ИННА

В деревне всегда полно рутины, которая забирает внимание – лишает тревожных мыслей, помогает натрудить тело и снять напряжение. Моя веранда радовала глаз. Я занялась обустройством – постелила теплый ковер на доски, вымыла широкий рабочий стол, прибрала полку с обувью, вынесла маленькую табуретку, чтобы пить чай и работать с травами. Каждый день я ходила в тайгу и приносила свежие охапки. Лето только начиналось, и я предвкушала, сколько всего соберу за тот сезон. Часть букетов развесила по стенам для просушки, сегодняшнюю партию девать было некуда, ветки полыни, тысячелистника и люцерны большой грудой лежали на столе. Веранда полнилась ароматами леса, и у меня бежали мурашки от удовольствия.

Грусть прошла. Я просто хотела жить каждый день, не думая о будущем. Кружевные занавески радовали белизной, одно из трех окон было приоткрыто. Мягкие сумерки опускались на деревню, дом и поле. Успокаивались птицы и стрекот насекомых звучал всё тише. Я пошла в летний душ, в темноте почти горячая вода обволокла моё тело, смывая усталость и тяжесть жаркого дня. Только закончив, я поняла, что унесла полотенце в стирку, и с досадой натянула платье на голое влажное тело. Лёгкий сарафан из льна облепил меня. И тут, в деревенской тишине я расслышала какой-то шум и бормотание. Душ много лет делил общую стенку с верандой, я прислушалась. Шум, однозначно был, скрипели половицы. Я аккуратно на цыпочках посмотрела в окно. В занавесках мелькала чья-то голова. Потянула дверь и заглянула в щёлку. Возле рабочего стола стоял Глеб – мой молодой 21летний сосед, который чинил веранду и должен был закончить ремонт в бане. Что он здесь делает, да еще и ночью? Он покачивался, будто не мог ровно стоять и шарил в темноте на столе. Я решительно поднялась на три ступеньки и включила маленький светильник на стене. От яркого света Глеб отшатнулся и посмотрел на меня.

- Ты что здесь забыл так поздно, - рассерженно, но почему-то шёпотом сказала я. Его глаза неотрывно смотрели на меня, он немного дрожал. – Ты пьяный что ли?

- Я потерял наушники, - медленно и достаточно чётко произнёс он негромко. - Я их где-то здесь оставил. Мне нужны наушники, Инна Александровна, выговорил он, растягивая мое имя. Он опустил взгляд, и я поняла, что стою почти голая перед ним, облепленная мокрым платьем.

- Я их нашла, да, - спокойно сказала я. - Сейчас принесу, они на кухне. И сделала шаг к двери, взявшись за ручку. Но открыть не успела. Глеб одним прыжком оказался у меня за спиной. Его руки сжали мои плечи, он вжал меня в дверь.

Его дыхание обдало мой затылок. Я застыла. Он шумно вдохнул.

- Чем от вас так пахнет, Инна Александровна? - сказал он, вдруг прижимаясь к моей шее. - Этот запах не даёт мне спать по ночам.

- Отпусти меня, - как можно холоднее ответила я, игнорируя вопрос Мне было зябко в мокром платье. Я растерялась. Этот мальчик мой сосед, почти вдвое младше меня и что, решил пристать? Ленка не врала, я видимо, и правда, отлично выгляжу. Сгожусь на приключение.

- Я хочу. Но не могу, правда, - прижался он ко мне теснее, - я хочу знать, что так пахнет. Он отшатнулся и рывком развернул меня к себе. Я стала толкать его руками, упираясь в грудь: непредсказуемость момента выбила меня из колеи. Так мы боролись в полной тишине, не отрывая взгляда друг от друга. Я видела, что игра только распаляет его и перестала сопротивляться. Просто опустила руки и сказала громко:

- Уходи, Глеб. Что ты себе придумал? Мы пожалеем об этом оба и нам будет неловко.

- Я не буду жалеть точно, - пообещал он мне, обдавая запахом коньяка и молодого тела. Как бы я ни была шокирована, моя голова закружилась. В голове билась одна мысль, он моложе почти вдвое, Инна, черт тебя возьми. Но Глеб навеселе, не планировал размышлять. Пока мой головной компьютер завис, взял мое лицо своими ладонями и поцеловал.

Его губы мягко коснувшись моих, смяли их одним напором, язык проник так глубоко, что мне перестало хватать воздуха. Удерживая мой затылок, одной рукой, другой он скользнул в боковой разрез платья и закинул мою ногу на себя, вцепившись в лодыжку стальным капканом. Его тело вжало меня в дверь до боли в лопатках. Он целовал меня, и я чувствовала, как тело медленно просыпается. Проклятое воздержание почти в год сдавало мои бастионы быстрее, чем мой голос разума мог подавать сигналы. Мне было приятно, что молодой парень хотел меня!

Глеб вдруг пошатнулся, увлекая меня вперёд за собой, ведь одну мою ногу он по-прежнему держал, я вцепилась в него, и он поднял меня на руки, держа за ягодицы. Его сердце стучало как бешеное, зрачки расширились до основания. Я чувствовала, прижатая к штанам, что Глеб предельно возбуждён. И готов.

- Отпусти меня, и иди домой, мальчик, - сказала я ему почти в губы, так близко были наши лица.

Он подошёл к столу и усадил меня на него. Но не отошёл ни на сантиметр.

- Я никуда не пойду, покачал он головой, я хочу вас, я ночью не сплю, я же объяснил, - как-то простодушно сказал он. И за бедра подвинул меня к себе. – Я хочу вернуть свой сон, Инна Александровна. Он обвил моими ногами свой торс и отпустив меня снял футболку через голову, бросив ее на пол. От его молодого тела шел жар, витые мышцы на руках напряглись, придвигая меня ближе. Моё тело уже всё решило, жар внизу живота неспешно затапливал меня. Соски напряглись под влажной тканью. Шок и желание обездвижили меня, позволяя ему делать, что он хочет.

Он запустил ладонь в мои волосы и снова впился поцелуем. Он был груб, вторая рука лихорадочно расстёгивала пуговицы на моем платье, сминая ткань, почти срывая её. Мой пресс сократился, когда холодный воздух веранды прошёлся по телу. Я могла делать только рваные вдохи, его рука не останавливалась, сжимая грудь, и прокатывая соски между пальцев. Он наконец отпустил мой рот и начал лизать соски, второй рукой он стаскивал штаны, освобождая член.

Я была как в трансе, не веря, что соблазняю сейчас соседского парня почти вдвое моложе. Мое тело и разум разделились. Тело ликовало от ощущений, а разум холодно наблюдал со стороны моё падение. Глеб справился со штанами и вплотную подтянул меня к краю стола, головка упёрлась в меня, и он с рыком быстро вошёл. Я была такая мокрая, что мы соединились в одну секунду. Глеб остановился, тяжело дыша. Он прижал рукой мои ягодицы, проникая глубже, а другой рукой взял меня за шею, заставляя смотреть в глаза. Он дрожал, его взгляд жег меня, внутри меня топило пламя подступающего оргазма. И он начал двигаться, смотря в мои глаза, отчаянно, вбиваясь на всю длину, дрожь сотрясала наши тела, я упала на стол спиной, сминая влажные стебли трав, и содрогнулась с хриплыми стонами, Глеб положил ладонь мне на грудь, сжимая полушарие, и ускорил темп, пока я не закричала, моё лоно сократилось, и я почувствовала, как он кончает вместе со мной. Он без сил упал на меня. Мои ноги затекли так, что я вряд ли смогла бы расцепить их самостоятельно. Он тяжело дышал, посылая табун мурашек по моей голой груди, мне было так легко, будто из меня вынули все кости. Мне вдруг стало нестерпимо смешно, и я захихикала. Он приподнялся и тревожно посмотрел в моё лицо. Я смеялась всё сильнее, у меня был какой-то откат, истерика.

ИННА

Я отправилась в дом своего детства зализывать раны. Этот год еще в апреле стал поворотной точкой в моей жизни.

Я сидела в кабинете юридического отдела риэлторской фирмы моего мужа Егора Фомина и смотрела на блестящую столешницу – в ней отражался сам Егор, его юрист Алексей и кипа бумаг, которые я подписывала. Мой взгляд никак не мог сфокусироваться на тех строчках, что я пыталась осилить. Мутная пелена уводила смысл текста прочь от моего сознания. Казалось, это всё сон и наша совместная жизнь, счастливая, 14 лет в браке, а 17 вместе, не может вот так закончиться. Просто подписанием бумаг. Какой-то рутиной. Последние полгода мы жили отдельно друг от друга, но мне казалось, кризис пройдет, мы найдем какое-то решение, чтобы остаться вместе. Повестка в суд лишила меня оставшихся иллюзий. Я судорожно вдохнула и снова посмотрела на пачку листов. Не глядя подписала почти все – все равно не могу сконцентрироваться, а хочется всё закончить быстрее. Все слёзы я выплакала давно.