- Добрый день, поздоровался я. – Чем могу помочь? Я специально не смотрел на Инну. Только на ее подругу блондинку.

Глеб? – уточнила она, я кивнул. – Инна расхвалила вашу работу, вот пришли посмотреть, что у вас есть готовое, мне на дачу нужно кое-что обновить, а Катя как раз на пикапе сегодня. Черноволосая хмыкнула. Водитель и доставка в одном лице, пробурчала она. Что вас интересует?

- Вот этот столик просто замечательный, - махнула она. И вон те кресла. И стеллаж вот этот мне нравится, пойдет в беседку под пледы и посуду. Беру всё. После хорошего отдыха мне всегда хочется тратить деньги, рассмеялась она. Сколько за всё? И мы забираем, по-царски махнула она рукой.

- Я посчитаю, пойдемте за стол, - я быстро нашёл позиции в ноутбуке, пробил накладную и провел оплату на терминал. Блондинка даже не смотрела на сумму, просто приложила карту.

Вот и ладненько, - улыбнулась она. Грузи и мы поехали. Я перетянул покупки бумагой и плёнкой, перенес мебель в багажник пикапа быстро, почти не напрягаясь. Неожиданная выручка – это приятно.

Всё это время Инна оставалась в зале, рассматривала полки и товары, не говоря ни слова. Когда пикап отъезжал, она помахала подругам и осталась на крыльце. Я, проходя мимо, шумно вдохнул и поймал ее ладонь.

Зайдёшь?

Она пожала плечами и вошла в зал. Я повернул ключ в двери. И прижался к ее спине, обнимая, вдыхая запах волос.

Мы так не договаривались, попыталась она оттолкнуть меня. Здесь никого нет. Я уже целовал ее голые плечи, отодвигая лямки сарафана, я дурел на глазах от ее запаха и горячей кожи. У меня снова был стояк. Твою мать, Глеб, простонала она – нас могут увидеть. Вот так и палятся. Держи себя в руках. Приходи ночью. Она поцеловала меня с языком, прикусила губу. Я уже был возбуждён сверх меры и представить не мог, как продержусь до вечера. Учись терпению, похлопала она по моей щеке. – Ожидание, часть наслаждения, помнишь? И провернув ключ вышла на улицу.

Я шел домой в злом возбуждении и как бешеный метался по дому, беспорядочно хватая то одно дело, то другое. Подолгу стоял у окна, смотря на солнце, казалось оно еле ползет к горизонту. Наконец, сумерки легли на улицу сплошной волной, откуда-то принесло облака – стало еще темнее, и я аккуратно перелез забор с внутренней стороны дома, от нетерпения снося какие-то плодовые кусты.

Инна была там, между баней и домом лежала вязанка дров и какие-то сухие метелки. В центре стояла красивая костровая чаша, круглая сфера с вырезанными лесом и горами по периметру.

- Девчонки подарили вот на новоселье, - махнула она рукой. Просторное длинное платье облаком разлеталось вокруг ее тела, колыхаясь на ветру, обвиваясь вокруг ног, большие рукава трепетали как крылья. Я пялился и возбуждался от одной мысли, что снова буду с ней прямо сейчас.

- Разведешь костёр? – спросила она, мне кажется, все мысли лежали на моем лице, и ее это забавляло. – Хочу посмотреть, как она работает.

Пока я поджигал, она принесла покрывало и бутылку шампанского, сама открыла его и глотнула прямо из горлышка, проливая на шею. Это было сексуально – всполохи занимающегося огня отражались во влаге на ее коже. Я подошел и сел рядом, пах разрывало давлением.

- Хочешь? - повела она бутылкой в мою сторону. Я кивнул. Она сделала большой глоток и приблизила лицо к моему, а потом прижалась губами и сладкое вино полилось в мой рот, она добавила язык и от всего происходящего у меня зашумело в голове. Треск горящих дров, аромат травяного дыма и сладость шампанского с ее языком, играющим со мной, слились в какую-то непреодолимую дрожь, тело вибрировало от ощущений, я вылетел из реальности. Она уложила меня на спину, стащила футболку и села верхом.

- Я не хочу, чтоб ты напился, мальчик, а вот тетенька может себе позволить. И она тонкой струей вылила шампанское на мою грудь и живот. Пресс сократился от холодных струек, стекающих на покрывало и мне в штаны. Я думал, что разряжусь прямо сейчас, как малолетка. Инна стала слизывать шампанское с моего тела, облизала соски, пупок и дорожку волос до резинки шорт. Челюсть сводило, член почти разрывал ткань одежды, пока она стаскивала с меня шорты и трусы. Я приоткрыл глаза – бутылка снова была в ее руках. Я сглотнул, мотая головой и тогда она облила мой горящий член ледяной струей и резко взяла его в рот. Мой мир треснул, вылетел в космос. Я кончал так яростно в ее рот, будто это был последний раз в моей жизни и после я просто умру. Жар из костровой чаши опалял бок, спина промокла от пота и шампанского, я горел от эмоций, содрогаясь, а она все держала меня губами, скользя по всей длине.

Несколько минут я был так оглушен, что не мог пошевелиться. Она так и сидела на моих ногах, когда я открыл глаза, Инна запивала мою сперму шампанским и меня снова дернуло. Она скинула платье через голову и поползла по мне, приближаясь, сделав глоток она пролила его на мои губы. Прижал ее к себе, глотая и задыхаясь, мой язык ударил в нее, руки схватили ягодицы жестко сминая. Я ввел пальцы внутрь, скользя по горячей влаге всё быстрее. Проникая в нее языком и рукой в едином ритме, пока она горячо не застонала и не упала на меня, стенки сокращались быстро, догоняя мой пульс, она кончала, а я снова возбуждался, не вынимая пальцев из нее, я подвинул ее ниже и вошел. Так мы лежали несколько минут, она дышала мне в шею, мой член был внутри, темнота окутала нас, только искры от кострища поднимались вверх, танцуя в воздухе. Я был оглушен этой близостью, будто я растворился в этой ночи, и в этой женщине.

ПЕТР

- Вкусный коньяк, - ответил я, наливая партнеру Вадиму, мы сидели в лобби отеля, напиваясь. Моё мрачное настроение не располагало к разговорам, но Вадик был рядом все эти 20 лет, и я мог молчать с другом вполне уютно – он считывал меня с полувзгляда.

Вадик только что узнал, что его сестра Алина беременна. Я встречался с ней после первого брака, достаточно долго, пока несколько месяцев назад не огорошила меня тем, что выходит замуж. Она посоветовала мне жить полной жизнью, а не бежать от чувств в рутину. Я еще не начал. Воспоминания и разочарования жгли меня острой иглой. Вот кто-то снова нашел свое счастье. А я за бортом жизни. Никому не интересен.

Моя первая жена дождалась меня с армии. На недельной пьянке в честь моего прибытия, я в каком-то угаре занялся с ней любовью и почти сразу заделал ребенка. Мы поженились, скромно и быстро, Настя подарила мне сына, Глеба. Первое время я был очень счастлив, работал как бешеный, заваливал ее и сына подарками, вниманием, обещаниями.

Мы переехали в город, потому что мне надоело мотаться. Глеб был моим светом и цель сделать его жизнь интересной, яркой и сытой, наполняла меня силами втройне.

Мне всё было интересно с малышом – его первые слова, шаги, улыбки. Когда он болел, я не мог спать ночами от тревоги, просыпаясь на каждый чих. Настя же относилась к сыну посредственно, а я не заметил этого сразу.

Наряды, рестораны, клубы и новое колечко вызывали у нее горячую радость, а Глеб, его капризы и плач вызывали много раздражения. Настя при любом удобном случае, отправляла Глеба к матери в деревню, а сама гуляла по клубам, приходя под утро навеселе. Наш секс был пресным, редким, да мне было и некогда думать об этом: я хотел своё дело, а пока нарабатывал опыт в крупной стройфирме.

В армии по контракту я заработал небольшой капитал и искал, как бы выгодно его вложить. На одном из объектов познакомился с Вадимом, щуплый, дерзкий и смешливый прораб тащился от проспектов с деревянной мебелью и столяр по профессии, в собственном гараже делал красивейшие вещи из бука, липы, сосны и даже тополя.

- За этим будущее, брат, - прикуривая бормотал он, сидя на самодельной табуретке. – Вот увидишь, все нажрутся этих пластиковых красивостей и их потянет на экологическое. Дерево – оно живое, всегда будет в цене. Были бы деньги, я бы цех открыл, на работе моей есть поставщик, они с дорогими коттеджами работают, он мой барный стул какому-то богатому угольщику подарил, тот никому на нем сидеть не даёт, - со смешком рассказывал Вадик. – Все любуется, говорит, сиденье гладкое и удобное, как шелковое, а это тополь, я с обрезки притащил. Поставщик этот, когда видимся, все спрашивает, не буду ли я больше выпускать, да куда мне. Мать одна с сестрой, батя на вахте здоровье потерял, пенсия по инвалидности – слезы одни, я на трех работах. Иногда вместо сна мастерю, утром на работе стоя сплю.