Он поморщился, но не от выпитого, а от неприятной темы.

— Часть слабосилков объединилась и начала оспаривать главенство. Случился безобразный скандал, какого не было на моей памяти. Голосов, чтобы сместить Кустодивова им не хватило, но нервов они потрепали нам немало.

— И вы хотите с моей помощью привести в чувство?

«В стойло, — не мог не влезть Захребетник. — Он хочет вернуть их в стойло, чтобы не рушили устоявшийся порядок».

— Нет, Михаил Дмитриевич, — он покачал головой. — Тут вопрос в другом. Во время этих событий я почувствовал чужую волю, направляющую слабосилков. Слишком синхронно и вовремя они действовали, когда друг друга поддерживали старые враги. Понимаете? Ими кто-то умело дирижировал, разыгрывая заранее спланированный спектакль. Даже их проигрыш был предопределён, чтобы добавить участникам злости и дать им повод затаить обиду.

— У вас появилась оппозиция, Владислав Валерианович, так? И она пытается отжать у вас власть над Кругом.

Затворский скривился.

— Не в этом дело.

«В этом, в этом, — прокомментировал Захребетник. — Руками Коллегии хочет расправиться с неугодными, хитрец какой».

— Я бы не стал обращаться к вам, Михаил Дмитриевич, по такому поводу. Поверьте, у меня есть методы для разговора с ними. Не слишком законные, но я хорошо умею подчищать за собой следы. Но есть ещё несколько моментов, заставивших меня пригласить вас на ужин.

— Что же, я слушаю.

— Во-первых, некоторые слабосилки перестали быть таковыми. Они скрывают возросшую мощь и возможности, но мы точно знаем, что их уровень заметно повысился. Будьте уверены, в городе сейчас почти в два раза больше сильных магов, чем раньше.

— Вы точно в этом уверены?

— Абсолютно. Они неопытные и не всегда держат контроль. Я точно знаю насчёт нескольких человек, но их наверняка больше. Для меня это стало крайне неприятным сюрпризом.

— Как такое может быть? Откуда они могли получить силу?

— Специальные эликсиры, — пожал он плечами, — или какой-нибудь Некрономикон. Или опытный колдун большой силы, сделавший их учениками. Я сам склоняюсь к последнему.

— Почему?

— Из-за второго момента. Некоторые из бывших слабосилков, видимо, научились смертным проклятиям. Да-да, Михаил Дмитриевич, я сначала тоже не поверил. Но как минимум три трупа на их счету.

— Кого они убили?

— Знахарку и двух учеников мастера амулетов. И тут есть третий момент: они начали предлагать «защиту» другим слабосилкам и мелким тёмным. Мол, вы платите нам — и с вами всё будет в порядке. А откажетесь — и может произойти всё что угодно.

«Рэкет? — хмыкнул Захребетник. — Всё интереснее и интереснее. Ну-ка, дай мне, Миша».

Он перехватил управление и спросил у Затворского:

— А раньше за «крышу» они платили вам?

Тот поджал губы.

— Какую «крышу»? Не понимаю, о чём вы, Михаил Дмитриевич.

Но под тяжёлым взглядом Захребетника колдун передёрнул плечами и неохотно сказал:

— Если вы про «наставническую десятину», то да. Раньше они платили её нам. И уже случилось несколько стычек с весьма неприятными последствиями. Сами понимаете, открытое противостояние не нужно ни вам, ни мне. А между тем ситуация катится именно к нему.

«Просто отлично! — Захребетник недовольно рыкнул. — Только войны банд колдунов нам не хватает в столице».

— Так что исключительно от Коллегии зависит, чтобы в Москву вернулась тишина, — Затворский понизил голос и перешёл на вкрадчивый тон. — Поймите, Михаил Дмитриевич, если вы не вмешаетесь, будет плохо всем. Начнётся война, тихая, подковёрная, но оттого не менее кровавая. Заденет обычных обывателей, пойдут слухи, газетчики раздуют панику. Оно вам надо? Так что вмешаться в ваших же интересах.

Он развёл руками, сверкнув перстнями, и выразительно посмотрел на меня, будто это он оказывал мне услугу.

«Ловко излагает, — хмыкнул Захребетник. — У него в Кругу крысы завелись, а спасать амбар должна почему-то Коллегия. Причём бесплатно».

Я отпил морса и неторопливо промокнул губы салфеткой.

— Красиво говорите, Владислав Валерианович. Но давайте называть вещи своими именами. У вас внутри Круга завёлся сильный конкурент, справиться с которым вы не можете. И теперь желаете переложить собственные затруднения на плечи Коллегии. Чтобы мы вычистили ваших «крыс», а вы вернулись к прежней спокойной жизни и «наставнической десятине».

Улыбка Затворского чуть увяла.

— Вы упрощаете, Михаил Дмитриевич.

— Отнюдь, — я отставил стакан. — Постороннее вмешательство, милейший Владислав Валерианович, штука не бесплатная. Если Круг вещих желает, чтобы государево ведомство разгребало его внутренние дрязги, придётся заплатить некоторую цену. Поэтому спрошу прямо: что Круг готов сделать в ответ?

Колдун откинулся на спинку стула. Пальцы его сцепились в замок, и он молча разглядывал меня, словно прикидывая на весах.

— Хорошее отношение, Михаил Дмитриевич, — сказал он наконец. — Не спешите усмехаться, это дорогого стоит. Круг сохранит статус-кво: никаких смертных проклятий, никакой крови, тишина и благолепие. Слабосилки сидят по своим углам, серьёзные люди блюдут кодекс, Коллегия отчитывается наверх о спокойствии в столице. Все довольны. И заметьте, — он поднял палец, — в интересах самой Коллегии, чтобы Круг остался в прежнем составе. Мы для вас понятны и предсказуемы. А те, кто рвётся на наше место, — нет.

«Перевожу с колдунского на русский, — прокомментировал Захребетник. — Сохраните нам кормушку, а мы обещаем хорошо себя вести. Щедрость неслыханная!»

— Я услышал ваше предложение, Владислав Валерианович, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Коллегии надо рассмотреть его со всех сторон. Не обещаю, что рассмотрение будет скорым, но гарантирую, что оно будет внимательным.

— Большего пока и не прошу! — Затворский тоже встал и снова засиял радушием. — Рад был знакомству, Михаил Дмитриевич. Искренне рад. Экипаж доставит вас домой.

Слово своё невысокий подручный с золотым зубом сдержал: довезли меня со всем комфортом и высадили у самого крыльца.

«Ну и как тебе ужин?» — поинтересовался я у Захребетника.

«Уха была отменная, — серьёзно ответил Захребетник. — А вот десерт они нам подали с гнильцой. Завтра Коршу доложим, пусть у него голова болит, что с этими артистами делать».

Утром я первым делом направился к начальству. Иван Карлович выслушал мой доклад о ночном ужине, откинулся в кресле и издал звук, средний между смешком и фырканьем.

— Хм! Что, ко мне побоялись напрямую обращаться? Решили к тебе клинья подбить?

Я кивнул.

— Ишь чего захотели. — Корш побарабанил пальцами по столу. — Нашими руками жар загребать. Коллегия им, изволите видеть, конюшню вычистит, а они за это милостиво пообещают вести себя прилично. Да мы их и так терпим только из милости государя! Весь их Круг вещих существует ровно до тех пор, пока государь считает, что они такие же подданные, как и остальные. А они, вишь, вообразили себя стороной переговоров. Партнёрами-с!

Он поднялся, прошёлся вдоль стены с картой, утыканной флажками, и остановился напротив меня.

— Передай им вот что, Миша. Коллегия вмешается лишь в одном случае. Если Круг вещих выйдет из тени в официальный статус. Первое: кодекс их принимается не как добрая рекомендация, которую всякий трактует в свою пользу, а как безусловные правила. С ответственностью за нарушение перед законом. Второе: все колдуны, ведьмы, знахарки и прочие шептуны проходят регистрацию в Коллегии. Поимённо, с освидетельствованием способностей. Третье: ежегодная отчётность и допуск наших инспекторов на их собрания. Хотят, чтобы государево ведомство их защищало, — пусть живут по государевым законам. Всё. Иных условий не будет.

«Ай да Корш! — восхитился Захребетник. — Одним махом: и колдунов под учёт, и Круг под надзор. Вот и правильно, так с ними и надо. Но, помяни моё слово, не согласятся они».

— Понял, Иван Карлович. Сделаю.