Я поднял и опустил подбородок, проверил, не цепляют ли нащёчники шею. Уже через несколько секунд под бронзовой чашей стало жарко. Я усмехнулся. На солнце будет ещё веселее. Невольно вспомнил, как пару часов назад вспорол на голове у капуанского парнишки скальп (наконечником копья). Жара будто бы слегка отступила. Я несильно постучал по шлему ладонями. Бренн ухмыльнулся и предложил рубануть меня по голове мечом: несильно, плашмя — чтобы я привык к новым ощущениям. Я его просьбу отклонил. Снял шлем и вытер со лба капли пота. Звуки дыхания стихли, а шутки Бренна зазвучали в привычном тембре.

Бойцы у соседних стоянок уже вставали со свих мест, вооружались. Команда пока не прозвучала, но я сообразил: отдых окончен. Заметил, как Требий убрал меч в ножны и сунул за пазуху оставшийся после обеда кусок лепёшки. Виромар подтвердил наши догадки: сообщил, что капуанцы оживились — наблюдатели сообщили, что большая часть капуанского отряда уже двинулась вдоль подножия Везувия; новому бою быть и уже совсем скоро. Вот только нашему отряду командование выделило место на уже знакомом фронте: на том самом узком участке дороги, где передовые отряды Эномая сегодня первыми вступили в битву.

Командир посмотрел на Бренна и сказал:

— Бери парму Боспорца. Пойдёшь с нами.

Бренн недоверчиво моргнул.

— Да!!! — воскликнул он.

У меня зазвенело в ушах, покачнулись ветви деревьев над головой, бойцы соседних отрядов повернули в нашу сторону лица.

Отряды строились и организованными колоннами покидали лагерь: один за другим. Мы снова вышли на дорогу вслед за отрядами Крикса. Вот только наши пути тотчас разошлись: мы двинулись по дороге, а другие отряды сворачивали вниз по поросшему травой, кустами и деревьями склону. Лишь один отряд последовал вместе с нами (тот, который мы сменили на передовой в прошлой битве) — отряд под командованием Катугена (имя этого бывшего гладиатора я хорошо запомнил: в людусе Батиата он обитал в соседней с нашей комнате). После прошлого боя отряд Катугена понёс чувствительные потери: в строю осталось восемь человек. Этот заметно поредевший отряд Эномай придал нам «для усиления».

Эномай уже изложил на план грядущего сражения и наше в нём место. Наблюдатели сообщили, что около сотни капуанцев не пошли с основным отрядом и остались в лагере у дороги. Поэтому Спартак разделил и наши отряды. Главную часть своего войска он вставил против врагов, готовившихся штурмовать склоны. Нашим отрядом (при поддержке бойцов Катугена) он перекрывал дорогу той самой оставшейся внизу сотне. Виромар сформулировал задачу чётко: стоим, держим строй и сдерживаем капуанцев. Наша задача: выстоять на дороге «до победы» основных сил — в этой победе он почти не сомневался (как не сомневался и я). Никаких атак — только глухая оборона. Меньше двух десятков против сотни.

— А если они не пойдут к нам? — спросил Бренн.

Я почувствовал в его голосе нотки волнения, но не испуга: Бренн будто бы переживал, что снова окажется вне боя.

Виромар хмыкнул и покачал головой.

— Пойдут, — заверил он. — Они же не полные идиоты. Я бы на их месте так и сделал: атаковал с двух направлений.

В воздухе над травой кружили разноцветные бабочки, весело щебетали птицы — тут, неподалёку от лагеря. Будто обычный спокойный летний день. Покачивали ветвями дубы, стрекотали кузнечики. Дорога пошла вниз, и вскоре мы вышли туда, где отряды Эномая сегодня приняли первый бой. Тела всё ещё лежали вдоль дороги и на склоне между деревьями. Над дорогой уже кружили птицы (падальщики). Кружили и надрывно кричали серые вороны (похожие на московских). Несколько чёрных воронов сидели на ветвях ближайших деревьев; один копался возле лежавшего лицом вниз капуанца и нехотя отпрыгнул, когда мы приблизились. Ближе к деревьям, раскинув крылья, ходили кругами два стервятника.

От жары запах мертвечины над склоном появился быстро: кровь, пот, экскременты и начинавшее портиться мясо. Бренн замолчал, оглядывался по сторонам. Мы прошли мимо разбитого щита, потом мимо ещё одного тела (лежало в стороне от основного места битвы). Шагавший впереди Виромар махнул рукой, отгоняя здоровенного ворона. Тот поднялся с дороги, пролетел над нашими головами и приземлился на ветку дерева. Проводил нас выжидающим взглядом — явно торопился продолжить пир. Карканье, хлопки крыльев — птицы дрались рядом с мертвецами, почти не обращали на нас внимания (словно уже считали нас завтрашним пиром). Требий метнул камнем в плясавшего рядом с нашим погибшим бойцом стервятника.

— М-да… — произнёс Бренн.

Тут же кашлянул, прочищая горло.

— Вот там наша позиция, — сказал Виромар, указал пальцем дальше по дороге. — С верхнего склона туда не подойдут: снизу на него не забраться. Бойцы Крикса спрыгивали вниз. Мы перекроем дорогу. Станем в две шеренги. Катуген прикроет нам правый фланг. Строем там капуанцы не пройдут. Там их смогут хорошо покромсать. Главное, чтобы не продавили нас.

Мы подошли к указанному Виромаром месту, остановились. Место выглядело удобным для обороны. Дорога здесь тянулась по склону почти прямо (утром я видел её только поверх плеча Требия). Вниз просматривалась далеко (метров на двести, до следующего поворота, где она уходила за деревья). После утреннего боя на ней оставалось множество следов схватки: втоптанные в пыль пятна крови, обломок копья у обочины, сорванный ремень, несколько брошенных сандалий. Камни у края дороги были сбиты ногами, местами сползли вниз. Слева склон резко поднимался; между выступавшими из земли камнями росли редкие кусты, жёсткая трава и небольшие дубы. Справа склон уходил вниз. Там растительности было больше: дубы, кустарник, густая трава почти до колен.

Главным последствием прошлого боя стали тела расставшихся тут с жизнью бойцов. Я взмахнул копьём, прогнал обнаглевших падальщиков. Серые вороны взлетели в небо и закружили над нашими головами — обкладывали нас ругательствами на птичьем языке. Стервятники лишь отошли в сторону, замерли с приподнятыми крыльями, точно надеялись нас напугать. Мёртвые бойцы лежали на правом склоне — с дороги их убрали: постарались то ли бойцы из отряда Крикса, то ли уже появлявшийся тут трофейный отряд (оружия и доспехов я рядом с телами не увидел — только несколько сломанных экземпляров). Темноволосый Катуген окинул нас хмурым взглядом исподлобья (это был его обычный взгляд), пожелал удачи и повёл своих бойцов на правый склон.

Виромар пробежался взглядом по обочине дороги, повернулся ко мне.

— Боспорец, подсоби, — сказал он.

Поманил за собой.

Мы подошли к лежавшему у левого склона камню (с небольшой бочонок размером).

— Давай-ка…

Виромар бросил щит, склонился над камнем. Я примостил скутум и копьё у левого склона и тоже взялся за камень.

— Вон туда, — сказал Виромар.

Он показал подбородком в сторону, куда спустился отряд Катугена (отсюда я видел головы и шлемы бойцов).

Виромар скомандовал:

— И… взяли!

Мы подняли камень и боком попятились по дороге.

— Здесь, — сказал Виромар.

Мы уронили камень у обочины — будто пометили им то место, где сошёл с дороги отряд Катугена.

Виромар поправил камень (придал ему устойчивое положение). Выпрямился и отряхнул руки. Бросил взгляд вниз по склону, посмотрел на бойцов, поглядывавши на нас с любопытством и недоумением.

— Бренн, — сказал он. — Подойди.

Бренн подошёл вразвалку и настороженно, словно ожидал подвох.

Виромар показал ему на камень и приказал:

— Садись.

— Зачем? Я…

— Сядь! — рявкнул Виромар.

Бренн тяжело вздохнул и уселся на камень.

— Это твоё место, — сказал Виромар.

— Я…

— Молчи!

Звуки командного голоса вспугнули даже стервятников — те отпрыгнули в стороны.

Виромар указал рукой на дорогу и сообщил:

— Там будет строй.

Показал на левый склон.

— Там отряд прикрытия, — сообщил он.

Показал пальцем на камень и добавил:

— Твоё место тут, на стыке наших отрядов.