— Понял, — сказал он, когда шаги стихли. — Тебя бесит, что я сначала всё запустил, а потом привёл тебя выбирать детали. Так?

Я ожидала оправданий и от этого почти растерялась.

— Ты уже решил, как мы будем жить. Я выбираю цвет кабинета внутри жизни, которую ты собрал сам, — сказала я, положив ладонь на край чертежа.

Стас подошёл к подоконнику, развернул план и протянул мне карандаш.

— Тогда правь. Отметь всё, что хочешь по-другому, — предложил он. — У нас есть время сделать так, чтобы тебе тут было хорошо.

Я разложила чертёж на широком подоконнике. Спальня, гостиная, два кабинета и небольшая гостевая комната. В одном кабинете стояло имя Стаса, во втором — моё. Рабочие столы уже имели размеры, под хранение были рассчитаны ниши. Возле гостевой комнаты в примечании значилось: «в перспективе — детская».

Карандаш завис над листом.

Чтобы что-то изменить, нужно было хотя бы представлять, чего я хочу сама. Стас принёс готовый вариант, а у меня в голове вместо собственного плана была пустота.

— Я заберу чертёж и посмотрю дома, — сказала я, откладывая карандаш.

— Хорошо. До понедельника ничего нового не утверждаю, — ответил он и достал телефон. — Сейчас скину тебе номер дизайнера. Пиши ей напрямую. Меня в копию добавлять не нужно.

Это было разумно и даже заботливо. Подключил он меня тогда, когда основное уже успел решить.

В последней комнате стояли коробки с образцами мебели. Стас достал из одной кусок светлой кожи, затем плотную тёмную ткань и объяснил, почему выбрал второй вариант для дивана: такой материал выдержит гостей, детей и годы использования.

Слово «детей» зацепило меня сильнее, чем ткань. Я снова посмотрела на примечание возле гостевой комнаты.

— Мы это обсуждали? — спросила я.

— Мы оба говорили, что хотим семью, — напомнил он.

— Когда-нибудь, — уточнила я, уже чувствуя, как голос становится резче.

Стас посмотрел на примечание в плане, потом на коробки вокруг, будто сверял факты, которые для него и так были очевидны.

— Именно. Пока это гостевая. Я не собираюсь планировать тебе беременность по календарю, малыш, — спокойно сказал он и перевёл взгляд на мою ладонь.

Ключ впился так сильно, что на коже осталась красная полоса. Стас разжал мои пальцы, забрал его и положил в карман моего пальто.

— Сегодня я хотел тебя порадовать и промахнулся, — произнёс он без драмы. — Давай закончим без презентации. Пройдёмся вдвоём, а ты скажешь, что хочешь поменять прямо сейчас.

Мы ещё раз обошли квартиру. Я выбрала место для книжных полок, попросила заменить светильник в кабинете и убрать зеркало напротив кровати. Стас записал всё в телефон, уточнил размеры библиотеки и ни разу не спорил.

В лифте Стас мельком посмотрел на красный след на моей ладони.

— Вечером будет тяжёлый ужин. Если после квартиры не хочешь ехать, скажу отцу, что у тебя дела, — предложил он.

— Почему тяжёлый? — я прислонилась к зеркальной стене лифта.

— Он позвал нескольких людей из холдинга. Ему сейчас важно, чтобы семья выглядела спокойно. От нас требуется поужинать, улыбнуться и не обсуждать работу, — объяснил Стас, продолжая смотреть на цифры этажей.

— Поэтому он собирает за столом людей с работы? — я не удержалась от усмешки.

Стас впервые за утро едва заметно улыбнулся. Лифт уже тормозил на парковке.

— Поэтому он заранее запретил им говорить о работе, — сухо ответил он, когда двери разъехались.

Вечером дом Перовых выглядел иначе, чем на помолвке. Музыки и фотографа не было, гостей собралось меньше двадцати. Мужчины переводили телефоны на беззвучный режим и всё равно клали их рядом с тарелками. Женщины знали имена друг друга, даты отпусков и последние новости семей, хотя встречались всего несколько раз в год.

Мои родители приехали раньше нас. Мама заметила ключ в моей сумке, обняла Стаса и сообщила, что район выбран превосходно. Я не успела спросить, откуда она вообще знает про квартиру.

Стас представил меня двум мужчинам из холдинга и их жёнам. Должности прозвучали быстро, я запомнила только фамилии. Один мужчина уже поздравлял нас на помолвке. Теперь он пожал Станиславу руку и задержал её дольше обычного.

— Семейная жизнь тебе явно идёт на пользу. Виктор хотя бы перестал получать звонки о твоих ночных приключениях, — усмехнулся гость.

Стас не выдернул руку и не поддержал шутку.

— Эти звонки закончились задолго до помолвки. Ева здесь ни при чём, — ровно сказал он.

Я почти расслабилась. По крайней мере, роль женщины, которая исправила взрослого мужчину, мне сегодня не выдавали.

Через минуту ладонь Стаса легла на мою талию, и собеседник понимающе улыбнулся. Для окружающих картинка всё равно складывалась идеально.

— Главное, результат заметен, — заметил мужчина и уже ко мне добавил: — Готовы стать частью этой семьи?

— Я уже согласилась, — ответила я, чувствуя ладонь Станислава у себя на талии.

За столом кто-то засмеялся. На другом конце гостиной Виктор прервал разговор и коротко кивнул сыну.

Кирилл приехал к началу ужина.

Он вошёл без опоздания, поздоровался с отцом и занял место, указанное на карточке. Чёрные брюки, тёмная рубашка, пиджак. Волосы уложены аккуратнее, чем в университете, хотя одна волнистая прядь всё равно падала на лоб. Кирилл сидел через два места от меня рядом с одним из коллег Виктора.

После разговора на лестнице мы не общались.

За первым блюдом Кирилл говорил с соседом об учебном проекте. За вторым отвечал Виктору коротко, без прежней демонстративной дерзости. На меня посмотрел только один раз — когда Стас заговорил о квартире.

— Ева уже выбрала отделку кабинета и место под библиотеку. Остальное согласуем в ближайшие дни. К январю ремонт закончат, — сообщил Стас, положив ладонь на спинку моего стула.

Мама тут же повернулась ко мне.

— Ты ничего не сказала про библиотеку, — заметила она.

— Я узнала о квартире сегодня, — ответила я раньше, чем успела смягчить тон.

Станислав убрал ладонь со спинки стула и взял бокал.

— Это был сюрприз. Вышел так себе, — спокойно признал он. — Теперь Ева общается с дизайнером напрямую и может переделать всё, что ей не подходит.

Мама объявила, что любой ремонт начинается со споров, женщины вокруг охотно поддержали тему, и через минуту уже обсуждали сроки поставки мебели.

Кирилл отложил вилку. На его тарелке почти ничего не осталось, однако к следующему блюду он больше не притронулся. Когда я случайно посмотрела в его сторону, он встретил взгляд сразу, будто только этого и ждал.

Позже жена одного из гостей спросила, собираюсь ли я продолжать учёбу после свадьбы. Я успела вдохнуть, а Стас уже опередил и тут:

— Конечно. Ева любит университет и отлично учится. Расписание дома подстроим так, чтобы ей было удобно, — ответил он раньше, чем я успела открыть рот.

Он сказал это спокойно, уверенно и совершенно правильно. Меня раздражало только одно: мой собственный ответ опять прозвучал его голосом.

— Учёбу я продолжу при любом расписании, — добавила я и взяла чашку.

Стас повернулся ко мне. Несколько секунд рассматривал лицо, затем подвинул блюдце, освобождая место для десерта.

— Знаю, малыш. Я обещал помочь тебе с этим, — сказал он без раздражения.

Спорить было не с чем, и от этого становилось только хуже.

Кирилл смотрел на меня уже открыто. Я вспомнила его голос на лестнице. Пришлось первой отвернуться.

После десерта мужчины перешли в гостиную. Запрет на рабочие разговоры продержался минут пять. Потом в руках появились телефоны, а в речи — цифры, сроки и фамилии. Виктор посадил Стаса рядом с собой.

Когда я проходила мимо, он поймал меня за руку и удержал на несколько секунд.

— Не уходи далеко. Скоро закончим, и поедем домой, — попросил Стас, уже поворачиваясь обратно к Виктору.

Ту же фразу он говорил на помолвке.

Я высвободила пальцы так, чтобы никто не заметил, и ушла в сторону зимнего сада.