- Спасибо, поняла. – Я отключилась.

Ночью от всего пережитого, спала как убитая. Утром, голодная и злая, я поехала на анализы.

- Инна Александровна, - щебетала знакомая медсестра, - как вы хорошо выглядите, загорели, похорошели. Я тогда все по стандарту возьму, Дмитрий Юрьевич сказал все посмотреть, придется потерпеть, пробирок много наберу. Я только кивнула и отвернулась, хотелось есть и спать, но гормоны надо сдавать в лютую рань, такие вот правила.

После клиники я заехала в кофейню – взяла большую чашку сладкого кофе и круассан, очнулась, когда съела целых три. Вот твоя судьба, Инна, климакс и радости от булочек и конфет. Стало себя жалко. А потом я разозлилась. Эмоции сменяли одна другую, я не понимала, почему. Хотелось, чтоб кто-нибудь пожалел, но я не стала звонить подруге, надо разобраться без чужих советов.

До четверга я, изнывая от тревоги читала книги, которые тут же забывала, ела и принимала ванну, чтобы не умереть от жары, в моей старой квартирке не было кондиционера, а ехать в трешку в «Хвое» я не хотела – там все было чужое, новое, какое-то бездушное.

В клинику подъезжала мрачнее тучи, но уже настроившаяся на любой исход, знала по опыту, что двери этого красивого заведения, открывают мне только порталы в ад.

- Ну наконец-то, - Димка встал из-за стола и прижал меня к себе, его белоснежный халат хрустел и благоухал его хвойным одеколоном.

- Фу, какой ты свеженький, даже противно, - протянула я. – Давай свои говняные новости и я пошла от сюда, заливать горе коньяком.

- Сейчас посмотрим. Дима открыл папку с моими анализами, просмотрел несколько листов, кивая благосклонно, зная его манеру, можно было понять, что я не при смерти – и это уже хорошо. На последнем листе он вдруг дернулся и приблизил к глазам какую-то строчку. Посмотрел на меня. Потом снова на листок.

- Дима, не надо меня пугать.

- Давай-ка на кресло, подружка, - не своим голосом сказал он, сглотнув. Осмотрел меня. И смотря прямо в глаза твердо сказал.

- Давай на УЗИ, быстро, кабинет знаешь, я сейчас подойду.

Я могла только кивнуть. Вся жизнь летела перед моими глазами, пока я шла двенадцать шагов к этому кабинету. Наверное, рак, думала я, там опухоль. Какой тут климакс, мне просто конец. Ну хоть оторвалась с молодым любовником напоследок.

Я лежала на кушетке. Димка вошел и взял аппарат, аккуратно вводя в меня и впериваясь в черный экран, который так часто выдавал мне в жизни приговоры. Я молчала.

- Инна, тут не может быть никаких сомнений, и по анализам видно четко и тут вообще во всей красе – ты беременна, и долго, недель семь точно по сроку, - он снял шапочку, вытирая пот и начиная смеяться. – Поздравляю. Я могу сердце дать послушать, хочешь?

Я лежала с закрытыми глазами на кушетке и не понимала, что он говорит, просто какие-то слова, которые не хотел собирать в одно предложение мой мозг.

- Инна, рявкнул Дима, и я дернулась, открывая глаза, - смотри на меня, смотри, так хорошо, еще раз. ТЫ. ХОЧЕШЬ. ПОСЛУШАТЬ. СЕРДЦЕБИЕНИЕ. Ребенка? И нажал на какую-то кнопку. Ровный и быстрый гул заполнил тишину кабинета. Я сделала несколько вдохов и отключилась. Запах нашатыря вывел меня из отключки. Я дернулась отодвигаясь. Димка водил ваткой, придерживая мою голову и смотрел на меня влюбленными глазами.

- Анализы хорошие, для твоего возраста вообще космос, и семь недель уже, хорошо закрепился, сердечко стучит. Мне кажется, там девочка, вангую, что девчонка.

- Зотов, ты скотина, - сказала я и заплакала, - я чуть не умерла от шока, а ты тут бубнишь. Я что правда, беременна, это не рак, не климакс? Я что матерью стану в сорок лет, Зотов, мать твою.

- Станешь, станешь, куда денешься! Возраст, лишь цифра, вот у нас был случай, когда женщина первую беременность в 53 выносила. И родила. Ну с ней носились, конечно, как с хрустальной вазой, но наука говорит, что рожать можно, пока действует цикл, так что не надо мне тут портить радость! С одной трубой, Инна. Без стимуляций. Я хочу воочию увидеть отца, такой биоматериал нам нужен, а то сдают сейчас всякое, конечно. Вот бы мне таких шустрых.

ГЛЕБ

Я нашел ее адрес, мне помог Ян, как-то пробил данные Инны, по номеру машины. Несколько дней я наблюдал за Инной издалека, подолгу смотрел на ее окна, видел, как она задумчиво идёт по улице и улыбается. Мои чувства были сумбурными, то я хотел оставить ее в покое – перетерпеть ломку и тягу, то думал о том, чтобы схватить ее и увезти с собой, даже без согласия и не выпускать из постели. Отец правильно воспитал меня, я был разумным, ответственным и часть меня знала, что это не будет просто – я юнец, только знакомился с жизнью, она – зрелая женщина, прожила многие годы, и этот пласт опыта разделял нас, хотелось мне или нет, сделать вид, что ее прежней жизни не было. Мне не хватало опыта и слов, меня терзали сомнения. Да, я знал, что хочу быть с ней, но как перейти от жарких ночей без обязательств к отношениям – не имел представления. Только отец понимал меня. Но он не вмешивался.

- Тут ты сам должен принять решение, сын, - говорил он негромко. – И взять ответственность за то, что решил. На Инну нельзя давить, ваша разница в возрасте – это большая проблема, уж поверь, просто не будет.

- У нас 21 век, отец, если что. Всякое возможно. – Но сам я такой уверенности не чувствовал.

Случай решил дело, которое не давало мне покоя. Сомнения пропали в один момент, когда я увидел Инну с каким-то мужиком возле ее дома. Я как раз приехал, чтобы попросить разговора. Она шла из магазина, я видел с другого конца двора, как она осторожно ступает с объемным пакетом к подъезду. Из Лексуса на парковке вышел мужик. Холеный, в деловом костюме, весь с иголочки и окликнул ее. Я напрягся, наблюдая и не приближаясь, но в горле уже клокотало, какой-то мутный туман поднимался перед глазами, я чувствовал, что она моя, и ревность всколыхнулась жгучей волной.

Хлыщ подошёл к ней, забрал пакет и что-то быстро говорил. Инна засмеялась, и от этого звука у меня встали волоски на руках. Я осторожно приблизился, скрываясь за пышными кустами, мне хотелось расслышать – о чем они говорят. Инна стояла ко мне спиной, я видел лицо мужчины напротив в пол оборота, он подошёл ближе, его глаза осматривали Инну хозяйским и властным взглядом. Я сделал еще несколько шагов. Этот взгляд вскипятил мою кровь.

- Я в порядке, Егор, - расслышал я Инну, - тебе не о чем беспокоиться. Зачем пожаловал? Не ожидала. Я видела твой звонок, но закрутилась. Бумаги я получила, разве остались ещё какие-то вопросы?

- Ты красива, как никогда, - мужчина шагнул ближе, нависая. – Я не понимаю, как мог принять такое решение, Инна, я хочу вернуть тебя. Я бесился от бессилия, когда всё случилось, но жизнь без тебя показала мне, что я совершил ошибку. И жалею.

- О чем ты говоришь, Егор? Я не понимаю. - Инна осторожно отодвинулась, и я немного разжал кулаки. – Мы не отыграем всё назад. Это невозможно.

- Почему невозможно? Он взял ее за локоть, снова придвигая к себе, его глаза лихорадочно горели, - потому что ты беременна?

“ЧТО!? “ я вздрогнул.

- Димка настучал? – Инна вырвала руку, ее голос задрожал от гнева, я помнил эту ее интонацию.

Шок держал меня железными тисками. Она беременна. От меня? У меня будет ребёнок!? Я еле различал их разговор, как далекое эхо.

- Он и мой друг тоже.

- Ну да, а еще это вообще-то медицинская тайна! И уж точно не твоё дело.

Хлыщ снова подошёл и положил ладони на ее плечи, я уже готов был сломать его руки, но сознание было вдребезги. Я пытался сделать вдох и не мог.

- Я хочу вернуть нашу семью, подумай, Инна, мы станем родителями, как и мечтали когда-то. Мы столько лет были единым целым, да, ребёнок не от меня, но мне плевать. Я стану хорошим отцом, не попрекну тебя ни словом, возвращайся, я прошу.

- Об этом не может быть и речи, Егор. Во- первых, я поставила точку в наших отношениях, я изменилась и не смогу жить, как прежде. Во-вторых, у этого ребёнка есть родной отец, как ты себе это представляешь? Особенно, если правда вскроется.