— Самсон, никогда так не делай, — пригрозила Ози, что выглядела ещё забавнее после нашего разговора.

— Не будет, он у нас порядочный, — улыбнулась Мелисса и похлопала меня по плечу. — Честно скажу, жду не дождусь ваших деток. Хочу уже потискать их.

— Так у тебя же есть Эллианора.

— И её ребёночка, и ваших. Детей мало не бывает, — созидательно сообщила она, и уверен, многодетные мамы с ней бы не согласились.

— Тогда… почему ты сама детей не заведёшь? — спросил я.

— Ну, во-первых, я всадница, Самсон. Во-вторых… так получилось, — улыбнулась она, но что-то мне говорило, что в её улыбке было больше грусти. — Так что… вы мои дети. Ты, Серафина, Каталина, Эллианора, Аэль, Жаннель и все-все-все…

— Легче уже своих… — и в этот момент я получил тычок локтем от Ози.

Обернулся к ней и, увидев её недовольный предостерегающий взгляд, смолк. На это Мелисса отреагировала всё той же улыбкой.

— Да думаю, нет тут уже секрета, Самсон. Не может быть у меня детей, вот и всё. Просто не может. Иначе отчего я в тридцать лет, да нерожавшая, ты думал? Столько раз с мужем пытались, и ничего, а теперь его уже и нет почти три века на свете… — выдохнула Мелисса, глядя на танцующих императора и императрицу.

Я могу представить, как происходило расставание с мужем. Она же тоже из простолюдинок была, повитуха. А теперь великая всадница, и муженька… нет, не убили, скорее всего, дали дом, двор и так далее, может, даже низший титул баронетта и запретили даже заикаться о Мелиссе. Ведь небесные всадники — это аристократия, а не грязь. А её о нём.

— Но тут прям судьба сложилась, не дала детей, но дала силу драконов, — оживилась она. — Знаешь, будто духи сами направили меня на этот путь быть всадницей, покуда удача улыбается, а смерть остерегается.

— Прости, я даже не догадывался.

— Да ничего. Откуда ж ты мог догадываться? Даже моё прошлое тайна для всех, кроме вас. Зато можно выбить у Серафины теперь отпуска на много-много лет и нянчить ваших, как своих. Если, конечно, вам нужна будет помощь.

— Думаю, что у Эллианоры будет и так помощь. Вон, та же Жаннель.

— Да, Жаннель, — кивнула Мелисса. — Её-то она точно не бросит. Хотя подходит наше время, и скоро и Серафина, и остальные уйдут со своих мест.

— С чего вдруг? — насторожился я.

— Время, Самсон. Время и… ты не можешь вечно быть Всадницей. Однажды всё равно захочешь свободы и простой жизни, а двести лет — это долгий срок. Особенно у Серафины, которая одна на роду осталась. Но мы о каких-то слишком унылых темах говорим в такой праздник, не находишь? Ози, солнце, я украду твоего муженька для танца?

— Конечно, можете украсть дважды, — кивнула та.

— Ловлю тебя на слове! — подмигнула Мелисса и потащила меня на следующий танец.

Сегодня я вообще был нарасхват, каждая так и норовила потанцевать со мной. Походу, у нас букеты кидают, а здесь с женихом танцуют. Никто даже не боялся, что я ноги переломаю в доспехах, если случайно наступлю (хотя я нормально с координацией дружил).

По итогу праздник лился до вечера, а там уже и факела на длинной ножке, воткнутые в землю, зажгли.

— Жаль, Эллианору ты так не позвал, — между делом сказала Жаннель, когда мы расходились по углам, чтобы просто передохнуть, подумать о великом и набраться сил. Ози так и вовсе проверяла новый лук, слава богу, не на моих слугах.

— Она бы мне отказала, — хмыкнул я. — Если бы только ты не надавила на неё.

— Надавить? На Эллианору? — невесело усмехнулась она. — В её крови больше Хартвель, чем в ком бы то ни было. Ты знаешь, что мы родственницы?

— Да, она рассказывала. И много ещё у тебя таких родственников?

— Достаточно. Наш род широко растёкся по всем родам столицы. Флория — она тоже моя дальняя родственница.

— Да ладно! — посмотрел я с удивлением на Жаннель.

— Да, — кивнула та не без удовольствия. — Зирейя тоже частично с моим родом связана. По… по одной из бабок, насколько помню. Очень дальняя, но кровь. И Юринь.

— Охренеть… много же вы крови намешали другим, — покачал я головой.

— Дали шанс, я бы выразилась. Мы тут все между собой… связаны, как ты понял уже. Быть может, и ты какой-нибудь наш дальний родственник. Только бастард, — бросила она на меня взгляд.

Поэтому ты так зациклена, как и Эллианора, на чистоте крови и аристократии? Только та обижена, что к ней относились хуже, чем к бастардам, а ты просто считаешь, что все из твоего рода?

И, кстати, теперь понятно, откуда теория, что небесными всадниками могут быть только аристократы. Я даже предположу, что это вышло потому, что небесные всадники входили в главнейшую касту зарождающейся империи, а потом и их дети. Но всадники исчезли, кровь разбавлялась, но всё равно держалась в пределах высшей касты. И всё бы хорошо, если бы не… да, бастарды, которые и могли вынести кровь за пределы аристократии. Потому чаще среди аристократов и встречаются всадники, хотя и среди черни попадаются.

А вообще забавно, что они все здесь друг другу так или иначе родня. Реально.

Западное побережье или просто побережье, как его называли в простонародье, и так не было густо заселено, а теперь и вовсе было пустынно. Ни людей, ни повозок, только мёртвые города, деревушки, а дороги, как напоминание о былой жизни, стремительно зарастали травой. И только изредка можно было заметить то тут, то там одинокие группки людей и виверн, которые с некоторой периодичностью улетали в сторону моря.

Одна из таких групп как раз сейчас и сидела в доме старой прибрежной деревушки, травя байки и готовя ужин. Как они говорили, не служба, а сказка: начальство далеко, платят в два раза больше, распорядка строго нет, и ты почти всё время предоставлен сам себе. Хочешь — рыбачь, хочешь — жарь мясо, хочешь — даже выпей, но без фанатизма. Главное, знай, что вылетай каждый раз в сторону моря и наблюдай за красотами водной глади. Особенно сейчас, в начале тёплых месяцев, когда оно особенно спокойно.

Как сейчас.

Один из наездников как раз вернулся с патруля, сев рядом с домом, после чего завёл виверну в стойло и накидал мясо с овощами, которых у них было предостаточно. Чего греха таить, они иногда и сами подворовывали у виверн.

— Я вернулся! — вошёл он в дом.

Его встретил неровный приветственный гул.

— Ты долго, — хмыкнул один из них.

— Да чёт залюбовался и про время забыл, — отмахнулся он. — Так, ну что, кто следующий там… Жошь?

— Да погоди, только же начали! — возмутился тот. — Давай хоть десять минут посидим! Днями смотрим на это море, уже глаза болят!

— Да реально, как будто именно сегодня что-то да случится… — отмахнулся другой наездник.

— А если проверка? — осторожно спросил один из группы.

— Да какая проверка, Карка? Там всадники женятся в каких-то дебрях, всех туда быстро перегнали, — отмахнулся тот. — Сейчас всем вообще не до этого.

— Не, парни, меня сегодня прямо во время карточной игры, значит, выгнали на дежурство, а сами нихрена? Давайте, блин, что за фигня? Я по-честному потопал, и вы…

— Ладно, ладно… — поднял Жошь руки. — Я пойду, хорошо, но потом не просите меня самого «немножко подождать».

Обидно, очень обидно, сейчас ужин почти готов, а ему лететь. В отличие от других именно он, Жошь, совсем не любил это дело. Нет, эта служба была просто подарком небес: двойная оплата и делай что хочешь, но постоянно летать утомляло. Страшно представить, как Небесные Всадники от полётов уставали. Однако ничего не поделать, его дело малое, а за такие деньги…

В этот момент он поднял голову…

И замер в ужасе.

С неба на них спикировала огромная тень. Через мгновение дом рядом с Жошьшем, который заняли наездники, снесло. Разорвало на части, будто карточный домик, оставив на том месте борозду до самой земли. А потом тень налетела ещё и ещё раз, утюжа то место, будто убеждаясь, что никто не выжил.

Несколько минут там царила тишина, нарушаемая лишь падением камней и досок обратно на землю после кошмарной атаки. Казалось, что это место вновь окончательно обезлюдило.