— Я очень удивилась, но не больше. Уже говорила — Шелла была со мной жестока, когда я устроилась служанкой в замок. А в конце вообще вышвырнула на улицу без монетки в кармане, обрекая на верную смерть. Какой бы ты ей вред ни причинил, она всего заслужила.

— А Лиам? — задал Кей странный вопрос.

— Что Лиам? — Я вскинула брови. — Конечно, я его узнала, в замке Россов полно его портретов, ну а уж фамилия не оставила сомнений. Мне кажется, он такой же циничный и хладнокровный, как его мать, но, в отличие от нее, у Лиама есть жесткий приоритет, который он никогда не перешагнет: Рубеж. Это и делает его хоть немного лучше.

Глаза Кея вновь прищурились.

— Ты сейчас его защищаешь, или мне это почудилось? Мина, а если бы я сказал, что могу его убить — нашел надежный способ, то что бы ты мне ответила?

Какой сложный и притом простой вопрос, не подразумевающий размышлений. А Кей чутко улавливает мое смятение и малейшие оговорки, поэтому я ответила чистую правду:

— Упала бы тебе в ноги с просьбой этого не делать — Лиам Северт должен жить. Раньше я считала иначе, но теперь уверена, что была неправа.

— Это мнение Мины Дорн или вашей связки?

Стало еще труднее, даже дыхание сбилось. Но я снова выбрала быть честной — в первую очередь, перед самой собой:

— И то, и другое, брат. Я родилась в герцогстве Росс и отлично понимаю, какая там обстановка. Рубежу нужен Лиам Северт, ведь эртонцы — чудовища. В войне против зла победит только более могущественное зло. Я не считаю его хорошим человеком, вот только верю в него, как в богов. Все, кто с ним знаком, становятся адептами той же веры, потому что он особенный — Лиам беспощаден к себе гораздо сильнее, чем беспощаден к другим. А это означает, что он выполнит ту работу, за которую до него даже браться не осмеливались. Будь он еще в тысячу раз хуже, чем есть, я бы все равно сказала — он должен жить, чтобы укрепить собой Рубеж.

Вдруг Кей тряхнул головой и совершенно весело произнес:

— Вот и отлично — пусть катится на Рубеж!

Ощутив, как атмосфера разрядилась, я так же легко отозвалась:

— Пусть катится! Век бы его не видеть!

Кажется, я подобрала верные слова, и хорошо, что не стала юлить: Кей увидел, что я не собираюсь скрывать настоящее отношение, а значит, не заподозрил наличие других тайн. Но все же теперь и мне любопытно — это мнение герцогини Вильгельмины Росс или нашей связки?

Подготовка к выступлению заняла не так много времени, как изначально думалось. Не представляю зрелище со стороны, но изнутри казалось, что ничего более потрясающего придумать невозможно. И, надо признать, все шахтеры вдохновились собственными возможностями — теперь каждому было понятно, почему в академии на это делают большую ставку. Общие движения помогают ощущению единения, а невероятные по масштабу фокусы рождают чувство всесилия. Уже на второй день мы без труда поднимали с одной стороны волну пламени, а с другой — воды, тщательно контролируя потоки воздухом. Под разноцветным куполом боевые движения напоминали танец, сопровождаемый струящимися волнами. Потребуется еще немного усилий, чтобы достичь идеальной слаженности. Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно нас называли сбродом, а многие шахтеры путали «лево» и «право»?

Ночью меня разбудила резкая боль над локтем. Я открыла глаза и тихо простонала от осознания — сама же показала Лиаму, как легче всего пригласить меня на встречу. Видимо, ущипнул себя, не жалея сил, и отправил боль другому получателю. Делать нечего, я зевнула и принялась собираться.

Он ждал на улице, тоже прикрывая зевки кулаком. Но при моем появлении выпрямился и махнул головой в сторону, призывая отойти чуть дальше.

— Надеюсь, ты явился не чтобы просто поболтать о жизни? Бессонные ночи не прибавляют мне энергии, — произнесла я, но тотчас испугалась, поскольку без веской причины Лиам не пришел бы: — Подожди, еще кто-то погиб?!

— Нет. — Он покачал головой. — И все же я считаю, что пора нам с тобой и о жизни поболтать.

— Издеваешься?

— Всегда. А теперь умолкни, для разговора тем достаточно. Во-первых, я не хочу, чтобы ты решила, якобы я тебя избегаю после случившегося. Я не избегаю — никогда от трудностей не прятался и сейчас не собираюсь. Да, я тебя хочу, несмотря ни на что, и ты, судя по опыту, вообще не против. И на этом поставим точку в наших отношениях, пока мы друг друга не свели с ума.

— С точкой согласна, — произнесла я и зачем-то добавила совсем ненужное продолжение: — Если это лишь страсть, а не что-то большее.

Он будто осознанно не приближался — казалось, боится сделать шаг в мою сторону и поэтому держится на приличном расстоянии. Оттуда и иронией плескать легче:

— Животный инстинкт и действие связки, не придумывай лишнего. А ты что, собралась в меня влюбиться?

И мне с дистанции было просто отвечать в том же саркастичном тоне:

— Собралась?! Да, я всю жизнь надеялась влюбиться в ублюдка, у которого только две эмоции — мечта запытать меня до смерти и желание затащить меня же в постель! Я ведь себя как раз до такой степени недолюбливаю.

Отрицать он не стал — да и глупо отрицать факты:

— Ну раз так, то предлагаю навсегда закрыть этот вопрос и никогда его больше не поднимать. Если снова кинешься сдирать с меня одежду, то вспомни об этом разговоре и остановись. Подожди секунду. — Он выкинул руку в сторону и будто ухватил кого-то за горло, а через мгновение в воздухе болтался визжащий Руперт, дрыгая ногами. Лиам лишь после этого удивленно поглядел на пойманную добычу и похвалил: — Ты близко подобрался. Молодец.

— Я талантливый вор! — заверещал Руперт. — И отпусти уже — Мина сама меня попросила за ней приглядывать! А еще лучше усыпи, я не хочу быть свидетелем ваших страшных тайн. Уже понятно, что вы как кролики друг на друга набрасываетесь и пытаетесь договориться, как бы в следующий раз не наброситься. Мне хватит, больше не надо!

Боги, про него-то я вообще спросонья забыла… Как только я покинула свою комнату, друг последовал за мной, в точности соблюдая договоренность.

Лиам хотел было прочитать заклинание усыпления, однако передумал и заявил:

— Нет, пусть он остается с нами. Я вообще не против, чтобы мы с тобой никогда не оставались наедине, хоть какие-то гарантии нашей вменяемости. Руперт, только сделай себе одолжение — не кричи.

Вор перестал двигаться и лишь вращал выпученными глазами. К положению он уже привык, а боли, очевидно, не испытывал. И, несмотря на собственное заявление, сгорал от любопытства — что же еще интересненького он сегодня узнает.

Лиам продолжил говорить только со мной, будто и не было паузы, на которую его прервали:

— Во-вторых, после турнира я сделаю предложение Надалине. Серьезные отношения помогут мне прийти в себя. Да, титул барона — мелочь в сравнении с герцогом, но такой брак поможет мне обзавестись хоть каким-то влиянием и станет первой ступенью. Надалина — единственная наследница Нозбергов, разразится скандал. Но она так сильно этого жаждет, что может и продавить свой интерес, с другими девушками рисков куда больше. Есть и еще один важный аргумент — баронство Нозберг недалеко от Рубежа, и у них имеется небольшой военный гарнизон, который после свадьбы я смогу забрать под свое командование. В силу географического положения в следующем поколении эти земли можно и объединить, если у нас родится только один ребенок. А если несколько, то старший станет герцогом, второй — бароном, но семьи уже будут навеки связаны родством. Ты была права — вначале я сам запудрил мозги Надалине, исходя из этих соображений, потом усомнился, что этих преимуществ достаточно, но сейчас пора уже подвести черту и идти дальше.

Я опустила голову, чтобы во взгляде не отразилось смятение. Боль в груди проскользнула, но не слишком сильная. Это даже не ревность, потому что ревнуют к тем, кого любят, а не используют. Просто немного тошно, ничего страшного.

— И зачем мне такие подробности? — уточнила безразлично. — Ты просишь моего одобрения?