— У меня голова разболелась. Я поеду домой.

Станислав положил ладонь мне на лоб, нахмурился и убрал руку.

— Температуры нет. Аптека по дороге. Если надо, вызову врача.

— Не надо. Я хочу немного побыть одна.

Стас уже снял со спинки кресла пиджак, но на этих словах остановился. Несколько секунд смотрел на меня, потом на часы.

— Хорошо. Я отвезу.

— Я хочу пройтись. Через пару кварталов вызову такси.

Он застегнул пиджак, взял ключи со стола и снова положил их рядом с телефоном.

— Ладно. Напиши, когда доберёшься. Если к вечеру не пройдёт, я заеду.

Он не стал вытаскивать из меня объяснение. Проводил до лифта, поцеловал в висок и дождался, пока двери закроются.

На улице я прошла один квартал. Потом открыла приложение такси и ввела адрес Кирилла.

Уже в машине написала Станиславу:

«Добралась. Лягу и отключу звук».

Ответ пришёл почти сразу:

«Отдыхай. Вечером проверю, как ты».

Я выключила уведомления раньше, чем такси свернуло к дому Кирилла.

Консьерж узнал меня после прошлой среды, но всё равно позвонил наверх. Я слышала приглушённый голос Кирилла в трубке и не разобрала слов. Через несколько секунд турникет открылся.

В лифте я успела рассмотреть себя в зеркале. Волосы лежали аккуратно, макияж не потёк, пальто было застёгнуто. Никто бы не догадался, что полчаса назад я услышала, насколько удачно моя жизнь вписалась в чужой деловой календарь.

Кирилл ждал у открытой двери квартиры. На нём были тёмные спортивные брюки и чёрная футболка, волосы после душа оставались влажными. Его взгляд прошёл по папке с чертежом, задержался на моём лице и сразу стал серьёзным.

— Что случилось? — спросил Кирилл и отступил от дверного косяка.

Я прошла ближе, не отвечая.

— Ни-че-го, — выдавила я уже у порога. — Всё достало.

Он отступил и открыл дверь шире. Я вошла, положила папку на тумбу и сняла пальто. Пока вешала его в шкаф, Кирилл закрыл дверь и остался рядом.

— Ты плакала? — спросил он, всматриваясь в моё лицо.

— Нет, — бросила я и потянулась к шкафу. — Пока нет.

Кирилл проводил меня взглядом, потом провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Отлично. Уже понятнее.

— Не начинай, — предупредила я, не оборачиваясь.

Я двинулась в сторону гостиной, но Кирилл шагнул в проход и упёрся плечом в стену.

— В прошлый раз ты приехала разговаривать и в итоге разделась. Сегодня решила выкинуть скучную часть? — его взгляд скользнул к папке на тумбе. — Скажи хотя бы, зачем ты здесь.

— Потому что хотела приехать к тебе, — ответила я и сделала ещё шаг.

Кирилл не сдвинулся и только чуть прищурился.

— Красивый ответ. Бесполезный.

Я схватила его за футболку и потянула на себя. Кирилл перехватил мои запястья раньше, чем наши тела соприкоснулись.

— Нет, малышка Ева, — наглость из его голоса исчезла так резко, что я подняла глаза. — Сначала нормально скажи, что тебе от меня надо. Потом можешь снова делать вид, что я всё усложняю.

Слова застряли. За последние часы все вокруг говорили за меня: Виктор знал пользу помолвки, Стас знал, что мне будет хорошо, дизайнер знала, какой станет наша квартира. Кирилл держал мои руки и, зараза, впервые ничего не решал.

— Я хочу тебя, — сказала я. Голос прозвучал хриплее, чем хотелось. — Сейчас хочу быть здесь. И никаких дурацких вопросов, ясно?

Кирилл отпустил мои запястья. Несколько секунд следил за моим лицом, будто проверял каждую реакцию, а потом шагнул вплотную.

— Вот теперь иди сюда.

Я первой вцепилась в его губы. Кирилл ответил сразу, притянул меня к себе и прижал спиной к закрытой двери. Папка с чертежом соскользнула с тумбы, ударилась об пол и раскрылась. План квартиры лёг у наших ног.

Я вцепилась пальцами в его влажные после душа волосы, притягивая ещё ближе, пытаясь заглушить гудящие в ушах сухие интонации его отца.

Кирилл со сдавленным рыком оторвался от моих губ, спустился ниже и прикусил зубами чувствительную кожу на шее. Я выгнулась навстречу, выдохнув рваный стон.

Он оставлял прижженные, темнеющие засосы на шее, спускался к ключицам, прикусывая кожу до вспышек перед глазами и въедаясь в меня своими метками.

Мои руки слепо рванули мокрую ткань его футболки вверх, сдергивая её через голову и бросая куда-то на пол прихожей. Его ладони уже пробрались под мою одежду — широкие, горячие, они грубо и жадно сжимали грудь, пальцы цепляли соски через тонкий шелк белья, а затем соскользнули ниже, под пояс, требуя больше.

Я сама расстёгивала молнии и застёжки, скидывая лишнее. Кольцо на моём пальце цеплялось за его плечи, но ни он, ни я не обращали на это внимания.

Кирилл подхватил меня под бёдра, не разрывая поцелуя, и в несколько шагов пересёк коридор, занося в полутёмную спальню.

Мои пальцы до боли впивались в его широкие плечи, а губы горели от того, как жадно и глубоко он меня целовал. На нём оставались только тёмные спортивные брюки — плотная ткань приятно цеплялась за мои голые ноги.

Он опустил меня на край широкой кровати, собираясь накрыть своим телом, но я не дала ему этого сделать. Резко соскользнула вниз, опустившись перед ним на колени прямо на мягкий ковёр.

Кирилл застыл. Его дыхание сбилось, а тёмный взгляд вспыхнул таким нескрываемым изумлением, будто он не узнавал меня.

— Ева... — голос сорвался, прозвучав почти сипло. — Ты что задумала?

Я снизу вверх посмотрела на него.

В груди всё колотилось от безумной смелости, которой у меня никогда раньше не было. Мне хотелось стереть из головы всё: разговор в кабинете, сухой голос его отца, расчётливую уверенность Стаса. Хотелось довести Кирилла до предела, видеть, как он теряет контроль — прямо сейчас, из-за меня.

— Ты меня уже пробовал, — прошептала я, опуская взгляд к тяжелому рельефу под тканью его спортивных брюк. Мои пальцы легли на его бёдра, чувствуя, как до предела напряглись его мышцы. — Кончал в меня. Теперь мне хочется попробовать тебя.

Кирилл коротко усмехнулся. Он наклонился, запустил пальцы в мои волосы и слегка оттянул их назад, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Голос стал низким, пошлым и до ужаса нежным, как в тот самый вечер:

— Ты же понимаешь, что ты этого толком не умеешь, малышка? Или…

— Нет. Только читала, — сразу выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. Мне было до дрожи интересно узнать, каково это — держать его в своей власти.

— Чёрт... ты меня с ума сводишь, — вырвалось у него.

Кирилл сам взялся за шнурок спортивных брюк и одним движением сдёрнул их вместе с бельем, освобождаясь от одежды. Едва я обхватила его ладонью — горячего, твёрдого, пульсирующего от малейшего касания, — он тяжело застонал.

Я подалась вперёд и обхватила головку губами.

Первая попытка же вышибла из меня остатки уверенности: я задела её зубами, двигалась слишком хаотично и торопливо, пытаясь захватить глубже, чем получалось. Кирилл резко выдохнул, его пальцы в моих волосах сжались чуть сильнее, останавливая меня.

— Тихо, тихо, чёрт... Не торопись, — выдохнул он, опуская голову и глядя на меня сверху вниз мутным, потемневшим от наслаждения взглядом. — Открой рот, малышка. Шире.

Я взглянула Кириллу в глаза и послушалась. Хотелось, чтобы ему тоже было хорошо, и научить, как это сделать, мог только он сам.

Он провёл головкой по моим губам, размазал по ним свою смазку, и только потом медленно толкнулся внутрь. Аккуратно направил мои движения языком, поглаживая по щеке большим пальцем и вытирая капельку влаги у уголка моих губ.

— Губы мягче. Спрячь зубки... Вот так. Оближи головку, прямо кончиком языка. Снизу вверх.

Я послушалась. Чувство полной отдачи и его реакция пьянили сильнее любого алкоголя. Когда я провела языком по чувствительной кожице, Кирилл дрогнул всем телом, из его груди вырвался низкий, хриплый рык.

— Да... Вот так, хорошая девочка... — выдохнул он, сжимая мои волосы так, чтобы задавать медленный, глубокий ритм. — Теперь вбирай глубже. Не бойся, я держу тебя. Сжимай губы, когда опускаешься.