спиной быстро глянула на Дарга и тут же снова уткнулась в дощечку.

— Я тебя понял, — поднялся я.

Тавр и Сарн пошли следом, сын дружины чуть впереди, будто торопился уйти от этого костра первым. Сарн шёл рядом со мной и молчал так громко, что это было почти слышно.

Их благодарность мне действительно была не нужна. Той ночью я открыл клетки ради хаоса у повозок: не дать сектантам получить своё, заставить их разрываться между учениками и Плакальщиками и сделать так, чтобы как можно больше сектантов оттуда не ушло. Я получил всё, чего хотел.

— На рассвете уходим сами, — выдохнул я.

Одр улыбнулся. Не широко, а одним краем рта, так же криво, как у входа, а Тавр опустил глаза.

Посмотрел на одного, потом на другого.

— Что?

Сын дружины молчал. Сарн отвернулся к стене, а Варис закрыл глаза, как будто вдруг очень устал.

— Говори, — сказал Одр, глядя на Тавра.

Он сжал кулаки на коленях. Поднял голову, посмотрел на меня исподлобья и тут же набычился, как делал всегда, когда приходилось признаваться.

— Я её взял, — произнёс он. — Карту. У Одра. Ну… я же из дружины. Лучше разбираюсь… Да? Одр толком не разбирался… Вот… Я и вёл…

Он запнулся и облизнул губы.

— А когда мы на них вышли, Дарг увидел её у меня в руках. Попросил посмотреть. Я дал. А он…

Тавр замолчал, и лицо у него покраснело до ушей.

— А он? — спросил я.

— Сказал, что теперь ведёт он, — закончил Сарн вместо него, не оборачиваясь. — И убрал её за пояс.

Тишина была такая, что стало слышно, как у дальнего костра Айлет что-то шепчет своим. Где-то посреди склада кто-то подкинул в огонь обломок, и искры полетели к своду.

Внутри стало тихо и пусто. На всё остальное мне было плевать. На Сефа, Лиару, на то, кто кого связал и кто кому что должен. Эта карта лежала в сумке на груди у Краста и я снял её с него, когда он перестал дышать, а перед этим всю ночь бегал от его кости по Руинам. Заманивал его к чаше, стоял на коленях за каменной формой и смотрел, как Узел давит зверя. Я её получил, чтобы вывести своих, а не для Дарга.

— Ты куда? — тут же вскинул Тавр голову, когда я поднялся.

— Заберу своё, — ответил я и направился к лидеру.

Чуть задержался, приношу извинения. Пришлось с детьми готовиться к экзамену в школе и вспоминать, то что учил в 9 классе. Оказалось, что это непросто =)

Следующая прода завтра днём.

Я двигался медленно, оценивая каждого, кто тут был, и включал его в свой расчёт. Если всё пойдёт не так, как я планирую, может случиться бой, и я должен быть к нему готов. Пока я шёл, разговоры смолкали один за другим, стоило мне пройти. Головы поднимались, и меня провожали взглядами.

Через несколько пульсаций за спиной послышались шаги: Тавр, Сарн и Одр направились за мной. Дарг видел, как я иду. Всё это время он смотрел только на меня, поверх углей, и ничего не менял в лице. Только правая рука, которая до того лежала на колене, чуть сдвинулась ближе к поясу.

Остановился напротив него, по ту сторону костра. Жар от углей бил в голени.

— Карту, — произнёс я.

Дарг не ответил сразу, чуть сузил взгляд и глянул на нашу группу, оценил и улыбнулся.

— Она ведёт всех, — ответил он и демонстративно отвернулся.

— Она моя.

— Была.

Рядом с ним поднялся Сеф, не спеша, будто просто решил размять ноги, но нож, который он точил, так и остался у него в руке. С другой стороны встал широкоплечий из Основы, тот, что ходил тогда с Сефом и Илсой. Сама девушка осталась сидеть, но лук с колен взяла в руку.

— Ты в своём уме, деревенский? — хмыкнул Сеф. — Приходишь ночью, воняешь падалью, жрёшь нашу похлёбку, пьёшь нашу воду, а через час требуешь то, что нас всех выведет?

— Не вашу, — сказал Тавр у меня за спиной.

— Что?

— Не вашу карту. — Тавр шагнул вперёд, встал рядом со мной, почти плечом к плечу. — Он её с мёртвого сектанта снял. С Узла! А вы у меня забрали. Попросил посмотреть, как ученик Великой Школы, а сам за пояс сунул.

— Никто у тебя ничего не забирал, — ровно ответил Дарг. — Ты сам дал.

— Потому что ты попросил!

— И ты дал.

Тавр открыл рот, и я видел, как у него побелели скулы. Ответить ему было нечего, и от этого он злился ещё сильнее. Сын главы охотничьей дружины, которому с детства объясняли, что дружинники не отдают чужого, отдал чужое сам, потому что его вежливо попросили. Ему было стыдно, и стыд у него лез наружу злостью.

— Какого ещё Узла? — фыркнул Сеф. — Он же сам вам совсем недавно рассказывал, как бегал от зверя по Руинам. Теперь он ещё и Узлов убивает?

Сжал кулак и медленно выдохнул. Он снова подслушивал… и это меня уже начинало раздражать.

— Чтобы достать эту карту, — Варис повысил голос от дальней стены, — он убил сектанта на стадии Узла. Одр видел тело. Именно того, кто руководил группой, что вас схватила. Один.

По складу прошёл шорох. Кто-то у костра тихо присвистнул. Двое в песочном переглянулись. Широкоплечий из Основы чуть повернул голову и посмотрел на меня иначе.

— Ну-ну… — улыбнулся Сеф. — А я тут всех зверей в Руинах перебил. Мы что, в эту сказку должны поверить? Я этого не видел. Ребята! — заорал он. — Поднимите руку, кто видел, что этот деревенский убил Узла, сектанта и забрал у него карту. — Молчание. — Ну же! Не стесняйтесь… Что, никто? Совсем? Даже краешком глаза?

Сердце начало стучать. Я смотрел на говорливого парня и видел в нём Золтана или Тарима. Они так же не верили, когда я притащил первого зверя. Тогда мне нужно было терпеть, а теперь…

— А ты проверь, — предложил Одр со своего места у столба. Лениво, как всегда. — Подойди поближе, и я тебе очень подробно всё расскажу и даже покажу. Ну же, давай… чего ты боишься?

Сеф не подошёл.

— Мы твоих людей кормили, — произнёс Дарг, всё так же глядя только на меня. — Они пили нашу воду. Раненого вашего угостили отваром. Я считаю, этого достаточно, чтобы…

— Одну пилюлю, — перебил Сарн.

Дарг перевёл на него взгляд.

— Одну восстановительную пилюлю, — повторил Сарн холодно. — Тавру. В том дворе-яме, ещё до клеток. И записали её на Рейланда. Не на Тавра, на него. Я правильно говорю? Ниса?

Все повернулись к девушку. Она сидела позади Дарга, сжавшись, с дощечкой на коленях, и под столькими взглядами, кажется, стала ещё меньше. Помедлила. Опустила глаза в дощечку, провела пальцем по строчкам, и губы у неё беззвучно зашевелились.

— Одна пилюля, — сказала она тихо. — Восстановительная. Записана на Рейланда. Он сам от второй отказался.

— А потом он вас освободил! — не отставал Сарн. — Всех! Каждый, кто вышел из тех клеток, обязан ему жизнью… и после этого ещё кто-то смеет говорить о воде и похлёбке?