Эрман помог своей растерявшейся подруге:

— Так и чего тебе стоит просто поговорить? Сейчас не тот кризис, когда он вел себя совсем неадекватно, но что-то его гнетет. Лиам замкнулся в себе.

— Лиам замкнулся в себе? — иронично повторила я. — Послушайте, я его знаю не так хорошо, как вы, но уже успела понять, что это его обычное состояние. Вот если бы Лиам вышел из себя — тогда впору бить тревогу. — Я обвела взглядом хмурые обеспокоенные лица и сдалась: — Хорошо, поговорю. Он все равно мне учебник обещал и, видимо, благополучно забыл. Эрман, отведешь к нему? Хотя времени у меня немного.

Парень кивнул и пошел первым, но у Ири вырвалось:

— А как поживает твой брат? В смысле… как вообще у вас дела? Я имела в виду у всех вас! — ее щеки зарделись.

— Все в достаточной степени хорошо, чтобы на фоне таких ужасных событий тревожить вас своими проблемами, — максимально честно ответила я и пошла вслед за Эрманом.

Сейчас не время взывать к их помощи — Ири и так все принимает слишком близко к сердцу. И не время говорить о Кее — на это уже моего сердца не хватает.

Еще по мере приближения у меня появилось подозрение:

— Эрман, подожди, это не тот самый склад?

— Да, в его подвале и нашли тело Жозефины, — подтвердил парень. — Может, она Лиаму все-таки нравилась? А иначе откуда взялась эта грусть? Как только расследователи уехали, он проник в помещение через окно. Там все завалено вещами, Лиам разгреб себе закуток, сидит и о чем-то думает. Сходит на лекцию, которую никак нельзя пропустить, и вновь туда. Не волнуйся, я помогу тебе пробраться тем же путем.

Жозефина Лиаму не нравилась — в этом я не сомневалась. С ней он поступал еще циничнее, чем с Надалиной. Но, кажется, о причинах его смятения я уже отчасти догадывалась — и если я права, это не может не радовать.

Здание было высоким, а нужное окно располагалась едва ли не под потолком и в самом незаметном месте — на противоположной стороне склада за густой растительностью. Эрман направил указательный палец и прочитал заклинание, от которого створка распахнулась.

— У тебя ведь третий ранг? — заинтересовалась я превосходным управлением магией воздуха. — Повтори, пожалуйста, по слогам — я запомню.

— И у тебя уже третий? — изумился он. — Этого не может быть — в день нашего знакомства точно был первый, а за такой короткий срок маги не берут два новых ранга. Ну, за одним исключением, на которое никто давно не ориентируется, — он махнул подбородком в сторону окошка.

— Пока нет, — соврала я. — Это так, на будущее. Хватаю знания из всех доступных источников, а их не так уж и много.

Эрман поверил, поскольку люди не видят даже очевидного, если это противоречит всему, что они знали до сих пор. Заклинанию научил, да еще и помог воздушной волной мне подпрыгнуть повыше. Хотя, думаю, со своими навыками и чудо-обувью я бы и сама справилась. Но все равно, уже крепко зацепившись за оконную раму, я обернулась и благодарно ему кивнула.

Внутри не пахло пылью, воздух оказался сухим и чистым. Высоченные стеллажи были доверху забиты какими-то вещами — ничего слишком ценного здесь точно нет, иначе склад охранялся бы защитными знаками, а для нужд академии много чего нужно, включая запасную мебель и форму. Лиам наверняка слышал, что я нарушила его уединение, но не отозвался, поэтому пришлось его искать. Я прошла мимо лестницы, ведущей в подвал, ненадолго застыла, но стряхнула неприятные мысли и отправилась дальше. Заметила несколько сдвинутых вместе стеллажей — и по этому признаку определила верное направление: Лиам не мелочился, освобождая себе пространство.

Сам он сидел на полу, опершись на большой мягкий тюк — вероятно, с тканью или одеждой. Не глядя на меня, он сделал глоток из большой темной бутылки. Да что у мужчин за странный способ переживать кризисы — пить? Разве ж это помогает?

— Я здесь не по собственному желанию, — сразу обозначила я своим мотивы. — Твои друзья снова переживают, а я для них как будто специальный инструмент, которым нужно ковырять Лиама Северта. Скажи побыстрее, что ковырять тебя не нужно, отдай обещанный учебник — и можешь не провожать, испарюсь за секунду.

Он поднял лицо. Взгляд его показался трезвым, просто каким-то пустым.

— Учебник сегодня принесу, оставлю на столе. И я в полном порядке — так им и передай.

— Тебе надо — ты и передавай. А то кажется, будто твои друзья со своей назойливостью раздражают тебя даже сильнее, чем меня.

— Хорошо, я с ними поговорю, — смиренно произнес он. — Уходи.

Почему-то сразу после этой просьбы покидать склад мне расхотелось. Недолго помешкав, я села рядом с ним на пол и тоже оперлась на тюк. Молчали мы долго, Лиам пил, а я едва не задремала. И даже не сразу открыла глаза, когда раздался его тихий голос:

— Со стороны кажется, что у меня нет совести. Но совсем немного где-то водится. Если Лода из-за меня заново свихнулась и начала убивать людей, то я ошибся уже в самой цели. Хотел сделать больно тебе, а зацепил абсолютно постороннюю Жозефину. И Гарольд — проклятый Гарольд, который мне никогда не нравился, но я искренне уважал его отца… Вернее, уважаю. Его младший сын и не обязан был становиться образцом для подражания — все равно его единственной задачей в жизни была женитьба на тебе. Я убил его, потому что запутался… меня запутали. И в итоге я тоже злодей. Однако я смогу с этим жить — вот сейчас эту бутылку прикончу и смогу.

Я произнесла, покосившись на его профиль:

— Твои душевные муки — отличный признак. До сих пор я сомневалась в наличии у тебя души.

Лиам, возможно, не был сейчас готов реагировать на сарказм, он просто продолжил:

— Допью, встану, снова выставлю приоритеты, закончу академию с самым блестящим результатом за всю историю ее существования, выгодно женюсь — да хоть на Надалине. Не будь я таким идиотом, давно смог бы в нее влюбиться. Но и это мне под силу — в этом мире нет ничего, что я не сумел бы сделать.

— На Надалине? — весело уточнила я, невольно отвлекая его от главной причины терзаний. — Боги, сколько уже раз ты разбивал ей сердце? И она все равно согласится? Кажется, она точно безумная. Так, может, это она убила Жозефину — тут и сумасшествие, и ревность в качестве мотива.

— Согласится, — без раздумий заявил Лиам. — Тебе не понять, каково это. Когда уже ни собственных интересов, ни гордости не остается — хоть ползком на коленях поползешь. Я могу разбить ей сердце еще десять раз, а потом позвать куда угодно — и она пойдет. Твоя светлость, кажется, вообще не знает, что такое истинная страсть.

— О, будто ты знаешь!

Он вдруг повернулся и так посмотрел на меня, словно мысленно уже читал заклинание огня и намеревался сжечь. Однако проговорил совершенно спокойно:

— Смутно догадываюсь.

Мне стало еще смешнее:

— Неправда. Будь это так, ты вел бы себя иначе. Ты даже не скрываешь, что используешь Надалину, как использовал и других девушек.

— Ты все-таки полная дура, твоя светлость, — обреченно произнес он, будто выносил уже неоспоримый вердикт. — Тебе кажется, что я им вредил, а вредил-то я гораздо больше самому себе. В одной крупице ты была права — я собирался прожить такую жизнь, чтобы моя мама была счастлива. И теперь, когда ее нет, оказалось, что проще всего бить по самому себе — пусть хотя бы станет больно, чтобы очнуться.

— Я во всем была права, Лиам, — поправила я. — Просто ты способен воспринимать правду лишь крупицами.

Он скривил губы в подобие улыбки:

— Тебе давно пора. И не приходи больше, если ты не боишься моих друзей сильнее, чем меня.

— Не смей мне приказывать, ты никогда не был и не будешь в том положении, — напомнила я. — И соберись уже, смотреть тошно. Кстати говоря, я много думаю о тебе. — На этих словах в глазах Лиама мелькнуло что-то непонятное, однако вмиг угасло, когда я продолжила: — Как бы то ни было, но ты нужен Рубежу. И поэтому я закрою глаза на твои преступления, твой омерзительный характер и дурную наследственность — несмотря на перечисленное, ты станешь отличным генералом. Уверена, что любой герцог на моем месте дал бы тебе второй шанс, хотя бы в память о твоем доблестном отце. Разумеется, это возможно лишь при условии, что ты возьмешь себя в руки и больше не оступишься.