Я прыгнул спиной вперёд, чтобы через мгновение вздрогнуть в кромешной тьме всем телом. Мне ещё казалось, что тварь где-то здесь, рядом, когда я вскочил с кровати, уже наизусть зная, где стоит масляная лампа, а где стоит дверь. В два шага перепрыгнув комнату, я выскочил в коридор, тускло освещённый масляными лампами, и бросился по коридору к одной-единственной двери. Распахнул…

И Мелисса подпрыгнула на месте, глядя на меня такими глазами, какими смотрят на человека, которому осталось жить всего ничего.

Но потом она меня узнала. Узнала и облегчённо выдохнула, сев обратно на стул.

— Духи, Самсон, до смерти доведёшь так выскакивать…

Но мне было всё равно, как там Мелисса, потому что всё моё внимание сейчас было приковано к Эллианоре. К ней и её ребёнку, который аккуратно уместился у неё на кровати рядом.

— Всё… нормально? — с трудом выдавил я.

— Лучше, чем когда-либо. А ты как? Что-то случилось?

— Я… да как-то… кошмар приснился…

— Такое бывает, — она подошла ко мне. — Особенно после такого стресса. Там всякое может присниться.

— Да вот не всякое… — пробормотал я.

Если честно, я даже не помню, когда мне этот урод снился. После случившегося эта огненная фигура появлялась всё реже и реже, эффекты кошмара становились всё слабее и слабее, пока не сошли в ноль, как и его появления. Как будто никогда и не было. И тут он объявился. Опять, здесь, в моей голове и рядом с моим ребёнком. Почему?

Логично предположить, что его привлекал ребёнок.

Я осторожно подошёл к кровати и наклонился над спящей личностью, которая даже не представляла, кем родилась и какие грандиозные планы на её счёт были.

Речь шла о нас, о Небесных Всадниках, мужчинах. О том, что нас надо давить, как тараканов. Так какого чёрта он узнал в тот раз, когда мы встретились в холодных землях? Не Небесного Всадника во мне, что мы все слегка долбанутые на голову? Которые перестали появляться в этом мире?

Судя по тому, что я помнил из быстро выветривающегося из мозгов сна, эта тварь была как-то причастна к исчезновению нас подобных, раз говорила, что нас надо давить, как тараканов. И то, что начали рождаться другие, её явно не обрадовало. Возможно, потому что в нас оно видело проблему, которая однажды решилась, но появилась на горизонте вновь…

Я разглядывал пухлое, слегка странное личико ребёнка, который, кажется, сейчас вообще ни о чём не беспокоился.

У меня были вопросы, много вопросов, типа: почему то нечто восприняло меня как Дилд’Акот-Дайя? Почему оно отпустило меня в тот раз? При чём тут то, что всё закончится им? И как это связано с нами, Небесными Всадниками?

Думаю, ответ на них можно было получить. Если тварь знала Дилд’Акот-Дайя, то и он, технически, должен был знать её. Да только первое — надо найти его замок, который, походу, как телепорт, по всему миру мотается, второе — встретиться с ним лично. И если с первым у меня были идеи, как справиться, то со вторым будут стопроцентные проблемы.

Учитывая, как мы расстались, я не был готов с ним встретиться вновь. Вряд ли дракон простил меня за глаз и за то, что ему пришлось, по факту, признать собственное поражение. И вряд ли я был готов к встрече с ним на равных, чтобы дать отпор и выбить ответ. Всё кончится или тем, что я ничего не узнаю, или тем, что меня убьют. Буквально шансы один к десяти, если не один к ста. Так какой смысл рисковать, когда нет жгучей необходимости?

Или есть?

Я вновь навёл резкость на ребёнка. А потом краем глаза заметил, что Эллианора уже не спит и лежит с открытыми глазами, глядя на меня. Прямо серьёзная такая, что аж не по себе.

— Проведать пришёл, — прошептал я. — А то кошмар приснился, что что-то стряслось.

— Проведал? — так же шёпотом, едва слышно, спросила она.

— Да.

Она кивнула и закрыла глаза, а я выпрямился.

Мелисса всё так же сидела на стуле, искоса наблюдая за мной.

— Не своди с неё глаз, хорошо? — попросил я.

— Естественно, Самсон. У нас тут будет дежурство, пока она не окрепнет, — кивнула Мелисса с серьёзным лицом.

— Просто…

А просто что ей рассказать? Про демона, который мучил меня в кошмарах, я рассказывал, мне не поверили. Я тогда даже портал нашёл к духам, но так нихрена и не узнал толком, так и не выяснил. Дракон, может быть, знал, но к нему я тоже не рискну лезть, а ответом он меня вряд ли удостоит за своё поражение. Короче…

— Просто мне приснилось, что произойдёт что-то нехорошее, — сказал я негромко. — Может, это просто кошмар, а может…

Я промолчал, давая понять, что подразумеваю.

— Никто не спустит глаз с неё, даю слово, Самсон.

Удивительно, как быстро проходят кошмары, едва выглянет солнце. И как они быстро выветриваются из головы, когда ты садишься завтракать. Я с трудом мог вспомнить кошмар, думал, что не забуду такое, а теперь едва-едва мог связать всё произошедшее в голове в единый фильм. И сразу задаёшься вопросом, а чего бояться было?

Тем не менее причина напрячься была, просто не было пока её решения. Безопасного решения. Да, кто-то будет кричать, что надо действовать, но как, против чего и с какими шансами на успех? Это равносильно тому, чтобы бросить работу, всё продать, взять накопления и пойти в казино играть в надежде выиграть. Может, ты и выиграешь, но куда с большей вероятностью выйдешь с голой жопой. А я мёртвым.

И я решил, что буду просто выжидать. Как что-то проявится, тогда и можно будет рисковать, а так, пока у меня лишь сны и глюки, не вижу причин. Один раз уже сунулся, так там врата в ад раскрылись, и обошлось без жертв чисто чудом. В конце концов, может, это кошмар от стресса и моих собственных страхов.

Со вчерашнего дня все заметно поуспокоились. Ещё обсуждали ребёнка, особенно Аэль, которая хвасталась, что смогла его покачать на руках, но уже в разы спокойнее. Эллианоры, кстати говоря, за столом не было, завтрак ей отнесли прямо в комнату, чтобы лишний раз не тревожить.

Графики, патрули и прочее уже успели переставить на годы вперёд. Никто не возмущался, наоборот, казалось, все объединились вокруг роженицы, и «её ребёнок» стал «наш ребёнок». Казалось, что с его рождением даже выражение лиц у всех стало как-то более… спокойным, что ли.

И тем не менее мне не давал покоя один-единственный вопрос, который очень хотелось прояснить. Поэтому, когда никого в коридоре не было, а дежурная медсестра «в этот раз это была Рондо» вышла, я юркнул в комнату к Эллианоре.

— Самсон? — нахмурилась она, лёжа на кровати. Даже приподнялась на один локоть, с какой-то опаской глядя на меня. И на мой меч. — Что ты тут делаешь?

— Хочу проверить кое-что, — заметив её откровенно враждебный взгляд, добавил: — Естественно, только с твоего разрешения, Эллианора.

— Всадник он или нет?

— Да.

— Не слишком ли маленький он для проверки?

— Ну… учитывая, что мы оба небесные всадники, по версии агадарок он с пелёнок будет всадником, и это должно проявиться сразу.

Эллианора, словно разъярённый бык, шумно выдохнула, после чего её лицо смягчилось, и она кивнула на ребёнка.

— Ладно, Самсон, проверяй, раз уж пришёл.

Я кивнул, вытащил меч и протянул ей рукоятью вперёд. Эллианора же осторожно взяла ладошку ребёнка, после чего прикоснулась ею к мечу. На мгновение мы замерли, затаив дыхание.

— Светится, — тихо произнёс я.

— Да? Я не вижу.

— А я вижу, да, он светится, смотри. И подержи.

И пока она держала меч, я метнулся к лампе и погасил её. Комната погрузилась во мрак. И в нём отчётливо был виден очень бледненький, словно вспышка в глазах после яркого света в темноте, силуэт меча.

Я включил лампу обратно.

— Видела? — улыбнулся я.

Эллианора тоже улыбалась.

— Да, я видела, — тихо произнесла она и, когда я забрал меч, пальцами погладила пухлую щёчку ребёнка. — Я знала, что он особенный. Даже без этих проверок и даже без дара… он всё равно особенный.

Ну да, для каждой матери её ребёнок особенный, тут не поспоришь.