— Ну слава богу… — пробормотал я. А то как-то совсем беспокойно становилось от всего этого.

И не успел я оглянуться, как остальные всадницы уже толпились в коридоре рядом со мной. Никто не поздравлял меня с тем, что технически я стал отцом, и на этом спасибо.

Через несколько минут из комнаты вышла Лорейн, обмахивая себя ладонью. Красная, взмокшая, будто сама там рожала.

— Духи, как же это всё было тяжко… — пробормотала она и окинула нас взглядом. Мы все дружно вытянулись вперёд, распахнув глаза и ожидая ещё одной новости помимо удачно прошедших родов. — Это мальчик. Здоровый, крепкий мальчик.

— А-а-ах… — общий выдох то ли облегчения, то ли изумления и радости, а может, всего вместе, учитывая, как мы все ждали новостей.

— Прямо мальчик-мальчик? — протиснулась между всеми Аэль.

— По крайней мере, по анатомии этого тела он точно мальчик, — кивнула она. — Я лично посмотрела.

— Он Небесный Всадник?

— Аэль, я не знаю, это надо проверять, но уже тот факт, что он родился здоровым, обнадёживает.

— Да и откуда сейчас узнать? — сказала Жаннель. — Разве к мечу дать прикоснуться… Кстати, а зайти можно?

— Вам — нет. А вот ему, — Лорейн посмотрела на меня, — да.

— Мне? — удивился я, ткнув на себя пальцем.

— Ну да, ты же отец всё-таки, — она подошла ко мне, схватила за локоть и потащила за собой.

— Лорейн, погоди…

— Не бойся, там не всё так страшно, — улыбнулась она.

— Да нет, просто… — просто как ей сказать? Хотя скажу, как есть. — Просто я последний человек, которого она хочет видеть. Особенно сейчас, в такой момент. Лучше мне вообще не попадаться ей на глаза.

— Не думаю, что сейчас она думает о подобном.

— Думать — нет, но как увидит мою рожу — сразу вспомнит. А она же только-только родила и ей вроде меньше всего надо беспокоиться, не?

— Ты же отец, Самсон, — остановилась она коло двери. — Неужели тебе неинтересно взглянуть на своего ребёнка?

Ну… если не кривить душой… мне было интересно взглянуть на ребёнка. Во-первых, я никогда не видел вот прямо новорождённых, а во-вторых, не видел своих детей, потому что их у меня никогда не было. А тут шанс узреть своими глазами до того, как я увижу от Ози. Как раз будет с чем сравнить, а то вдруг у неё вурдалёнок родится, а я не буду знать, как должен выглядеть ребёнок в норме.

Лорейн открыла дверь и подтолкнула меня вперёд, зайдя следом.

Комната Эллианоры была обставлена, как если не у принцессы, то богатой особы. Светлые тона, комоды, шкаф, туалет (это мебель, если что), зеркало и… кровать, на которой лежала виновница торжества, прижимая к себе небольшой свёрток из белоснежной ткани. Правда, я её едва видел из-за спин других людей: магов, алхимиков и целителей, от которых было не продохнуть. А управляла этим местом явно Мелисса.

— Так, все на выход, дайте матери продышаться и подойти к отцу, — скомандовала она. — Давайте, дело сделано, потом все вопросы, а сейчас дайте свободы и места.

Человек шесть поочерёдно начали выходить из комнаты, пока здесь не остались я, Лорейн, Мелисса и Эллианора. И все три растрёпанные, уставшие и красные, будто рожали тоже втроём. Окинув комнату взглядом, Мелисса поманила меня пальцем.

— Иди сюда, отец семейства… — вздохнула она с расслабленной улыбкой. — Посмотри, что ты тут накуролесил хоть, — и, заметив мой, видимо, встревоженный взгляд на Эллианоре, добавила: — Не бойся, давай, ты же ведь хочешь посмотреть на него?

— Э-э-э… не особо теперь… — пробормотал я. Мне стало как-то не по себе. Какая-то тревога, причину которой я сам не понимал.

В ответ Мелисса на это лишь хохотнула.

— Все вы, мужики, одинаковы… — она подошла, схватила меня за руку и подвела к кровати. — Взгляни, какого воина мы тут выудили…

Эллианора сидела, облокотившись на подушку, укрытая по пояс одеялом. Её волосы были растрёпаны, её лицо выражало бесконечную усталость. В одной руке она держала ребёнка, другой задумчиво водила по его щеке пальцем. И ребёнок… он был странным.

Внешне странным, вообще другим, не похожим на то, что я когда-либо видел. Весь покрытый чем-то белым, сморщенный, будто кожа была сделана из бумаги и… фиолетовым. Прямо конкретно фиолетовым. А ещё голова, она была не нормальной формы, а вытянутой, сразу напомнив мне почему-то египетских фараонов.

— Он… с ним… всё в порядке? — негромко спросил я. — Он… странно… выглядит…

Эллианора посмотрела на меня убийственно яростным взглядом.

— Как странно? — не поняла Мелисса. Лорейн уже была тут как тут, внимательно вглядываясь в малыша с другой стороны кровати.

— Ну… кожа и… он… он фиолетовый. И голова, посмотри на голову, она же… овальная…

Мелисса тихо рассмеялась.

— Это нормально, Самсон. Они все такие после рождения. Станет он и розовеньким, и бархатным, и с круглой головой, но попозже. Так что не беспокойся. И расслабься уже, а то у меня ощущение, что тебя сейчас удар хватит. Возьми его.

— Взять?

— Да, возьми его, — кивнула она и наклонилась к кровати. — Эллианора, солнце моё, давай дадим отцу подержать его проделки.

Она посмотрела волком на меня, потом на Мелиссу, после чего нехотя позволила забрать у себя свёрток.

— Уронишь — лицо обглодаю, — хрипло произнесла она.

— Не уронит, — успокоила её Мелисса. — Ставлю свою душу, что всё будет хорошо.

Свёрток был совсем маленьким. Он помещался на ладонях Мелиссы, чуть ли не терялся в них, когда она осторожно протянула его мне.

— Бери, вот так, сначала… ага, этой рукой и… молодец, вот этой, да… — и свёрток оказался у меня в руках.

Что я чувствовал в этот момент? Не знаю, наверное… пустоту. И тревогу. И какое-то опасение. И вообще, не мне надо доверять ребёнка, у меня руки из жопы, не дай бог ещё уроню его. Тем более сейчас, когда у меня руки окаменели и стали какими-то неуклюжими. Но и прижать его крепче мне было страшно, потому что я… не чувствовал его. Вернее, чувствовал, но ребёнок казался настолько хрупким, что вот-вот, ещё немного, и я его вообще сломаю.

— Ну как? — спросила Лорейн.

— Что, как?

— Что чувствуешь? — подсказала она.

— Ничего.

— Совсем ничего? — удивилась она.

— Ничего, — повторил я негромко.

Ничего, кроме тепла в груди и какого-то непонятного головокружения, будто вот-вот сам потеряю сознание. Взгляд цеплялся за эти маленькие закрытые глазки, маленький носик, эти маленькие губки и большой лоб. Странный, жуткий, мне даже как-то не по себе. Это можно было сравнить…

Я не знаю, с чем это сравнить. В этот раз примеров у меня не было.

Не знаю, насколько я завис так. Я просто вглядывался в лицо и думал: а ведь я был таким же. Таким же мелким, беспомощным и крохотным, который не понимал, что такое добро и зло, а просто жил, существовал. Он же совсем мелочь беззащитная, которая даже если захочет, ничего не сделает. Это…

— Странно…

— Что странно? — спросила мягко Мелисса.

— Он маленький.

— Естественно. Он ведь только родился.

— Я ничего не чувствую.

— Такое случается, ты не первый и не последний. Присядь, давай, держи стул, — подставила она его мне. — Вот так. Вот. А теперь коснись его пальцами.

— Зачем? — посмотрел я на неё удивлённо.

— Так надо, просто коснись. Осторожно, как будто касаешься паутинки, которая может в любую секунду лопнуть. Вот… так… да, чувствуешь? Какой он тёплый?

Я почувствовал не только, какой он тёплый, но и как он слегка заворочался, и отчего-то вздрогнул. Было странно чувствовать нечто такое хрупкое и живое у себя на руках. Я пытался это сравнить с кошкой или маленьким щенком, но не получалось. Мозг слегка коротило, и он отказывался так воспринимать ребёнка в руках. И, сидя так на стуле с ним на руках, я даже не заметил, как комнату покинули Мелисса с Лорейн, оставив нас втроём. Понял это, когда меня окликнула Эллианора.

— Что скажешь?

— А? — я как будто пришёл в себя. — А где они?

— Они ушли, оставили нас «наедине», — саркастически произнесла она.