— Ты не можешь уйти?

— Чтобы разорвать кровную связь, мне нужно пролить его кровь. Не обязательно убивать, но сам факт означает, что я подверг его опасности. Пошёл против самой сути нашей связи.

— Тогда почему не сделаешь это? — настаиваю я.

Сердце болезненно сжимается от сочувствия к нему, ко всему, через что он прошёл. И я уверена, это лишь сокращённая версия.

— Всё не так просто, Рэд.

Он опускает взгляд и встречается со мной глазами.

— Адисиус никого не отпускает. И в стае есть те, кто предан ему. Попробуй я причинить ему вред — он тут же прикажет им меня убить.

— И он хочет меня? Хочет так же связать с собой?

Эгоистичный вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

— Нет, Рэд.

Тай прижимается ещё ближе, хотя мне казалось, ближе уже невозможно.

— Он хочет сделать тебя своей парой. Ты станешь ему равной. Хотя уверен, в отношениях он будет таким же диктатором, как и со стаей.

В его глазах вспыхивает злость.

— Отношениях? — Голос взлетает на несколько тонов выше.

— Я так и думал, что раньше ты не до конца поняла. Рэд, если станешь его парой, тебе придётся спать с ним. Быть его во всех смыслах романтических отношений. Связь пары — это как брак, только намного крепче. Разорвать её может лишь смерть.

Меня захлёстывают ярость и паника.

— Нет! Ни за что! Этот человек, который, по твоим словам, убил моего отца, использовал меня как подопытную и теперь ждёт, что я приползу к нему и стану его женщиной?

Слова вырываются одно за другим, пропитанные отвращением.

— Не стану. Мне всё равно, вампир я или нет. Не стану. Я ведь не обязана, правда? Только потому, что он меня обратил, между нами ведь ещё ничего нет? Я сейчас с ним никак не связана?

Тай отпускает мои запястья и кладёт руки на талию.

— Нет. Не связана, — рычит он. — Неважно, кто тебя обращает. Да чёрт, большинство женщин-вампиров после совершеннолетия обращают собственные родители. А вот связь пары можно создать только во время секса.

Большие пальцы выводят круги у меня на бёдрах. Он намного выше и словно окружает меня собой. Освободившиеся руки сами ложатся на его широкие плечи. Мы почти стоим в объятиях, словно во время танца.

— Хорошо. Значит, я могу выбирать. И если всё, что ты рассказал, правда, то я никогда в жизни его не выберу. Он убил моего отца.

Дышать становится чуть легче. Но Тай вдруг замирает.

— Что?

— Он может заставить тебя. Думаю, именно это он и собирается сделать, если ты не согласишься добровольно.

Его слова обжигают холодом.

— Ты хочешь сказать, он…

Я не могу произнести это вслух. Слишком мерзко.

— Изнасилует тебя? Да. Думаю, он способен на такое.

Тай наклоняет голову, прижимается губами к моему лбу и зарывается носом в волосы. Он глубоко вдыхает, словно запоминая мой запах. Это немного странно. Слишком интимно. Но почему-то паника начинает отступать. Почему мне так спокойно в объятиях этого хищника?

— Но я ему не позволю, Рэд. Поверь, если он хотя бы попытается, я его убью.

— Но разве тогда у тебя не будут проблемы? Почему ты вообще готов рисковать собой ради меня? И вообще… почему ты меня не отдаёшь?

Кажется, я уже знаю ответ. Знала ещё с того первого раза несколько недель назад, когда наши взгляды встретились. Мы ни разу не произносили этого вслух. Но оно было между нами с самого момента, когда я впервые заметила, что он наблюдает за мной.

— Потому что, Рэд, я хочу, чтобы ты была моей.

ГЛАВА 18

ТАЙ

После моего последнего признания она всё-таки сломалась. Рыдания сотрясали тело, и Аврора буквально обмякла в моих руках. Я бы решил, что она меня отвергает, если бы не то, как крепко она за меня держалась, словно железными тисками обхватив руками шею. Она плакала, уткнувшись мне в плечо, и в этих слезах, кажется, смешались облегчение и горе. Наконец-то я получил ту реакцию, которой и ожидал от человека, чью жизнь только что с треском разнёс на куски.

Я смотрю на неё, спящую. Она отключилась уже довольно давно. Казалось, плакала часами, и с каждым всхлипом, с каждой слезой у меня всё сильнее сжимало грудь.

Но прежде чем уснуть, мы долго лежали рядом на её кровати. Она засыпала меня вопросами, а я честно отвечал на каждый. Рассказал, откуда взялись мои раны, как следил за ней с самого первого дня после аварии. И откуда у меня пакеты с кровью.

Она устроилась у меня под рукой, положив голову на плечо. Мне слишком сильно нравилось это ощущение. Будто я заслонял её от всего мира.

Сейчас мы лежим почти так же. Когда дыхание выровнялось и я понял, что она уснула, то осторожно приподнялся. Аврора по-прежнему прижимается ко мне, только теперь голова лежит у меня на животе, а одной рукой она обхватила бедро, словно вымотавшаяся коала.

Её ладонь распластана по внутренней стороне моего бедра, и это какая-то особенно изощрённая, наполненная удовольствием пытка. Даже сквозь спортивные штаны я чувствую жар её руки.

Я ловлю себя на том, что просто смотрю на неё, время от времени проводя пальцами по рыжим волосам, рассыпавшимся по кровати. В свете они переливаются, и отвести взгляд невозможно.

Чары она так и не вернула, поэтому я могу вдоволь рассматривать её настоящую. Теперь, после крови, в которой организм так отчаянно нуждался, она выглядит гораздо здоровее. Да ещё эта пижама почти ничего не скрывает. Сильные бёдра и гладкие икры так и просят провести по ним ладонями. А облегающая майка, почти такая же, как одежда, в которой она тренируется, подчёркивает изгибы фигуры. Рёбра и тазовые кости всё ещё слишком сильно проступают под кожей, но теперь, когда она начала пить кровь, вес вернётся.

Я крепче прижимаю её к себе, когда по телу вновь прокатывается страх. Даже если мне удастся не привезти её в стаю, она всё равно остаётся женщиной-вампиром без пары в мире, где мужчины в буквальном смысле готовы убивать друг друга за право заполучить её.

Последнее время я перебирал в голове одно оправдание за другим, пытаясь придумать, как задобрить главу и при этом не привезти Рэд на ранчо. Скоро придётся вернуться к стае, а значит, нужно будет что-то доложить. Терпение Адисиуса уже на исходе.

Но когда я своими глазами увидел, до какого состояния она дошла, внутри будто что-то оборвалось. Я всё ещё связан со стаей кровью, но больше не собираюсь делать вид, что всё можно исправить. Хватит стоять в стороне и придумывать оправдания тирании Адисиуса.

Я не отдам Рэд этому чудовищу.

Если я собираюсь сделать эту самку своей парой, а именно это я и намерен сделать, придётся дождаться, пока она сама будет готова. В нашей нынешней ситуации это будет непросто, но она и без того через многое прошла. Ей совершенно не нужно прямо сейчас узнать, насколько сильно я ею одержим.

Её тело определённо реагирует на меня, но вслух Аврора пока ничего не сказала. И сомневаюсь, что она вообще представляет, насколько сильное чувство собственничества я испытываю.

Тёмная часть меня хочет просто схватить её и сбежать.

Но если мы уедем, осесть где-нибудь всё равно не получится. Адисиус будет охотиться за нами до конца наших дней. Я слишком хорошо его знаю, чтобы надеяться, будто он просто отпустит нас.

Есть и другая проблема — её клыки. Пока они не появились, она лишена не только важнейшего оружия, но и возможности самостоятельно питаться.

Стоп.

Она ведь ещё никого не укусила.

Вот она — лазейка в приказе Адисиуса.

Он велел похитить её, когда она кого-нибудь укусит.

Словно с плеч разом свалился стокилограммовый груз.

У меня есть время.

Я и раньше водил стаю за нос. Что изменит ещё один спектакль, пока я ищу способ разорвать кровную связь с Адисиусом и украсть самку, которую он считает своей?

Возможно, её создали для него.

Но предназначена она мне.

Я осторожно разминаю ноющее плечо и жалею, что не выпил больше крови. Не то чтобы я смог отказать Рэд хоть в чём-нибудь. Но теперь заживаю гораздо медленнее, чем хотелось бы.