Вторая встреча с колдунами состоялась через два дня в той же ресторации, в том же дальнем кабинете. Только на сей раз стол был пуст. Ни расстегаев, ни графинчиков, ни икры на колотом льду. Один лишь чайник с остывающим чаем, к которому никто не притронулся. Кустодивов сидел по правую руку от Затворского, застёгнутый на все пуговицы, и глядел на меня с ещё большей неприязнью.

— Итак, Михаил Дмитриевич, — Затворский улыбнулся. — Коллегия рассмотрела наше предложение?

— Рассмотрела. — Я сел напротив и сложил руки на столе. — Условия следующие, господа.

По мере того, как я озвучивал им требования Корша, лица у них всё больше и больше вытягивались. Затворский поджимал губы, а Кустодивов состроил такое выражение лица, будто собирался меня убить на месте.

— Вот цена вмешательства, — подвёл я итог. — Иной предложить не можем.

Почти минуту в кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивает фитиль в лампе.

— Это неслыханно, — первым отмер Затворский. — Вы предлагаете нам добровольно надеть ошейник. Списки, освидетельствования, инспектора-с! Да вы понимаете, что такое колдун в казённом реестре? Это готовый список для каторги, как только ветер наверху переменится. Нет, Михаил Дмитриевич. Такую цену не платят за помощь. Такую цену платят разве что за собственные похороны.

— Щенок! — Кустодивов не выдержал и грохнул сухим кулаком по столу так, что звякнул чайник. — Я говорил, Владислав, говорил тебе, что с Коллегией нельзя садиться за один стол! Триста лет Круг жил без государевых печатей и ещё триста проживёт! А ты… — Старик повернулся ко мне, и лицо его пошло багровыми пятнами. — А ты, значит, явился нас в стойло загонять? Молокосос! Да я таких, как ты…

Воздух вокруг его пальцев потемнел, как маленькая грозовая туча. Я почувствовал, как стремительно набухает злое, колючее плетение. Старик в ярости уже не заботился ни о приличиях, ни о последствиях.

«Позволишь?» — деловито осведомился Захребетник.

«Сам справлюсь».

Я не стал даже вставать. Просто открыл резерв и надавил сырой силой. Пламя в лампе легло набок. Недостроенное плетение Кустодивова лопнуло, будто гнилые нитки, и рассыпалось гаснущими искрами. Старика вдавило обратно в кресло, чайник жалобно задребезжал, а на перстнях Затворского один за другим тускло вспыхнули камни.

— Не стоит усугублять ваше положение, господа, — сказал я, не повышая голоса. — Оно и без того незавидное. Нападение на сотрудника Коллегии будет стоить вам не каторги, а жизни.

Убрав давление, я встал. Кустодивов хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Затворский сидел неподвижно, и на ухоженном лице не осталось ни следа от «своего парня».

— Условия вы слышали, — сказал я уже от двери. — Честь имею.

И вышел, притворив за собой дверь.

Корш, выслушав мой доклад на следующее утро, только пожал плечами.

— Ну и пусть поубивают друг друга, — равнодушно сказал он. — Меньше работы третьему отделу. А выживших отправим на каторгу, там давно по ним скучают.

И мы с Захребетником были с ним полностью согласны.

Утром в воскресенье, когда я спустился к завтраку, Ирина Харитоновна передала мне записку. Серж Трубецкой сетовал, что я давно не появлялся на гонках, интересовался, как скоро собираюсь это сделать, и намекал, что Елизавета Фёдоровна заезд с моим участием уж точно не пропустит.

Я вздохнул. Щекотливая ситуация.

Мне очень хотелось увидеть Лизу! Но коль уж я приеду на гонки, наблюдать за ними среди зрителей не получится, придётся участвовать. А это означает соревноваться с Трубецким — по-прежнему главным фаворитом.

В том, что Захребетник обгонит Сержа чего бы это ни стоило, я не сомневался. Когда он впадает в азарт, на последствия плевать хотел. Он машину хоть в воздух поднимет — ухом не поведёт. А разгребать последствия предстоит мне.

«Да ладно, — фыркнул Захребетник. — Придумаешь что-нибудь».

«Что? — вздохнул я. — У меня на твои фокусы уже фантазии не хватает! Серж — не идиот Лопухин. Он на трассе с детства, на устройстве автомобилей помешан. И какими бы друзьями мы ни были, Серж рано или поздно просто обязан заподозрить, что со мной и моей машиной что-то не то. Не говоря уж о том, что обгонять людей, применяя твои способности, просто-напросто нечестно».

«Ой, всё! — Захребетник у меня в голове скривил кислую мину. — Ну хочешь, я пообещаю, что не буду обгонять Трубецкого? Приду вторым, так и быть. Такой вариант тебя устроит?»

«Нет».

«Почему?»

«Потому что ты не удержишься и всё равно придёшь первым».

«Удержусь! На что хочешь спорим!»

«Ты мне и так уже желание должен».

«Вот как раз и будем квиты! Миша, ну хорош ломаться. Неужели думаешь, я не вижу, что мысленно ты уже собрался на гонки? Заодно и костюм обновишь, Лиза тебя в нём не видела. Зря шили, что ли?»

Костюм для гонок у меня действительно был, я сшил его в начале лета. По примеру того, что носил Серж, — немного изменённый костюм для верховой езды. Надеть обновку, правда, ни разу не пришлось, не до гонок было.

Примерив костюм, я расстроился. Плечи у меня раздались вширь, пиджак оказался тесен.

«Возмужал, — прокомментировал Захребетник. — Боевыми заклятиями кидаться — это тебе не за бабочками гонять. Ну ничего, один раз надеть сгодится, а после портному отнесёшь, чтобы пошире сделал».

Зубов, увидев меня в костюме для гонок, естественно, увязался со мной. Принцесса, протолкавшись к двери первой, запрыгнула в автомобиль раньше, чем к нему подошли мы. Пришлось Зубову довольствоваться задним сиденьем.

Погода радовала — в Москву пришло бабье лето. Солнышко грело, знакомые гонщики приветливо со мной здоровались, Серж при виде меня расцвёл и азартно потёр руки.

— Ну наконец-то! — Он хлопнул меня по плечу. — У нас тут в последнее время появилось столько новеньких, которые о господине Скуратове слышали, но не видели, что я, признаться, иной раз сам начинаю сомневаться в твоём существовании.

— Зря, — улыбнулся я. — От меня так просто не избавишься.

Разговаривая с Сержем, я незаметно оглядывал ряд автомобилей, стоящих возле трактира. То есть я думал, что делаю это незаметно.

— Не приехала ещё, — понимающе обронил Серж. — Но, полагаю, уже вот-вот.

Он как в воду глядел: буквально через минуту показался знакомый автомобиль.

Принцесса вопросительно гавкнула.

— Можно, — кивнул я.

И Принцесса во весь опор помчалась встречать Лизу.

Едва шофёр, поставив автомобиль, вышел, распахнул заднюю дверь и подал княжне руку, Принцесса бросилась к ней.

— Ах, — вскрикнула Лиза. — Пуся, аккуратнее! Не напугай Барсика.

Она прижала к себе котёнка — изрядно, надо сказать, подросшего. Это заметил не только я.

— Что-то мне подсказывает: в скором времени таскать котёночка на руках Её Высочество не смогут, — рассмеялся Серж. — Придётся выделять для этой цели носильщиков.

Котёнок, впрочем, и не думал пугаться Принцессу. Наоборот, при виде неё он радостно замяукал и принялся вертеться у Лизы в руках, требуя, чтобы его отпустили.

Лиза осторожно поставила Барсика на землю. Он немедленно подскочил к Принцессе и, смешно поднявшись на задние лапы, принялся тереться лбом о её морду.

— Не волнуйтесь за котёнка, Елизавета Фёдоровна, — сказал я, подойдя к Лизе вместе с Трубецким. — Они с Принцессой хорошо знакомы.

Лиза улыбнулась и поочерёдно подала нам руку для поцелуя.

— Здравствуйте! Михаил Дмитриевич, Сергей Павлович. — Говорила она сдержанно, но глаза светились радостью. — Очаровательная картина, не правда ли?

Лиза перевела взгляд на Принцессу и Барсика. Вокруг уже собирались любопытные. Доносилось растроганное аханье дам и солидные комментарии кавалеров: снежный барс, господа! Да-да, это самый настоящий ирбис, я сразу его узнал.

— Вы назвали котёнка Барсиком? — спросил я у Лизы.