- Привет, - громко сказал он, подходя ближе к ногам, - у тебя классная тачка.

- Спасибо, я тоже ее люблю, - сказали ноги, мягким грудным голосом и девушка, наконец, вылезла из машины.

У меня как-то резко перестало давить виски, голова стала пустой, я пялился и понимал нашу ошибку. Это была не девушка, не первокурсница, уж точно. Молодая женщина с пучком на голове из темных, с рыжим отливом, кудряшек, с потрясающей фигурой, не меньше третьего размера грудь, с накаченным, гибким телом. Я машинально отметил, что её глаза большие и влажные, смотрели на нас с усмешкой. Она улыбнулась и мягкие морщинки разбежались вокруг глаз. Ян тоже понял, что мы крупно ошиблись. Ей лет 30, а то и больше.

- Извините, но я такую красоту, только в журнале видел, - ляпнул Ян и кончики его ушей покраснели. Вышло двусмысленно.

- Я тоже, - подал голос, разглядывая ее с интересом. Женщина и правда, была красивая, тонкая и высокая. Всего на полголовы ниже меня, а я пошел в отца, которого в молодости называли Медведем, и за рост, и за телосложение. Она смотрела на меня прямо и спокойно, конечно, она подумала, что мы два деревенских простачка, и внутри ее глаз зажглись новые смешинки.

- Ты хочешь прокатиться? Спросила она Яна и его уши вспыхнули еще сильнее. Что с него взять, девственника.

- А можно? Почти хриплым голосом спросил он.

- Да, без проблем, если обещаешь быть с ним нежным, - она ласково провела рукой по машине. – Ну и, если вы двое поможете её разгрузить. – Я - Инна Александровна, - протянула она Яну руку, а потом и мне. Я пожал ее тонкие прохладные пальцы – голова прошла, была ясной и пустой. Всё никак не мог понять, что ошибся. Я чувствовал легкое разочарование. Эти ноги не для меня, уж точно, с такой разницей в возрасте – без шансов.

- Глеб ваш сосед, кстати, - Яна невозможно было остановить, он уже вытаскивал сумки и свертки, горя энтузиазмом прокатиться на машине. – А я на механизаторов живу, у папы там автомастерская. Если помощь нужна, пригоняйте ласточку.

- Ну что Глеб, вы поможете? – Инна продолжала смотреть на меня прямо, и я просто кивнул. Мне было любопытно посмотреть соседский дом и узнать его хозяйку. Мои ладони вспотели, я сунул руки в карманы штанов, приближаясь к открытой дверце авто.

Она молча махнула рукой и пошла к дому с большим пакетом, а я последовал за ней, схватив какие-то сумки, которые стояли с края. Я не отрывал взгляда от ног и тонкой спины, теплый свитшот скрывал контуры, но я видел, что всё ее тело было результатом долгой работы в тренажерке – многолетней работы. О чём я думаю? Вдруг разъярился я внутренне. Видимо, нужно слить пар. Позвонить Маринке или посмотреть филтмы для взрослых. Весна, тестостерон в голову ударил.

ИННА

В первый вечер мне было неуютно, я перемыла, все что могла, проверила баню и постройки, разложила вещи. Запахи старого уюта захватили меня. Я проплакала весь вечер от чувств и уснула.

Утро было пасмурным, но к обеду снова вышло жаркое солнце. Дом будто бы спал ещё, был немного сырым. Я выключила теплый пол, который Егор установил во всех комнатах, и растопила печь. Живой огонь радостно трескал дрова, я смотрела на него и погружалась в воспоминания. Они напали на меня огромным потоком, захватили и растревожили. Я открыла бутылку вина, поднялась на мансардный этаж и легла на спину, смотря в потолок.

Вот мама подвозит меня на старой десятке к бабушкиному дому. Та уже стоит у калитки. Лето в самом соку, от трав и земли идёт сладкий запах, бабушка в цветастом халате, на голове платок она улыбается и протягивает руки: “радость моя приехала”. Я бегу к ней, и обнимаю крепко. Мне шесть лет, но я выгляжу меньше детей моего возраста. Пелагея Степановна, так с уважением говорят о бабуле в деревне, главный бухгалтер совхоза, сейчас на пенсии, но по-прежнему многие приходят к ней за советами. Это мама моего отца, он погиб на войне. Моя мама Кристина, не очень любит её, говорит тихо, когда думает, что я не слышу, «ой, деревенщина, что с нее взять». Мама любит город, рестораны и танцы. Только раз в год на годовщину смерти отца она достает его карточку, долго смотрит, а потом плачет в ванной недолго. В нашей квартирке возле вокзала всегда сыро и скучно. Я очень люблю комнатные цветы, но мама мне их не разрешает – много мороки, говорит она. Но бабушкин дом – это кладезь чудес. Каждое лето я живу у неё и впитываю эти чудеса, ем их и пью, вдыхаю и касаюсь. В огороде множество ягод, спеют груши и яблони роняют в августе краснобокие плоды прямо мне под ноги. Бабушкина баня – горячая, напоенная запахом трав и веников, с самодельными мягкими паласами – бабушка вяжет их крючком. А еще в дальней стайке живет корова, шумная, с огромными влажными глазами, из ее молока бабушка делает сыр и творог, а в сметане из этого молока стоит ложка. В маленьком курятнике копошатся несушки, я бегаю за маленькими цветными яйцами каждое утро. Я остаюсь у бабушки на всё лето и никогда не хочу уезжать.

Однажды, перед первым классом, мама не приезжает. Бабушка звонит куда-то по старенькому телефону, его трубка на витом проводе потряхивает в ее руках. Дома у нас уже давно кнопочный радиотелефон, с ним можно ходить по комнате. Тревога рождается в моем теле – бабушка приходит ко мне с потемневшим лицом.

- Инна, мама тебя здесь оставила. Она улетела в Германию. Замуж там выходит. Сказала, чтоб ты пока в школу здесь пошла. Ну ничего, будем вместе. И школа у нас хорошая, я договорюсь с документами.

И так я остаюсь тут. Чудеса случаются со мной теперь круглый год, а не только летом. Я скучаю по маме, но она часто звонит и обещает забрать меня, когда устроится. А мне хочется быть тут, среди чудес. А не там в непонятной Германии. Мама с бабушкой ссорятся, и она так и не приезжает за мной. Она сообщает, что беременна и там, где-то в Германии у меня через год появляется сестра. Мы познакомимся с ней только на моей свадьбе – они прилетят на наше торжество с Егором, и после, наше общение так и останется телефонными поздравлениями на праздники.

Я не заметила, как уснула и проснулась ранним утром, от того, что озябла. Я не пошла никуда, только снова подкинула печку и заварила свежий чай, мне не хотелось есть и пить, сидя на диване, я снова открыла шкатулку воспоминаний.

Наша жизнь была размеренной. Я хорошо училась, мне нравилось в школе, мне легко было управляться по дому и в огороде, простая рутина успокаивала меня. Бабушка была моим лучшим другом. Я много мечтала и бродила по тайге, близких подруг так и не завела, хотя с одноклассницами общалась.

Потом, когда мне было 12 я познакомилась с Петькой. Он жил с бабушкой забор в забор. Я знала, что он там, все лето его гараж был открыт, он что-то мастерил, пил пиво с другими парнями, Петька был огромный, как медведь (у него было в деревне такое прозвище) и возил на мотоцикле девчонок купаться на озеро рядом. Я видела, как они охотно прижимаются к нему, садясь на заднее сиденье его Явы. Ему было 19 лет, и мы с ними были как из разных вселенных, соседями, которых соединяет лишь общий забор. Но я часто наблюдала за ним и его жизнью, собирая малину у забора или сидя на лавочке с книгой. Иногда он приходил к бабушке на подмогу в починке, тогда он кивал мне и озорно улыбался.

Однажды я набралась смелости и подошла к нему, он копался в гараже, всё чинил и красил свою Яву.

- Петя. Я видела, ты возишь девчонок на озеро, а меня прокатишь?

Эх малявочка, - хохотнул Медведь, - рано тебе на озеро кататься. Тем более со мной. Я тебя потеряю по дороге, так бабушка твоя меня порешит.

Мне просто очень хочется научиться плавать, Петька, - застенчиво ответила я. – В классе все умеют, кроме меня. И их отпускают на речку. Может, научишь?

Он отвлекся от мотоцикла и пристально оглядел меня, будто впервые заметил.

- Хорошо, малявочка, договорились, научу тебя плавать. – Он усмехнулся и махнул рукой.

- А когда, давай завтра? – взмолилась я, не веря в свою удачу.