— Не злись, — улыбнулась она. — То что ты освоил ещё одну часть техники Тайник это очень хорошо, даже замечательно… Это лишний раз доказывает, что я права. Там, куда мы идём, тебя оценят.
— Меня? — Голос снова сел.
— Да и твои возможности. — Она кивнула на мою грудь. — Ты даже не понимаешь, что сейчас сделал, да? Ты спросил, зачем ты мне нужен. Вот тебе и ответ. Он всё время был внутри тебя.
Она устроилась поудобнее и несколько пульсаций молча меня разглядывала. Тень у стены совсем исчезла. Солнце висело почти над нами.
— Давай по порядку, — выдавила она ухмылку. — Ты ведь любишь так, я помню. В лечебной ты всегда спрашивал, что за мазь, из чего, сколько держать. Остальные просто морщились.
Похоже, всё это время она ждала не только Ключа. Три года Мейна молчала, лечила нас и играла чужую роль. Теперь вокруг не осталось никого, перед кем нужно было притворяться, а меня она уже считала вещью.
Она подняла один палец.
— Твоя метка особенная, она не такая, как у остальных материалов. Когда я первый раз тебя увидела, чуть не сдержалась и не выдала себя… Хитрый Ровэн взял в школу помеченного сектой. — Мейна облизнулась. — Ну как тут можно устоять? Но я смогла и просто ждала.
Ещё одно подтверждение, что я был прав о главе школы и почему меня взяли. Наживка для неё, но она… не сработала. Даже не знаю хорошо это или…
— Обычно метку на Зерне не ставят, — продолжала Мейна. — Слишком рискованно и часто только испортит материал. Зерно их почти не держит, они сползают или выгорают, если кто-то решиться помочь. А если она остаётся, когда материал переходит на новую стадию… он просто умирает, а ты выжил. — Второй палец. — Ты принял пилюлю сектантскую, когда был на задании и запустил то, что обычно не бывает.
Сектантка закашлялась, и я увидел как на её ровном лице на мгновение проступили морщины.
— И потом ещё одну принял, когда переходил на Росток. Я почувствовала эти изменения, после той ночи, когда ты избитый и с проломленной головой лежал в лечебной. Благодаря им, ты не умер, метка не убила тебя, когда ты переходил на новую стадию… Она выросла и изменилась вместе с Источником. Стала частью Ростка и частью тебя. Если бы кто-то из наших захотел вырастить такой Источник нарочно, он бы не справился лучше.
Мейна опустила руку и посмотрела на меня почти с нежностью.
— Ты его подготовил сам, мальчик. Своими руками и сделал это как никто другой.
От слова «подготовил» стало мерзко. Она забрала себе каждую битву, в которой я не погиб, и превратила в работу для секты. Будто я все эти годы исполнял её приказ, сам того не зная.
Лечебная, темнота, пилюля во рту. Тогда я думал, что обхожу школу, Кайра, Ровэна, всех, кто считал меня пустым деревенским. Теперь Мейна называла это подготовкой сосуда. Нет, пусть говорит, что хочет. Разбираться, где кончался мой выбор и начиналась их метка, буду потом… если выберусь.
— Именно поэтому ты можешь пользоваться несколькими нашими глифами, — погладила меня по голове Мейна. — И поэтому сейчас, у меня на глазах, научился пользоваться вторым. Людишки годами не могут положить на себя чужой знак, их Источник отторгает всё другое…а твой принял наше, как своё. Потому что оно и есть своё.
И ведь с их знаком действительно было иначе. Звериные глифы я вбивал в себя через кровь и боль. Школьные ложились в Гнёзда холодными, чужими. Только сектантский глиф лёг на Источник сразу, будто всегда там был. Тогда я решил, что он просто оказался легче остальных. Выходило, дело было не в глифе. Это моя метка узнала его.
Сектантка наклонилась ко мне.
— И вот что я тебе скажу, чтобы ты не тратил силы зря. Эта метка с тобой навсегда. Можешь прятать её, но избавиться ты от неё не сможешь. Никогда. И это замечательно.
Мне хотелось отвернуться. Шея не слушалась. Пришлось смотреть ей в лицо, в спокойные внимательные глаза, и слушать. Злость и ярость я поместил в Пустоту, что теперь крутилась под источником. Её слова… она хочет, чтобы я бесился, ненавидел и злился на себя. Не выйдет.
Мейна откинулась назад, снова опершись на руки, и прищурилась на солнце.
— Ты спрашивал, зачем ты мне, — выдохнула она. — Мне ты не нужен, но нашему главе — очень даже пригодишься.
Она замолчала, будто давала мне время представить. Я не представлял, потому что не знал, кто он такой, как выглядит и где сидит. Знал только, что Мейна, Сердцевина, которая могла прихлопнуть Ровэна, но ждала и готовилась к этой Великой Жатве.
— Ему больше трёхсот лет, — продолжила сектантка. — Можно долго жить, если ты силён и растёшь. Сердцевина, Ядро, дальше… каждая стадия прибавляет годы. Но тело не Источник. Источник можно растить веками, а кости стареют, кровь густеет, жилы сохнут. Рано или поздно тело перестаёт держать то, что в нём живёт. Становится тесным, как старый мех, в который залили слишком много молодого вина.
Она посмотрела на свои ладони.
— Обычные люди просто увядают и соглашаются с судьбой. Но наш мастер не такой, он сильный, триста лет опыта, знания, которых нет ни в одной книге. И он не позволил всему этому упасть в землю вместе с гнилыми костями. Мы можем переместить Источник и разум из старого тела в новое. Это сложно, это дорого, и для этого нужно не всякое тело.
Внутри у меня медленно проступало то, что я не хотел видеть.
— Молодое, — Мейна подмигнула мне, — и подготовленное, как твоё, Рейланд. Источник, который легко вынуть и заменить другим, потому что на нём наша метка. Тело и каналы готовы, чтобы принять величие нашего мастера. Метка для нас не просто клеймо, что открывает силу, а готовый вход. За неё можно зацепить Источник, вынуть его целиком, а по оставшемуся следу провести другой.
Она развела руками и засмеялась.
— И кто бы знал, что именно мне повезёт найти сосуд? Небо благословило меня за всё время, что я терпела и ждала. Вся наша секта искала сосуд много лет. Мы пытались растить, но ничего не выходило и вот ты… Это чудо, это подарок лично мне и нашей секте с мастером. Идеальный сосуд…
К горлу подкатило, сдержался и проглотил. Сама мысль, что я стану чьей-то… шкурой, которую напялят как новую одежду… Нет! Лучше уж умереть. Медленно выдохнул и опустил голову.
Вот куда мы отправимся, когда будет готов ключ. К её мастеру, главе секты Пепельный Сев и там я не просто стану пилюлей… нет после меня ничего не останется.
Пустота под Источником начала крутиться быстрее забирая всё, что сейчас чувствовал и думал. Я не стану сосудом для сектантов.
— Ты так и не понял? — спросила Мейна, внимательно на меня глядя. — Ты должен радоваться. Ты же деревенский, никто и твоё тело будет носить величайшего человека, которого ты мог бы встретить за всю жизнь. Сильного, умного, мудрого. Разве это не почётно? Да на твоём месте любой бы умолял за такую возможность.
Посмотрел на неё и снова представил как мои руки сжимаются на её шее, пока я не буду лицезреть страх, который испытала Бренна.
— Вижу, что не радуешься, — вздохнула Мейна. — Ну и ладно. Сосуду радоваться необязательно.
Она провела пальцем по краю футляра, где лежал последний длинный штырь, но трогать его пока не стала.
— Знаешь, сколько мне лет? — спросила она вдруг совсем другим голосом. Легко, почти кокетливо.
Смотрел на неё. Чистое лицо, тонкие брови, ни одной морщины у глаз. Двадцать? Может, чуть больше. Мне она всегда казалась ровесницей Кайра.
— Сорок девять, — сказала Мейна и улыбнулась, увидев что-то в моём лице. — Хорошо сохранилась, правда?
Что? Как? Мои брови от удивления поползли вверх. Поэтому я совсем недавно увидел её морщины?
— Это наши пилюли, — сказала Мейна. — Не звериные из ядер, а наши… из людей. Ты ведь знаешь, что звериные пилюли человеку достаются в половину силы? Иногда хуже. Зверь растёт по-своему, у него свои Гнёзда, своя природа. Ваша школьная Пилюля Прорыва, ради которой вы все корячились, сварена из ядра Узла. Школа отдала за каждую целое состояние. И сколько из вашего набора прорвалось на ней?
