- Можно и завтра, но только не вечером. Утром поедем. Чтоб не опаздывала, в 10 утра тут как штык.

- Обязательно буду!

И я кинулась к нему обниматься. От него пахло непривычно и хорошо: машинным маслом, железом и потом – это был аромат, который волновал своей силой. Так началась наша дружба. Петька был старше на 7 лет, учился в строительном университете и всегда был добр ко мне. Наверное, его забавляла мелкая соседка, которая болтает и смешит его. Он научил меня плавать, собирать грибы, палить костер и печь в нём картошку. Показывал следы животных – он был охотником, и однажды даже подарил мне заячью лапку. В Петьке была мощная добрая сила, которой он делился со мной, не знавшей отца и других мужчин.

ИННА

Петька после того раза избегал меня почти две недели, он не сидел в гараже, а когда приходил помогать бабушке, отсылал меня с поручениями, чтобы не быть со мной наедине. Его взгляд был виноватым, горящим непонятными чувствами, временами злым. Он пугал и волновал меня. Благодаря этой размолвке, и своему одиночеству, я сделала то, что никогда не делала прежде - и так встретила свою первую любовь.

Была пятница, а гараж снова был закрыт, Петька не показывался, а меня съедала досада. На улице мелькал светлый сарафан, и рыжая голова, моей одноклассницы Светки. Бабушка сидела на лавке и читала газету. Я подошла к калитке.

- Пелагея Степановна, - Светка смешливо наморщила нос, - может, отпустите Инну на дискотеку, там сегодня диджей из города, мы не долго будем, только до 11.

Бабушка подняла на Светку глаза:

- Пусть идет, если хочет, чай не маленькая уже. Только сразу домой после, и на мотоциклах с парнями не садитесь, а то знаю я вас.

Я задумалась. Светка смотрела на меня и ждала ответа. В основном, я не любила нашу дискотеку: танцевали там мало, а вот пили много и еще как. Каждый год кто-то дрался за клубом до крови или падал с мотоциклов, получая травмы. Я побаивалась тех компаний и не стремилась к ним. Но сегодня я разозлилась на друга капитально, тревога перешла в злость, и я ответила, что иду. Я любила танцевать, несколько лет посещала кружок в нашем ДК и руководитель любила меня за чувство ритма и пластику. Я еще никогда не танцевала открыто, только дома или на газоне под яблонями. Мне хотелось как-то выплеснуть внутреннее напряжение, а танцы отлично подходили.

На дискотеке было шумно и душно, я озиралась, ища светкины рыжие кудри в толпе, тут была светомузыка и небольшая сцена, музыка грохотала из огромных колонок. Я нашла Светку в закрытом гардеробе, она и другие девчонки с моего класса пили красное вино, которое им принес кто-то из старших.

- Будешь, - кивнула она на стаканчик, он был один на всех, видно кто-то прихватил из дома.

- А можно, я из бутылки?

- Смело, засмеялась Светка и протянула мне бутылку. – Впервые вижу, как Воронцовская пьёт, даже любопытно.

Я сделала большой глоток и сладкое вино прокатилось по горло, снимая напряжение. Мне стало легко. Я закрыла глаза и отдалась музыке сначала тут, в закутке коридора, а потом медленно переместилась в холл, где уже прыгали и топтались. На мне был длинный голубой сарафан без рукавов, он развевался и двигался в такт моему телу, мне нравилось, что мягкая ткань скользит по соскам, напоминая прикосновения Медведя в тот день, когда он пропустил их между своих пальцев. Я потеряла голову от чувства свободы и энергии, кружилась и обнимала себя, пока композиция не сменилась медленной мелодией. Я развернулась, чтобы уйти, но уткнулась почти сразу в чей-то свитер, чужие крепкие руки подхватили меня, и я подняла испуганные глаза.

И утонула в льдисто голубом взгляде. Я не знала этого парня, хотя в деревне все знакомы так или иначе, ходим по одним улицам, сталкиваемся в магазинах и на остановке, видимся в школе и на киносеансах в ДК. Но такое лицо я бы запомнила. Хищное, с острыми скулами и носом с горбинкой. Его руки жилистые и твёрдые, крепко держали меня – а потом повели в танце. Я никогда не танцевала медляков. Это было приятно. Мы молчали. Просто кружились и покачивались. Его ладонь жгла мою спину. От него пахло морозной мятой и чистотой, он смотрел мне в лицо, не говоря ни слова. Музыка закончилась, и мы остановились. Он взял меня за руку и вывел из клуба на воздух. Там было зябко, солнце начало садится.

Парень развернул меня к себе лицом и спросил:

- Как зовут тебя, красивая? И снял свой свитер, через голову. Потом накинул его мне на плечи и притянул за рукава ближе.

- Инна, Инна Воронцовская, - немного хрипло от вина и его близости сказала я.

- Алексей Егоров, рад познакомиться, - он вдруг улыбнулся и его лицо преобразилось. В его чертах проснулась какая-то хищная энергия, такая притягательная, что моё сердце забилось чаще. Аромат мяты укутал меня, мы немного помолчали, изучая друг друга. Сумерки сгущались быстро.

- Мне нужно домой, Алексей.

- Так ты местная? Не приезжая? – Интересно, - протянул он - Я тебя никогда не видел.

- Я первый раз пришла в клуб, если честно не очень люблю такое.

- Танцевала ты даже очень хорошо, - как-то многозначительно произнес он.

Он натянул рукава свитера, и я оказалась ещё ближе, я улавливала его мятное дыхание, оно колыхало кудряшки возле моего лица. Он вдруг протянул руку и мягко потянул прядь волос, пропустив ее между пальцев. Мой пульс зашкалил, в этом движении было что-то первобытное, собственническое, никто и никогда не касался меня без спроса, это было чувственно.

- Я провожу тебя, Алексей протянул мне ладонь, отпустил рукава свитера и повел меня за собой прочь. - Где ты живёшь?

- На луговой.

- Хорошо, идём.

И мы пошли. От прикосновений его пальцев по моей ладони били маленькие разряды тока. Он шел вперёд молча, иногда оглядываясь и рассматривая меня. Этот взгляд обжигал. Я сама не поняла, как мы оказались у моей калитки.

- Сколько времени, Лёша? - спросила я почти хриплым голосом, опъянение от вина прошло, и я чувствовала, что хочу воды, в горле пересохло.

Он резко приблизился, почти прижав меня к калитке.

- Скажи так ещё! - требовательно, но почему-то шепотом сказал он.

- Что сказать?

- Мое имя.

Лёша, - послушно произнесла я, поднимая на него глаза.

Он прижался ко мне почти с яростью прислонился лбом к моему лбу, а руку положил мне на шею и легонько сжал. По телу прокатился жар, я неотрывно смотрела в его темные глаза, ноги стали ватными.

- Я думаю у меня есть время тебя поцеловать, - еле слышно выдохнул он мне в губы – и поцеловал. Этот поцелуй был не похож ни капли на яростную борьбу Медведя с собой и со мной. В меня полилась живительная влага его мятного рта, он будто дышал через меня. Его рука сжимала шею, а вторая крепко обвила талию, язык медленно, дразняще исследовал меня, я погружалась в невесомость, забывая, где нахожусь. Потом он поцеловал уголок губ, наклонил рукой мою голову и опустился к шее, прикусил тонкую кожу и зализал языком.

ИННА

Следующий месяц прошёл для меня как в тумане. Я помогала бабушке, собиралась в город на зачисление, ходила с друзьями на озеро, но думать могла лишь о вечере, когда Алексей Егоров приезжал на машине к моей калитке и увозил меня куда-то, чтобы отдаться страсти.

Мы как одержимые познавали друг друга. Я больше не носила трусы, и он мог брать меня, когда угодно и как хотел. Каждую пятницу, его родители уезжали на заимку и тогда мы приходили в баню, мыли друг друга, парились и занимались любовью до потери сознания.

Моя проницательная бабушка знала, что происходит, но кольцо на пальце ее успокаивало.

- Не принеси в подоле, Инна, - тихо говорила она, завидев автомобиль Леши. – Тебе еще выучится надо.

- Все в порядке, ба, мы предохраняемся.

Я не хотела ей врать, да и мысли, что уже через несколько недель мы будем жить вместе, грела мне душу. Она тоже это знала и мы, каждая по-своему, тревожились из-за этого.