…так далее, и тому подобное. За этим бормотанием Артём провёл не меньше получаса, после чего наконец собрался с мыслями и вошёл внутрь. Сперва в клинику, а потом через пустую зону ресепшн в кабинет.

— Здравствуйте.

Кабинет был светлым, просторным, и на удивление зелёным. В дальнем углу расположился если уж не дендрарий, то полноценный зимний сад. Фикусы всех мастей и расцветок, кактусы, замысловатые цветы в горшках и даже настоящий кипарис. А молодая девушка с лейкой наперевес как раз занималась тем, что поливала всё это цветущее великолепие.

— Здравствуйте, — поздоровалась она, не поворачиваясь.

— Я пришёл от Артуро Маринари, потому что Артуро Маринари сказал мне сюда прийти, — вздохнул Артём. — Сказал, что мне здесь что-то очень сильно надо…

— Да-да, я поняла, — отозвалась психологиня. — Я слышала, как вы полчаса стояли под дверью и разговаривали сами с собой. Правильно ли я понимаю, что вам нужна помощь?

— Нет, — не колеблясь ни секунды озвучил свою правду Артём. — Вы понимаете неправильно. Помощь мне не нужна, и всё со мной в полном порядке.

— Правда? — спросила девушка, переходя от одного фикуса к другому.

— Правда.

— Ну ладно, — тут она пожала плечами. — В таком случае не буду вас задерживать. Зачем? Если у человека нет никаких проблем, то для чего же мне тратить его время?

Девушка говорила спокойно и ровно, без тени иронии или какой бы то ни было манипуляции. Артём моментально считал, что она и впрямь готова отпустить его.

— Я могу заняться кем-то, кому действительно нужна помощь, — сказала она. — Вы же будете только злиться и раздражаться. А за что на меня злиться? Я ведь просто делаю свою работу, хочу помогать людям и…

И девушку понесло куда-то дальше. Она всё бубнила и бубнила, разжёвывая свою позицию до состояния детского питания. А Артём в свою очередь ощутил… нечто. Странное чувство, которое он никак не мог ни объяснить, ни даже сформулировать. И с непривычки это чувство пугало. А потому:

— Ну я пойду тогда? — спросил Артём.

— Да-да, конечно, идите. Хорошего вам дня!

— Спасибо, и вам.

Сазонов уже развернулся. Сазонов уже сделал шаг в сторону выхода, но тут вдруг решил, что не лишним стоит поблагодарить синьорину психолога.

— Знаете, — сказал он, обернувшись на пороге. — Я хотел бы сказать вам «спасибо». Вы первый адекватный человек, которого я встретил за много месяцев.

— Правда? — хохотнула девушка.

— Ну да! Я вам говорю «не надо», а вы мне «хорошо». И никакого сопротивления, понимаете? Я уже отвык от такого.

— Ну а зачем же мне вас задерживать? — спросила психолог, переходя вместе со своей лейкой в зону кактусов. — Я ведь всё понимаю. Артуро Маринари талантливый человек и мой работодатель, но при этом он ведь не психотерапевт. Он ведь не разбирается в вопросе, верно? Есть проблемы у человека или нет проблем. Всё это он решает, глядя на ситуация через призму собственного опыта, а не профессионализма. Так, — девушка добралась до кипариса и вылила в кадку остатки жидкости. — Вроде бы всё…

А потом обернулась. И улыбнулась. И волосами тряхнула так, что весь мир перешёл в режим слоу-мо, а Артём понял, что его разрывает изнутри на тысячи осколков. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Сазонов смотрел на девушку, а видел как будто бы сам процесс зарождения Вселенной — яркие взрывы, вспышки, звёзды и туманности. Звуковые галлюцинации тоже были тут как тут, и Артёму почудилось, что он слышит хор ангелочков и трели арфы.

— Э-э-э-э, — протянул он, раскрыв рот. — Э-э-э-э…

А тут ещё туча, заслонявшая собой Венецию от солнышка, свалила куда подальше и в окно ударил яркий свет. Он высветил хлопья растревоженной пыли и пролился на девушку, которая с какой-то необычайной грацией поправляла свои очки. Лучи заиграли в волосах психологини, делая их похожими на золотые нити.

— Э-э-э-э…

— Что-то случилось? — нахмурилась девушка. — У вас какие-то проблемы?

— Да, — собравшись с мыслями кивнул Артём. — Проблемы. Кажется, у меня и правда проблемы.

— Правда?

— Да! Да-да-да! И мне очень нужна психологическая помощь. Не знаю, зачем говорю это, — Артём залпом моргнул раз двадцать. — Как будто это делаю не я. Это ведь не в моём стиле и… и… и э-э-э-э-э, — снова затянул Сазонов.

— Ну раз так, то давайте я вам помогу! — улыбнулась девушка.

— Помогите.

— Присаживайтесь на кушетку.

Не в силах отвести взгляд от девушки, — которую, судя по бейджу, звали Каролайн, — Артём послушно попятился назад. При этом странное чувство никуда не делось, а лишь набирало обороты. Артём ловил каждое мгновение и подмечал каждую деталь: как Каролайн улыбается, как двигается, как поправляет выбившуюся прядь волос. И всё в ней почему-то казалось идеальным. Невольно складывалось впечатление, что он — подросток с подносным пушком и острой формой косноязычия, который вообще впервые увидел человеческую женщину, и не уверен, что ему вообще можно с ней разговаривать.

И тут:

— Ыкх! — крякнул Артём, присаживаясь на кушетку. Грыжи и протрузии ему не полагались по возрасту, но после незабываемого опыта работы в качестве чистильщика чаячьего дерьма, спина всё ещё напоминала о себе.

— Ой! — воскликнула Каролайн. — Вам больно⁈ Давайте я вам подушечку подложу!

— Подушечку? — повторил Артём, не веря собственным ушам.

Он тут же вспомнил, сколько раз просил у Ани ортопедический матрас, и сколько раз она отвечала ему поджопником или подзатыльником. А как-то раз грозилась вместо ортопедического подложить ему матрас, набитый стекловатой. А тут вдруг подушечка. Просто так. По доброте душевной.

— Оо-о-о-о-о, — протянул Артём, когда Каролайн в самом деле подоткнула под него подушку, а после сосредоточился на запахе девушке, пытаясь расшифровать духи. — О-о-ооо…

— Чай или кофе сделать?

— А можно? — спросил Артём, но тут же поймал себя на том, что выглядит как затравленный зверёк и поправился: — То есть чай! Но…

— Но дайте я угадаю! — хохотнула Каролайн. — Вы пьёте его без сахара.

— Да!

— С бергамотом?

— Да-а-а! Это мой любимый!

— Сейчас приготовлю, — кивнула девушка и потопала в угол кабинета, где располагалась небольшая кофейная станция и маленький холодильник. — Могу ещё канолли с фисташками предложить! — крикнула она. — Купила по акции, но тут поняла, что мне слишком много! Жалко будет, если пропадут!

— Канолли с фисташкой, — прошептал Артём. — Мои любимые…

Вернувшись в «Марину», я сразу же решил забыться в работе. Кто-то балуется раскрасками антистресс, кто-то мычит на пустоту и жжёт благовония, меня же успокаивает ритмичный стук ножа или перебирание морских гадов. Тем я, собственно, и занялся. Настолько глубоко занырнул в готовку, что даже обеспокоил своим поведение персонал.

— Шеф? — в какой-то момент спросил Индзаги. — А вы чего сегодня такой задумчивый?

— А что не так?

— Ну… просто обычно вы нарезаете креветки с одной скоростью, а сегодня в два раза быстрее.

— Да-а-а-а, — отмахнулся я. — Насчёт брата задумался. Хочу помочь этому болвану, а тот сопротивляется изо всех сил. Думаю вот теперь: придёт он на запись к психологу или не придёт?

— Придёт, — почему-то очень уверенно ответил Индзаги. — Ну… наверное. Раз вы его записали.

— Не факт. Это же Артём! Даже если придёт, то с порога нахамит, нагрубит и скажет, что ему ничего не надо. А потом уйдёт по своим делам.

— Серьёзно? — нахмурился мой су-шеф. — Тогда зачем вы ему помогаете?

— Да сам не знаю, — честно ответил я.

И принялся вспоминать. Сколько помню, Артём всегда был сам не свой. Замкнутый, нелюдимый, но… как бы объяснить-то? Не канонично замкнутый ботан, который с людьми заговорить боится и каждого шороха пугается, а именно что замкнутый себе на уме.

Мне даже кажется, что он начал заниматься этими семейными тёмными артефактами лишь для того, чтобы его оставили в покое. Ведь если ты работаешь с чем-то подобным, то люди автоматом дистанцируются от тебя — боятся, сторонятся и лишний раз подумают, прежде чем лезть со всякими там дружбами.