— Просто ставлю перед фактом. Моя учеба скоро закончится — если не начну решать этот вопрос сейчас, то уже и никогда.

Руперт присвистнул:

— Погоди-погоди! Я не уловил, а ты че, герцог, что ли? Вот это да! А можно еще немного подробностей для меня, раз Мине неинтересно?

Лиам ответил без капли раздражения:

— Еще нет, но через два года стану.

Я болезненно поморщилась, а Руперт оценил:

— Ого! Ну теперь-то все понятно! Вы с нашей Миночкой влюбились друг в друга по уши, но не можете быть вместе, потому что ты будешь герцогом, а она останется шахтеркой, которая даже позавтракать без одобрения начальства права не имеет. И вы держите страсть в ежовых рукавицах. Как это горячо и романтично! Тут все ясно, неясно другое: а если у вас с Надалиной три ребенка родится, то третьему ни кола ни двора не достанется? Что у вас, у благородных, за порядки?

В умении выводить людей из себя Руперту нет равных, этот талант стоит даже выше умелых рук и возможности неслышно передвигаться. Лиам голос не повысил, но и он поддался раздражению, раз холодно осек, так и не отрывая взгляда от моего лица:

— Если продолжишь перебивать — я приварю твой язык к нёбу. Поправимо, но неприятно. Я предупредил, — и без паузы сразу продолжил говорить для меня: — Дальше — в-третьих. Я действительно сожалею о своих последних решениях, от которых пострадали посторонние люди. До недавнего времени я умел подавлять любые эмоции, правда тогда не знал, что эмоции бывают такой степени, вот и потерял контроль. Как бы я ни желал тебе страданий, но отныне я не стану трогать твоих друзей. Я не безупречный герой, содеянного не исправить, но в моем блестящем будущем больше не появится подобных пятен. Пусть твои знакомые живут спокойно. Разумеется, за исключением тех, кто вдруг подумает, что может обсуждать с кем-то мою личную жизнь.

И вот только сейчас он повернул голову и посмотрел прямо на Руперта. Тот среагировал мгновенно — рот открывать не стал, зато поспешно закивал. Пусть он и болтун каких свет не видывал, но страх перед Лиамом вмиг отобьет такую наклонность.

— Рада это слышать, — произнесла я. — Тебя никто не остановит — ты можешь остановиться только сам. Спасибо небесам, что открыли тебе глаза: в нашей с тобой истории не только я отрицательный персонаж. Ты закончишь учебу и уедешь, я останусь, и все предыдущие пункты не будут иметь значения. Что-то еще?

— Да, — Лиам кивнул. — Последний пункт самый важный. Через пару дней нас отправляют к вратам. Сильные маги чувствуют вибрации в местах, где случится пробой. Это недалеко, часа три на дилижансе. Есть одна теория, которая помогла бы всему королевству. Но чтобы ее проверить, требуется чрезмерная концентрация силы. Ты мне нужна, — сказав это, он прокашлялся. — То есть я имел в виду, ты мне будешь нужна там для связки.

Я немного удивилась и пожала плечами:

— Если ваша гипотеза полезна для всего королевства, я бы помогла. Но меня не отпустят. Ты сам видел, как изменились у нас порядки, уговаривать начальство бессмысленно.

Лиам нахмурился.

— А если снова привлечь ректора?

Подумав, я решительно возразила:

— И ректор не повлияет. У генерала Аллерда так раздуто чувство собственной важности, что он любые просьбы принимает за давление. Единственный указ ему — министерство ресурсов, но оно точно не станет вмешиваться.

— Чувство собственной важности? — повторил Лиам. — Ладно, я попытаюсь что-нибудь придумать.

И, не прощаясь, повернулся, чтобы уйти. Руперт упал на землю и закряхтел. Я ненадолго опустила голову, чтобы осмыслить, но почти сразу вскинула и позвала:

— Лиам, подожди! Ты не искал моего одобрения, то я все равно скажу — не делай предложение Надалине.

Он замер, но не обернулся, а просто немного повернул голову.

— Почему?

— Потому что это бесчеловечно по отношению к ней. Ты не любишь ее, а постепенно начнешь презирать. Возможно, уже давно начал, поэтому так и поступал. Ни одна девушка не заслужила, чтобы с ней обращались подобным образом! Но ты циник, такой аргумент тебя не остановит, поэтому приведу и другой. Не исключено, что я вижу в тебе больше потенциала, чем видела твоя мать. Ты обойдешься без трамплинов, Лиам Северт! Если тебе требуется военный гарнизон Нозбергов — иди прямо к барону и попытайся убедить, что Рубеж нуждается в его помощи. Предварительно не помешает искренне извиниться перед Надалиной, если еще не поздно… или если ты не успел забрать ее невинность. В последнем случае барон скорее сам пойдет на Рубеж войной, чем услышит твои просьбы.

Пауза немного затянулась — жаль, я не видела выражения его лица. Но когда Лиам ответил, то я услышала в его тоне веселые нотки:

— Не забрал. Благородные барышни не соглашаются на постель до свадьбы, как бы сильно ни были влюблены. Они хранят невинность и не пытаются раздеть на ближайшем складе первого попавшегося красавчика.

Осознав сказанное, я едва не подавилась возмущением. Знает ведь, что невинности я лишилась не по собственной воле, ну а склад… да он вел себя ничуть не лучше на том же самом складе! Я швырнула ему в спину хлесткую воздушную волну, но этим только вызвала громкий смех, который раздавался до тех пор, пока парень полностью не растворился в темноте.

Руперт подался ко мне и прошептал:

— Я не понял, так он герцогом на Рубеже станет? А какие там герцогства? На географии я обычно досыпаю то, что ночью не доспал.

Я посмотрела на мужчину и строго, будто учительница на уроке, поинтересовалась:

— Ты уверен, что Лиам сейчас тебя не слышит? Не удивлюсь, что он уже и в головы проникать научился. Ты бы поберег себя, дружище, а то как будто с ним плохо знаком.

Руперт вздрогнул, насупился и кивнул, признавая полное поражение в попытке насытить интерес. Лиам еще так молод, а его именем уже можно непослушных детей запугивать.

***

Да, я ошиблась, обратившись к генералу с просьбой о дуэли, но так вышло, что моя ошибка привела к непредсказуемым и весьма полезным последствиям. Небеса сами решают, что верно, а что неверно, а с человека требуется разве что принимать случайные решения.

Для начала ректор одобрил участие шахтеров в турнире — правда, поставил наше выступление последним, а дуэлей в этот день не намечалось. Наверное, подстраховался на случай, если все снова выйдет из-под контроля, чтобы на нас все торжественное мероприятие и свернуть.

Мы, как и прежде, наблюдали за представлениями студентов — иногда восхищались, иногда усмехались от мысли, что можем и лучше. Старшекурсники никогда не выступали в массовых постановках, поэтому и почвы для совсем уж обидных сравнений не возникало. И еще до нашего выхода можно было сделать четкий вывод, что первый курс мы в практике опережаем, второй — под сомнением, но по части элементов тоже выглядим вполне достойно.

Выступили мы без осечек, насколько я могла судить изнутри процесса. Для последнего сложнейшего элемента тренер мне даже разрешил расправить кнут, хотя такое оружие не считается зрелищным для коллективных выступлений. Красивее всего смотрится выход мечников, когда они выполняют движения одновременно. Но в конце мы впятером делали сальто назад с плеч товарищей — меня поставили в центр, и на прыжке кнут тек по окружности, повторяя плавное движение тела. Мягко приземлившись на ноги за спиной Кея, я не удержала улыбки — ну и кто теперь сброд? Зрители на трибунах затихли, восхищенные мастерством бойцов дальнего боя, которые ловкостью и гибкостью обходят любого тяжеловеса. В тишине мы одновременно выпрямились и соединили ноги, чтобы хлопок обуви прозвучал как единый звук и окончательно добил первокурсников, которые все еще не достигли той же синхронности.

Честно говоря, я ждала какой-нибудь хвалебной фразы от ректора — он уж точно оценил, какого прогресса достигли вчерашние неумехи. Но руководитель академии молчал, а первым я неожиданно услышала голос принцессы Иристины:

— Они там вообще не тренируются?

Ей довольно громко ответил Ристиан: