— Да потому что не каждый род можно уничтожить. Но если это уже делается, то применяются такие методы, что спастись уже нелегко. И вся мощь спящего проклятия, которое бездействовало много-много лет, разом обрушится именно на тебя. И если сама Венеция следит за тем, чтобы жители города не страдали…

— Момент, — усмехнулся я.

И тут же подумал об аномальной ночи. О тех людях, что гибнут на улицах, сходят с ум и прочее-прочее-прочее.

— Интересным образом она следит, конечно, — сказал я. — Не поспоришь, — а после решил: — Синьор Дож, моё решение окончательно. Я как-нибудь сам разберусь с проклятием, и ничего страшного в этом нет…

Более того! Мне даже интересно стало, что это за потусторонняя хтонь решила объявить на меня охоту. Как она работает? Что со мной произойдёт? И тут…

— Стоп! — мне аж страшно стало. — В теории, как вы думаете, это проклятие может заставить меня забыть, как готовить⁈ То есть… не выйдет так, что я не смогу приготовить даже простейшую яичницу⁈

— М-м-м, — задумался Дож. — Не думаю, что тот, кто создавал проклятие и подпитывал его, в этот момент думал о поварских способностях семьи Бачокки.

— Резонно, — кивнул я. — Ну тогда всё просто замечательно! Скажите, есть ещё какие-то моменты, о которых я должен знать? Или, может, у вас остались ком не вопросы?

— О, да, — улыбнулся Дож. — Вопросы есть. И самый главный из них: где будет происходить свадьба?

— Пока не знаю, — ответил я предельно честно, потому что об этом мы с Джулией пока что не разговаривали. — Но думаю, что у меня в ресторане. В «Марине», тихо и по-семейному.

И что-то в моих словах так развеселило Дожа, что тот аж пополам согнулся. Сперва синьор градоначальник похрюкивал, пытаясь сдержать смех, но потом отпустил тормоза и смеялся так, что аж на глазах слёзы выступили.

— Благодарю, — кивал я, ожидая пока Дож закончит. — Благодарю, вы отличная публика…

— Тии-и-и-ихо! — прокричал сквозь хохот Дож. — По-семейному! — и продолжил неистова угорать.

— А в чём дело-то? — уточнил я. — Что смешного?

— Великий Венецианский род! — Дож поднял палец вверх. — Возрождается в маленьком ресторанчике на окраине Дорсодуро? Ну и где мы, по-твоему, уместим всех гостей свадьбы?

— Каких гостей? — уточнил я.

— Всех! — Дож наконец перестал смеяться. — Всех гостей, Артуро. С Российской Империи уже несколько заявочек поступило. Это ведь событие международного масштаба, ты разве не понимаешь?

— Н-да… в таком случае подумаю ещё над этим вопросом. Может, расширю «Марину»? Выкуплю соседнее помещение, арендую улицу.

— Ну да, ну да, — улыбнулся Дож. — Попробуй, конечно, расширь. Только сразу же рассчитывай на две тысячи человек гостей. И ещё… при всём уважении к твоей команде, Маринари, но кто будет всё это дело обслуживать? Кто будет готовить?

— Я! — вырвалось у меня. — Я буду готовить! Сам!

— Ага, — и опять эта ехидная улыбка. — То есть жених всю свадьбу проведёт у плиты? Вряд ли. Знаешь, Маринари, возможно это будет один-единственный день в твоей жизни, когда тебе официально запретят готовить.

— Вот как? — у меня аж бычка включилась. — Дож имеет такую власть?

— Да причём тут я? — хохотнул мой собеседник. — У тебя на это невеста есть. И если она знает тебя достаточно хорошо, то заранее озаботится запретом. И не позволит тебе провести весь праздник с ножом в руках, потому что ты её муж, а не повар на свадьбе.

Я невольно задумался и понял — а ведь и правда. Мало того, что Джулия будет против, что я захочу отдать весь свадебный банкет собственноручно, так ведь она ещё и поддержкой Ани может заручиться. Стол на две тысячи человек — штука трудозатратная. Но как же хочется-то, а⁈

— Дайте мне время подумать, — попросил я у Дожа. — Вскорости вернусь к вам с ответом.

— Пусть будет так, Артуро…

На том мы с ним и распрощались. Я вышел из Дворца Дожа, прошёл по площади и свернул в лабиринт тихих улочек. В голове одновременно крутилась тысяча мыслей. Фамилия, свадьба, гости, запрет готовить… занятый всем этим, я как-то незаметно добрался до «Марины».

И стоило мне лишь открыть дверь и ступить за порог собственного заведения, как вдруг:

— Закрой глаза! — крикнул на меня сестра.

— Ага-ага, — кивнул я. — Закрой глаза, открой рот, знаю я эти приколы…

И знаю их с самого раннего детства. Маленькая Анна Эдуардовна замучила меня своим «закрой глаза, открой рот». Одно время дед пытался научить её готовить, а я был бессменным дегустатором Аниных чудо-блюд. Она подбегала ко мне то с ложкой, то с тарелкой, требовала закрыть глаза, а потом пихала мне в рот всякую гадость. То сгоревшую кашу, то пересоленный суп, то что-то настолько кислое, что я даже не мог понять, что это было. Больно было. Не в физическом плане, а в профессиональном, ведь даже тогда я уже понимал, чем буду заниматься всю оставшуюся жизнь.

Ну и рефлекс на вот эту команду Ани тоже остался. К слову, чуть позже сестра призналась, что готовка её никогда особо не интересовала, и она таким образом просто надо мной издевалась.

— Не-не-не, — сказал я. — Отстань.

— Да реально! — не унялась та. — Закрой глаза! Рот можешь не открывать.

Я вздохнул, но решил довериться. Закрыл глаза, а через несколько секунд:

— Открывай! — крикнула Анна Эдуардовна. — Та-да-а-аааам!

Прямо передо мной стояла Джулия. На ней было восхитительное бальное платье, на сей раз кремового цвета. С печатками. И со шляпкой ещё. Короче говоря, кареглазка выглядела восхитительно! И при всём при этом сама была сбита с толку.

— Даже не спрашивай, — сказала она. — Сама ничего не понимаю.

— Подарочки-подарочки! — заплясала Аня, протягивая мне какой-то конверт. — От печи огарочки!

— Чего? — не понял я.

— Подарочки! — повторила сестра. — Артём вам сделал подарок на помолвку, а я чем хуже? Держи уже!

— И всё-таки? — спросил я у Джулии. — Может, хотя бы догадываешься?

— Неа, — мотнула головой девушка. — Твоя сестра вытащила меня в магазин, выбрала платье и сказала, что нас ждёт сюрприз. Всё.

— Понятно…

Не без подозрения забрав у Ани подарочный конверт, я рванул его и обнаружил внутри два билета в театр. Причём представление должно было начаться уже вот-вот.

— Давайте-давайте! — заторопила сестра. — Вперёд, а то опоздаете!

Что ж. Не самый неприятный сюрприз их тех, которые могла подкинуть бывшая ассасинша. Ассасинка? Ассасинья? Убийца, короче говоря! В итоге мне не осталось ничего иного, кроме как сбегать наверх, переодеться в парадное и под руку с Джулией направиться в театр.

По пути я невольно начал удивляться — и как Аня это провернула? Наверняка применяла силу. Физическую, ага. Но уточнять мне у нее почему-то не хотелось.

Долго ли, коротко ли, мы вошли в театр «Фениче». С улицы его здание выглядело просто как нарядный палаццо с колоннами и широким крыльцом, но вот внутри… внутри это было поистине грандиозное сооружение. Хрусталь, золото, бархат. А особенно меня поразила роспись потолка — старинная карта Венеции со всеми прилегающими островами. Наши с Джулией места оказались в ложе, с идеальным обзором на сцену.

Зал был забит пол завязку. Люди перешёптывались, листали программки и ждали начала представления. В какой-то момент на сцену вышел высокий худой мужчина во фраке и представился распорядителем театра.

— Синьоры и синьорины! Совсем скоро мы начнём наш спектакль под названием «Великие Виноградники»!

— Это что такое? — шепнула мне на ухо Джулия. — Никогда не слышала о таком.

— В связи с последними событиями в городе! — продолжил тем временем распорядитель. — Мы нашли в наших архивах одну очень старую пьесу и по-быстренькому её отрепетировали! Это пьеса была написана двести лет назад в честь великого рода Бачокки! И сегодня, в день возрождения этой семьи, мы показываем её вновь!

Удивлению кареглазки не было предела. И с момента начала представления до самого его конца я её потерял. Она смотрела за игрой актёров с придыханием, то плакала, то смеялась. Ну а ещё бы! Всё, что происходило сейчас на сцене, рассказывало об истории её семьи.