- Не выпускайте жар, Инна Александровна, - лениво сказал я, смотря в потолок. – Я тестирую работу, от воздействия влаги, полок может повести, и он выпадет из паза. Будет неприятно.

- Ну и скотина же ты, Глеб, - не двигаясь, произнесла она. – Маленькая наглая скотина.

- Ночью ты так не думала, - ответил я и посмотрел на неё. Её щеки вспыхнули, руки сжались в кулаки. Тонкий белый сарафан прилипал к ней от влажной жары, я знал, что под ним ничего нет и мой член мгновенно налился силой, почти до боли.

- Когда это мы перешли на «ты»? – холодно спросила она, буравя меня взглядом.

Я поднялся и сел, мои глаза нагло скользили по ее фигуре, по телу бежал пот, я знал, что иду по грани, но мне нужно было увериться, что все что произошло, было реальным. Я до боли хотел ее снова, мне стало наплевать на всё.

- Прямо сейчас перейдем, - глухо ответил я и прыгнул к ней. С моим ростом, мне хватило двух шагов, чтобы оказаться у двери. И в этот момент, ее маленькая ладонь с яростью соприкоснулась с моей щекой. Она дала мне пощёчину. Мое лицо мотнулось, чуть не влетев в косяк. Я оторопел. Меня никогда не били девушки. Темная пелена упала вокруг, я вцепился в ее предплечье и потащил на себя. Я завел ее руки за спину и легко удерживал запястья одной рукой, вжимая в стену сруба. Мы были окутаны паром и яростью. Я жестко взял ее подбородок в тиски и потянул на себя. Щека горела, небывалые эмоции крушили мой контроль. Я впился в ее рот, сминая и кусая, внутри меня проснулся зверь, она не сопротивлялась, ее рот был приоткрыт, и она позволяла моему языку скользить внутри, ее сжатое тело расслабилось, язык робко толкнулся навстречу. Ярость схлынула от этой нежной ласки. Я отпустил ее запястья и подбородок, и поднял на себя. Она не сопротивлялась, вспышка обессилила нас обоих. Я осторожно усадил ее на полок, а сам встал на колени рядом. Ее сарафан задрался и ноги были раздвинуты. На Инне снова не было ничего. Она шумно дышала, откинувшись на стену, ширина полка позволяла ей лечь практически полностью поперек, такая она была маленькая. Я как в трансе потянул на себя ее колени, и впился поцелуем ей между ног. Она была возбужденная и горячая, жемчужная влага попадала на мой язык, я никогда не делал ничего подобного, но продолжал, как сумасшедший. Одной рукой я прижимал ее живот, а другой вставил несколько пальцев внутрь, продолжая работать языком, я поймал единый ритм и почувствовал, как она содрогнулась, кончая на мои пальцы и рот, ее сильные ноги в конвульсии сжали мою шею, я чуть не задохнулся. Я осторожно высвободился и снял трусы, мой член дрожал, я терял голову от влажного жара вокруг, и напряжения в чреслах. Инна встала и стянула сарафан через голову. Я сел на полок и посадил ее сверху на себя, оргазм все еще плескался в ее глазах и это заводило – мой пульс шкалил. Я одним рывком насадил ее на себя, выбив длинный животный стон из ее горла. В бешеном ритме, я сжимал ее ягодицы, взяв ее грудь почти целиком в рот, сжимая зубы на соске. Оргазм скрутил меня оглушающей волной, Инна выгнулась, кончая вместе со мной, и я чуть не уронил ее – мы были мокрые, я впился в ее бедра до синяков, удерживая нас от падения. Сперма текла из нее по моим ногам, и я дрожал от этого кайфа. Она соскользнула с меня на пол и легла на спину, я медленно сполз к ней, ничего не соображая. Внизу было намного прохладнее, и я наконец-то смог сделать вдох. Так мы лежали несколько минут, восстанавливая дыхание, всё это было реальным и ярким, моя голова прижималась к ее горячему бедру. Я осторожно повернулся и прикусил ее кожу. Потом отпустил и приподнялся на руках, отжимаясь от пола. Она не двигалась, ее мокрое тело блестело в темноте бани - за окном сизой волной лежали сумерки, а я не зажигал свет. Я провел рукой по ее груди и животу, собирая влагу с ее тела. Она дернулась как от разряда, но глаз не открыла.

ИННА

Когда он ушёл, я не могла уснуть. Просто лежала на ковре в гостиной, смотря в потолок. Ну ты и шлюха, говорила я себе мысленно, как ты докатилась до такого? У меня не было ответа. Как ни силилась, я не могла почувствовать стыд за своё поведение.

Я по-настоящему хотела, чтоб он пришёл снова, лгать себе не имело смысла. Его молодость и жар затрагивали что-то забытое внутри меня. Я больше никогда не стану юной, самая яркая часть моей жизни ушла безвозвратно, пласты разочарований, боли и печали ворочались внутри. Но с Глебом забывалось обо всем. Моя душа и тело переполнялись силой и энергией, я верила, что смогу построить свой мир заново когда-нибудь. Сейчас мне хотелось только потеряться в ярких эмоциях, чувственном удовольствии и жить одним днём. Я позволила себе это. Беспечность и глупость, да, обязательно пожалею, думала я, но это будет потом.

Так и не уснула. Переделала кучу домашних дел, вымыла баню и набила матрас в предбаннике травами – я давно хотела устроить сенную кровать, и моя маленькая мечта воплощалась прямо сейчас. Ближе к вечеру сон сморил меня, я задремала и мне снилось что-то приятное, впервые я почувствовала умиротворение своего спокойного быта – воспоминания не терзали, решения были приняты и тревожные мысли покинули голову. Когда очнулась ото сна, увидела Глеба. Он сидел на софе возле моих ног и смотрел в экран телефона. Я пошевелилась.

- Сколько времени? – хрипло спросила я его.

- Почти полночь.

- Ты голоден?

- Очень, - кивнул он без улыбки и притянул меня за лодыжки ближе к себе. Я толкнула его ногой.

- Я про еду, извращенец. Я уже и забыла, как вы молодые быстро восстанавливаетесь, - едко сказала я. – Но старой тётеньке нужна еда, мальчик. Чтобы она снова делала с тобой то, ради чего ты припёрся.

- Я не мальчик, - он рывком поднял меня с дивана за локоть и подтолкнул к кухне, шлепнув ниже спины.

В кухне стоял старый проигрыватель дисков, я с каким-то восторгом обнаружила его в кладовке: он работал. Это была ещё моя школьная магнитола, на новый год мне подарила ее мама. Я притащила из машины старый кейс с дисками, и пока накрывала на стол, Глеб рассматривал пыльный агрегат и листал кейс. Я не возражала.

- Я поставлю что-нибудь? - обернулся он ко мне. – Никогда такого не видел. Хотя в детстве вроде у нас дома тоже такой стоял.

- Что ты вообще видел, кроме своего блютуса, - засмеялась я. – Ты никогда не крутил кассеты на карандаше. Валяй, выбери что-то из этой пачки, ты точно ни с кем там не знаком. Глеб наугад достал диск из конверта, многие были не подписаны, я сама не знала, что на них.

- Нужно нажать на кнопку, - махнула я в сторону верхней панели, расставляя тарелки с едой на столе.

"Midnight ronkers, City slickers, Gunmen and maniacs..."* заиграло из динамика (*Massive attack - Save from harm).

- Какой хороший у тебя вкус, - кивнула я, откусывая грушу, сладкий сок протек на подбородок, и я провела рукой по рту, облизывая пальцы, впервые за несколько недель у меня проснулся аппетит. Я чувствовала все вкусы и оттенки, даже минеральная вода казалась живительной.

- Что это за музыка? – Глеб так и стоял у магнитолы, он прикрыл глаза и слушал, я видела, что ему нравится. - Это музыка как раз для таких дел, какими ты пришёл заниматься, - это великие и могучие Massive attack. Музыка для ценителей и грязных бесшабашных удовольствий. -Раз ты предлагаешь, - он встал за моей спиной и положил руки мне на плечи, неспешно поглаживая декольте и забираясь под халат.

Я продолжала жевать, делая вид, что ничего не происходит. Глеб не торопился тоже, он уже опустил ладони на мою грудь, я откинулась на спинку стула, моя голова упиралась в его бёдра. Он продолжал гладить меня, распахивая кимоно всё шире, я была уже голой по пояс. Музыка уносила нас обоих, бесшабашное веселье накрыло меня. Я запрокинула руки за голову поглаживая его торс под футболкой и забираясь в штаны, его член стоял - кто бы сомневался. Он запрокинул мою голову за подбородок одной рукой, его большой палец гладил губы, я приоткрыла их прикусывая его зубами, вторая ладонь продолжила легко поглаживать соски, это было чувственно. Я высвободилась и повернулась лицом к его паху, он скинул футболку через голову и просто стоял, пока я стягивала штаны. Ствол был горячим и твёрдым, он немного дрожал, когда я лизнула, удерживая рукой у основания, а потом начала сосать головку и погружать ее всё глубже в рот, наращивая темп, он пошатнулся и запустил пальцы в мои волосы, пропуская пряди и лаская затылок, я была вся мокрая, продолжая погружать его на всю длину, царапала пресс ноготками, невесомо, нежно, Глеб был почти на грани. Глухо застонав, вцепился в мою шею и глубоко рванулся, кончая. Его зашатало, он вышел из моего рта, и оперся о столешницу. Повернул голову - в глазах шок.