Я же смотрел на всю эту картину, и мне невольно казалось, что «Марина» — это кафе на какой-нибудь глухой сибирской станции, где поезд проходит раз в неделю. И при всём при этом я чувствовал… что-то. Какие-то странные токи энергии, которые не ощущал ранее, притом настолько сильные, что почувствовать их может даже неодарённый. Венеция бесцельно выплёскивала свою мощь — город бурлил. Город злился.

Причём Венеция не делала никому хорошо или плохо, она просто эмоционировала. Истерика — не то слово. Скорее это был немой укор сварливой жены, из-за которого всё семейство на всякий случай ведёт себя тихонько, молчит и просто пережидает это настроение. Тяжесть буквально висела в воздухе, и до сих пор я такого не испытывал никогда.

— Джулия? — я подошёл к кареглазке, которая с победным видом отложила последнюю накладную. — Ты это чувствуешь?

— Да, — тихо ответила девушка. — Как будто Венеция… злится?

— Раньше такое бывало?

— Не припомню.

Я принял ответ коренной венецианки, и снова вышел на улицу — глянуть, не поменялось ли что? Не поменялось. Улицы пустые, на каналах тоже никакого движения. Все заперлись по домам, и даже восторженные туристы, у которых как правило напрочь отбито чувство самосохранения, сегодня решили переждать, пока город успокоится. Странное время.

— Н-да, — выдохнул я, и опять вернулся в ресторан. — Раз делать нечего, пойду на рынок, продуктов втарю наперёд.

— Артур, это бред, — Джулия посмотрела на меня с недоумением. — Рынок, скорее всего, не работает. Сейчас вообще никто не работает, сам же чувствуешь.

— Ничего ты не понимаешь.

— Шеф! — подключился Индзаги. — Синьорина Джулия права. Не ходи никуда, только время потеряешь.

А Билли и Вилли следом предложили покатать какую-нибудь настолку или устроить совместный просмотр фильма. Мол, когда ещё получится вот так, всем персоналом отдохнуть? Однако я для себя уже всё решил.

— Нет, — твёрдо сказал я.

Вышел на улицу и по совершенно пустым улицам двинулся в сторону рынка. Не удивлю, если скажу, что подобная тишина стояла и в соседнем квартале. И в том, что соседний с соседним. В следующем, тем что за ним, и дальше, вообще по всему городу. Ни гондол, ни людей.

Странное чувство. В том плане, что я частенько гулял по ночной Венеции — такой всей из себя загадочной, туманной и аномальной. Но тогда подобная тишина была чем-то само собой разумеющимся, а тут — солнышко светит, птички поют. И от этого невольно накатывает чувство сюрреалистичности. Чувство, что я последний человек на Земле.

Тем не менее до рынка я добрался без приключений и с радостью понял, что мой персонал ошибся. Рынок работал. Все торговцы были на местах — кто-то скучал за прилавком, а кто-то развлекался как мог. Карты, нарды, шахматы.

При этом сами прилавки выглядели как никогда идеально. От нечего делать, синьоры торгаши ударились в мерчендайзинг, и всё вокруг выглядело просто потрясающе: фрукты калиброваны по размеру и цвету, рыбка лежит к рыбке, а на витринах с сырами разложены затейливые инсталляции.

Груды спелых томатов и перцев, пучки сочной зелени, благоухающее свежестью мясо, колбасы на крюках — всё это ждало своих покупателей. Которых не было.

— Синьор Маринари! — заприметил меня один из продацов. — Здра-а-а-а-авствуйте! Идите скорее сюда! Свежая рыба, только что выловили!

— Нет-нет! — подключился второй. — Синьору Маринари нужны помидоры!

— Синьор Маринари, а я только и вас и ждал!

— Синьор Маринари, идите скорее сюда!

Короче говоря, я как первый и единственный посетитель рынка произвёл настоящий фурор. Не буду утверждать, но кажется за моё внимание парочка торгашей чуть было не подралась. Я же поспешил всех успокоить и сказать, что обязательно пройдусь по своему обычному маршруту и всех кого хотел посещу.

А первым делом заглянул к своему любому зеленщику, синьору Дино.

— Странный день, — причитал он, заворачивая в бумагу пучки базилика. — Как есть странный, синьор Маринари. Покупателей вообще нет. Я уж думал, что сегодня до закрытия просижу вообще без выручки. Как же здорово, что вы пришли.

Дино обвёл прилавок широким жестом.

— Берите что хотите, сегодня для вас скидка на всё. Лучше уж отработаю себе в минус, чем угроблю товар.

— Странное что-то в городе происходит, — сказал я. — Так ведь?

— Ну да, — кивнул зеленщик. — Определённо странное. Мы с синьором Алессандро много разговаривали на эту тему и сошлись на том, что город как будто злится. И честно говоря, я такого не припомню за все свои годы в Венеции.

— А почему же вы не попрятались, как все остальные? — спросил я.

— Зачем? — хохотнул Дино. — Мы же торговцы. Венеция благоволит торговцам и любят, когда деньги не стоят на месте. Город любит циркуляцию. Заключаются сделки, кто-то теряет, кто-то зарабатывает, всё течёт, бурлит и… и происходит.

Объяснение так себе, но я решил принять эту правду. Ведь действительно, Венецию можно назвать городом торговцев. Так что как бы она не злилась, вымещать злость на своих любимчиках не станет.

— Держите, — сказал Дино. — С вас полцены…

Я поблагодарил синьора зеленщика, расплатился и пошёл дальше. Торговцы махали руками, предлагали свои товары и наперебой орали о скидках. Что очень и очень кстати. Раз уж я всё равно здесь.

Итого: я зашёл к мяснику и втарил такие куски, каким позавидуют специализированные стейк-хаусы. Урвал три головы вызревшего пармезана у сыровара. У продавца фруктами так вообще выгреб чуть ли не половину прилавка — за такой ценник, да при наличии свободного времени, мы с Индзаги наварим домашних джемов. Часть у себя используем, часть в «Между Булок» отошлём. Не пропадёт, короче говоря! Колбасы, опять-таки, по специальной цене урвал.

Как же приятно, когда каждый норовит всучить тебе скидку! Один за то, что ты просто пришёл. Второй за то, что ты — это ты. У третьего просто настроеньице играло, и он очень хотел поделиться радостью.

Короче говоря, втарился я на неделю вперёд. Насчёт бОльшей части продуктов договорился о доставке, но какую-то, — вроде той же зелени и фруктов, — пришлось уносить прямо с собой. Господа торговцы были любезны предоставить мне собственную гондолу, сами загрузили её и чуть ли платочком вслед не помахали.

Так что уже через пару часов я подплывал обратно к «Марине». В лодке, доверху забитой первоклассными продуктами. Она аж осела почти до края бортов от тяжести. Чуть было не потонул я вместе со всеми этими деликатесами.

— Да ну⁈ — встретила меня Джулия, широко-широко раскрыла рот и выпучила глаза. — Откуда это⁈

— Места надо знать…

На крик Джулии из ресторана высыпали и все остальные. Индзаги, Марселло, Билли, Вилли — все переводили взгляд с меня на продукты и пребывали в истовом шоке.

— Да ладно⁈ — выдохнул Марселло.

А Индзаги так вообще лупил себя по щекам, дабы проверить — не сон ли всё это. Затем с каким-то благоговением вытащил из горы томатов один, втянул ноздрями его запах и сказал, что я гений. Я же попросил ребят разобрать продукты, а сам сгонял в бар за кофе и устроился на летнике.

Джулия, уже разрешившаяся от бремени всяких серьёзных и важных бумаг, пристроилась рядом. Разложила на столе телефоны, — один личный, два рабочих, — и тоже попивала кофе, разглядывая пустые улицы.

Ну а дальше произошло странное. Оба рабочих телефона зазвонили одновременно.

— Артуро, возьми пожалуйста, — всучила она мне один, а сама взялась за второй. — Алло? Да, это ресторан «Марина». Да-да, конечно, слушаю…

— Алло, — ответил я, представился и тут же нарвался на вопрос:

— А у вас доставка работает?

Я же вот о чём подумал: если люди сидят по домам, это вовсе не означает, что они не хотят есть. Это во-первых. А во-вторых, раз люди сидят по домам, значит ребята Рафаэле на понтонах скучают точно так же, как и мы. Только в отличии от нас все они бывшие гондольеры. Со всеми вытекающими.

— Ну конечно же у нас есть доставка, — ответил я.