— Ничего. Мы тоже скоро будем.

Я прибавил скорости.

«Стык» колдуны устроили в подмосковных Черёмушках. Там, за пределами города, некий предприимчивый купец выстроил кирпичный завод. Торговля пошла бойко, он заложил ещё два корпуса, но месяц назад скоропостижно скончался, и стройка остановилась — наследники делили капитал.

Запах дыма мы почувствовали уже на подъезде. Приблизившись к заводу, увидели, что валит он густо, но огня вроде бы нет.

— Потушили, — крикнул мне Ловчинский, стоящий в оцеплении. — Эти черти барак подпалили, где рабочие живут! Хорошо, что те заметили сразу, потушить сумели раньше, чем разгорелось, — а там уж мы подъехали. Рабочим велели убираться подальше, а сами щиты держим, чтобы нового пожара не допустить. Здесь мы с Колобком, твои на той стороне.

Ловчинский махнул рукой.

Между недостроенными корпусами завода и деревянными бараками растянулась цепочка людей, я узнал Колобкова и его подчинённых. Они выставили щит, отражая магические удары и молнии, долетающие со стороны колдовского побоища.

Битва шла на строительной площадке, в остовах недостроенных корпусов. Одна группа колдунов нападала, другая оборонялась. В кирпичные стены летели удары, горели строительные леса. Пахло дымом и юшкой.

Мои люди растянули вторую цепочку, огораживая сражение от стоящих за пустырём сенных сараев.

Разумно. Если сараи вспыхнут, их уже не потушишь, пожар в считанные минуты перекинется на село.

— Почём зря лупят, ваше высокоблагородие, — доложил мне запыхавшийся, утирающий пот Соболев. — Не меньше десятка человек уложили, а останавливаться не думают — злые, как собаки. Я так мыслю, что, покуда друг друга навовсе не изведут, не угомонятся.

Василиса, бросив шляпку и веер в машине, подхватила длинную юбку и кинулась помогать Распашным держать щит. В него, словно в подтверждение слов Соболева, ударила шальная молния.

Я быстро осматривался. Между груд щебня и кирпича виднелись мёртвые тела — это были те, кому повезло не превратиться в горку пепла.

«Одни засели внутри корпуса, другие пытаются их оттуда выбить, — прокомментировал Захребетник. — Силы, насколько понимаю, примерно равны».

— Стоять! — донёсся до меня голос кого-то из Распашных. — Куда?

Оказалось, что уставший воевать колдун решил дезертировать. Он улепётывал с поля боя ползком, на четвереньках. Соратники его исчезновения в горячке не заметили, а мимо моих людей он, видимо, рассчитывал проскочить, обойдя щит подальше. Но не тут-то было.

— Не убивать! — приказал я.

И накинул на дезертира магическую сеть.

Принцесса понятливо сорвалась с места. Подбежала к пленному, схватила за шиворот, притащила ко мне.

Я надел на колдуна наручники, наставил револьвер и предупредил:

— Государева Коллегия. Дёрнешься — убью на месте. Откажешься говорить — убью раньше, чем дёрнешься. Отвечай: кто засел внутри корпуса? Круг вещих?

— Никак нет, ваше благородие, — неожиданно писклявым голосом отозвался колдун. — Круг вещих — это мы. Прибыли со слабосилками честный благородный разговор вести, они нас сами позвали. Сказали, что их будет пятеро и чтобы мы тоже впятером приходили. Мы, конечно, ответили, что придём впятером, а сами все собрались — чтобы слабосилков задавить. Кто ж знал, что они, подлюки, подготовятся! Уже на подходе, у забора, ловушки расставили. А после как давай по нам из недостроенного дома лупить!

— Честный благородный разговор, значит, — усмехнулся я. — Ну да, именно так их обычно и проводят. И сколько народу в корпусе?

— Было два десятка. Сейчас-то уж, понятное дело, меньше.

— А ваших сколько осталось?

— И наших столько же.

— То есть силы пока равны? А почему же ты сбежал? Неужели не хочется победить?

— Да мне и до этого не больно хотелось. — Колдун отвернулся. — Я-то думал, мы здесь в пять минут управимся! Кто ж знал, что оно так обернётся? Наши обозлились, что сладить с слабосилками не могут, и бонбу против них готовят.

— Что-что? — не понял я.

— Бомбу, по-видимому, — сказал прислушивающийся к разговору Соболев. — Так эти неучи называют объединённый удар. Стену проламывать будете?

— Ага. — Колдун поёжился. — Вот я и решил в сторонку отойти. Это ж, ежели не убьют, то кирпичом прилететь может! А купол у меня слабенький.

— Потрясающая доблесть, — брезгливо обронил Соболев.

— Михаил Дмитриевич! — донёсся до нас звонкий голос Василисы. — Колдуны в кучу сбились! Сейчас что-то…

Ба-бах!

Земля под ногами содрогнулась. Недостроенный корпус, где засели обороняющиеся, окутали магические искры.

Когда осела рыжая кирпичная пыль, стало видно, что одной стены у корпуса, по сути, больше нет. Пролом в ней выглядел так, словно сквозь стену на полном ходу проехал Овечкин на броневике.

Из корпуса доносились стоны и проклятия. Но и нападающим операция обошлась недёшево: я насчитал всего троих, оставшихся стоять на ногах.

— Так и знал! — всхлипнул дезертир за моей спиной. — Так и думал, что добром не кончится!

— Пауки в банке сожрали друг друга, — резюмировал я. — Вяжите уцелевших. Не так много их осталось.

— Боевая магия, господа шарлатаны, это вам не понос насылать на докучливую тёщу, — выговаривал Соболев, стоя перед шеренгой упакованных в наручники, сидящих на земле колдунов. — Объёдинённый удар, к вашему сведению, годами отрабатывается! Для нанесения оного атакующий отряд должен быть слажен, каждый из магов должен чувствовать плетение каждого. А вы слыхали звон, да не видали, где он, — вот и вышло у вас то, что вышло.

Колдуны насупленно молчали.

Медики из прибывшей заранее кареты скорой помощи перевязывали им раны, вправляли вывихи и накладывали мазь на ожоги. По полю боя ходили Колобков с Ловчинским в компании колдуна-дезертира и записывали имена и фамилии тех, кому уже никакая скорая помощь при всём желании помочь не могла.

Как совершенно верно сказал Соболев, заклятие объединённого удара — штука, безусловно, эффективная, но в неумелых руках чрезвычайно опасная.

Правильное плетение, созданное одновременно несколькими магами, способно снести крепостную стену. Неправильное плетение работает непредсказуемо и может не только разрушить препятствие, на которое нацелено, но в равной мере навредить осаждённым и атакующим — что мы, собственно, наблюдали.

Заклятие, которое колдуны изобразили вместо объединённого удара, вместе с частью стены уничтожило большинство как засевших внутри корпуса, так и нападающих. Уцелело восемь человек, не считая дезертира, и ещё двоих увезли в больницу с тяжёлыми контузиями.

— Что с нами теперь будет, ваше благородие? — осторожно спросил щуплый рыжий колдун, баюкая перевязанную руку.

Я пожал плечами.

— Каторга. Чего же вам ещё?

Колдуны зашумели.

— Каторга?

— Как так?

— За что? Мы ничего такого…

— «Ничего такого»? — повысил голос я. — Столько народу перебить — за это, по-вашему, ордена положены?

— Это не мы!

— Они первые начали!

— Мы не хотели!

— А ну, тихо! — прикрикнул я. — Замолчите, слушать тошно. На что вы рассчитывали, понятно — каждая из сторон собиралась уничтожить другую превосходящими силами, подчистить место преступления и скрыться. Тот удивительный факт, что вы, планируя подлость, не рассчитывали столкнуться со встречной подлостью, я могу списать разве что на ваше тугоумие. А в результате этой неосмотрительности вместо коварного убийства нескольких человек случилось глобальное побоище, и отвечать за него предстоит тем, кто уцелел. От лица Государевой Коллегии я могу пообещать, что ответите вы по всей строгости закона… На этом всё! Володя, прикажи своим, чтобы паковали этот сброд. Можешь наш броневик взять, туда как раз все поместятся.

Утро понедельника выдалось серым и влажным, из тех, когда Москва никак не решит, лето ещё на дворе или уже осень. Я оставил автомобиль на привычном месте, поднял воротник и зашагал к управлению. Сегодня меня ждал не слишком радостный день: за время командировки накопилась целая гора бумаг, которую я всё никак не мог разгрести.