— Тогда обменяемся еще парой секретов? Вдруг мы с тобой всю жизнь рядом ходили?

— Не сегодня, это бы переварить, — попросила я, с трудом заставив себя направить потяжелевшее тело дальше по улице.

Мне было плохо, и с каждым шагом становилось все хуже. Кей еще о чем-то рассказывал — о том, как еще ребенком приплыл на судне в Летею, как брался за любые подработки, как ему помогал врожденный магический талант… Я не слушала и не могла вникать. Да, он тоже навредил Шелле, да вот только без его вмешательства ничего бы этого не было. Сейчас я сидела бы в прекрасном замке, гуляла бы по великолепному саду со своими младшими братьями, учила бы их истории нашей выдающейся семьи. Старший из них был бы абсолютным гарантом, что наши с Лиамом интересы никогда не пересекутся, ведь наследником был бы этот малыш… И ни я, ни Лиам никогда не оспорили бы право своего общего брата, потому что мы оба выкованы из похожего материала — интересы герцогства превыше наших амбиций. Затем я вышла бы замуж за Гарольда и никогда не узнала, каков он есть на самом деле — при своем отце он вел бы себя достойно. А Шелла… У Шеллы не нашлось бы повода становиться законченной дрянью. Она улыбалась бы чаще, была бы ко мне так же добра, как в первые годы после ее появления в замке. Лиам, закончив учебу, сделался бы самым молодым генералом Рубежа — и он был бы счастлив в этой роли. Сколько боли и страданий выпало — и мне, и другим. Что такого могла сказать Шелла подростку на кухне, что он практически случайно сломал жизни огромному количеству людей? Притом я осознавала, что Кей не рассказал и сотой части всей своей истории, но мне больше и не нужно. Хватит.

— Сестренка, ты в порядке? Почему опять остановилась?

— Просто только сейчас заметила, что уже давно наступила осень, — медленно произнесла я, глядя на затянутое тучами небо. — Наши костюмы уберегают от холода, даже теплые чулки не нужны.

И не добавила самые важные вещи: что уже прошел год, как я покинула родной замок, что у богов слишком богатое воображение, что я больше не смогу называть Кея братом и что сейчас мне невыносимо от борьбы благодарности к нему с неожиданной отстраненностью. Да, он спас меня. Но если бы не он, меня и не нужно было спасать. Вся эта взаимная поддержка вдруг стала казаться дешевым фантиком, который я когда-то подобрала в коридоре распределителя, а теперь его хочется выкинуть.

Уснуть я не смогла. Пыталась объять новые эмоции, ведь Кей, по сути, не виноват — он тогда не знал, к чему приведут его действия в далеком будущем. Мне было жизненно необходимо отдать хотя бы часть своего смятения Лиаму, ведь он тоже оказался замешан. Пусть заберет из меня эту муть, как забирает тлен и боль!

За час до рассвета я что-то ощутила и болезненно улыбнулась. Встала, тихо оделась и вышла из спальни, опережая его появление в комнате. Не иначе, Лиам все-таки научился читать мои мысли, раз явился. Опять, наверное, придумал для меня какие-нибудь страдания. Так и я сегодня не с пустыми руками — посмотрим, кто кому сейчас сделает больнее, раз мы друг другу предназначены только для этого.

Лиам действительно стоял там и будто бы даже не удивился, когда увидел меня, выходящей из корпуса. Но сразу стало понятно, что не я его мысленно призвала — он явился по собственной инициативе, когда парень опередил мою первую реплику:

— Признайся, что это ты. Я в любом случае не смогу тебя убить или сдать, но мне нужно это знать, чтобы перестать искать и подозревать каждого. Ненавидеть тебя сильнее у меня все равно не получится.

— В чем признаться? — Я нахмурилась. — Ты о чем вообще говоришь?

Он долго и пронзительно рассматривал мои глаза, словно пытался выискать в них что-то еще, кроме полного непонимания. Вероятно, не нашел, раз очень медленно и тихо произнес:

— Скажи, что это ты убила Жозефину. Мои друзья в ужасе, они рвут и мечут, расследователи пытаются обнаружить хоть одну зацепку. Я ничем не смогу им помочь, но обязан знать.

Показалась, что вся кровь из моего тела хлынула вниз и ушла в землю. И пусть я к Жозефине теплых чувств никогда не питала, но смерти ей не желала — больше того, я отказалась ее убивать, когда была такая возможность. А с тех пор, как мне запретили посещать лекции, я вообще и думать о ней забыла.

— Жозефина мертва? — промямлила я. — Боги… Что с ней случилось, Лиам?!

Его взгляд стал еще пристальнее. Но после долгой паузы он все же понял, что иного ответа от меня пока не добьется, и придется хоть что-то объяснить:

— Судя по всему, она пропала два или три дня назад. Соседка по комнате не обнаружила ее утром, но сообщила не сразу — мало ли, гулять по ночам студентам не запрещают. Допрашивали и меня — хоть Жозефина после того случая мое имя называть побоялась, но ее друзья намекнули расследователям, что между нами что-то произошло. В тот день, когда они на тебя напали, Жозефина здорово опозорилась, когда добиралась до общежития без одежды. И первым предположением было то, что она просто не выдержала сплетен и сбежала с учебы. А вчера вечером нашли ее труп в подвале под складом. Судя по всему, убийце некогда было с ней долго возиться, но все равно он успел помучить жертву перед смертью. Сам этот факт потряс всех.

— Подожди, Лиам… — попросила я, обдумывая его слова. — Ты пришел сюда, будучи уверенным в моей вине?

Он вскинул бровь и произнес словно очевидную вещь:

— Хватит юлить, твоя светлость. Мы оба знаем, что ты заражена тленом. Рано или поздно он отравил бы твой разум. Сами повреждения говорят о том, что убийца не просто хотел лишить ее жизни. Будь у него больше времени, ей пришлось бы страдать еще дольше, потому что тленные маги черпают силу из чужой боли. И труп не был сожжен, хотя на Жозефину напал точно маг, который мог избавиться от тела. Вероятно, это свидетельствует о том, что убийца собирался вернуться и еще раз полюбоваться на дело своих рук — у маньяков есть такая склонность. Интересно, куда ты направлялась в такой час? Не в подвал ли склада?

Обвинение было немыслимым. И гораздо более страшным, чем убийство. У меня точно нет таких наклонностей — мне не нравится наблюдать за чужими мучениями! Вероятно, их нет пока, но мы обсуждаем ситуацию именно на сегодняшний день.

— Да ты с ума сошел! — раздраженно ответила я. — Я не убивала Жозефину. А если бы и собиралась, то сделала бы это на дуэльной арене! Но твое желание перекинуть вину на меня очевидно — ты сначала за ней приударил на глазах у всех, потом опозорил, а потом забеспокоился, что ее отец тебя рано или поздно сотрет в порошок. В академии произошло три убийства — Гарольд, Шверг и Жозефина. Первые два трупа — точно твоих рук дело, а третий, да еще и с таким мотивом… Кто следующий, Лиам? Несчастная влюбленная в тебя Надалина?

В ответ он прохладно улыбнулся и все так же спокойно проговорил:

— У меня как раз железное алиби. Если бы убивал я, то Жозефина умерла бы во сне так тихо, что ни один хвост ко мне бы не привел. И я не стал бы ее трогать как раз потому, что у меня был мотив. Я собираюсь стать герцогом, мне не нужны даже подозрения в таком грязном деле.

Теперь и я разглядывала его поразительно красивое лицо с той же пристальностью, пытаясь отыскать признаки фальши. Вообще-то, Лиам действительно не стал бы действовать так грубо… И раз это не он заражен тленом, а я, то ход его мыслей примерно понятен. Показалось, что лучше повторить:

— Клянусь всеми богами, что это не я. Ты сам говорил, что тлена становится меньше, а не больше. Сейчас я даже существ призвать не могу — предыдущих ты убил, а новыми я не обзавелась. Да и алиби у меня такое же — слишком очевидный мотив, чтобы я выбрала в жертву именно Жозефину.

Лиам прищурился и сказал:

— К сожалению, ты можешь даже не помнить о том, что сделала. Сложно сказать, насколько тленные маги пребывают в своем уме. И мне неизвестно, какое количество тлена начинает разрушать разум — может, вся моя помощь яйца выеденного не стоит?