Я понемногу сползаю ниже по кровати, стараясь не потревожить Аврору. Медленно поворачиваюсь на бок и кладу вторую руку ей на талию, заключая в кольцо своего тела.

С каждым вдохом лёгкие наполняет её запах.

Вместе с теплом её тела он приносит такое спокойствие, что вскоре сон утягивает и меня.

Я просыпаюсь, всё ещё окружённый землистым ароматом ванили и кофе, и не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько расслабленным. Вокруг пушистые подушки, в руках скомканное одеяло. Я глубоко вдыхаю. К такому можно привыкнуть.

Нет. Всё должно быть ещё лучше.

В этой постели должна лежать одна рыжеволосая самка, но я здесь один.

Я резко сажусь и замечаю, что раны уже зажили. Похоже, проспал несколько часов.

Аврору нахожу сразу — огненные кудри мгновенно притягивают взгляд. Она сидит за столом перед открытым ноутбуком и так внимательно читает с экрана, что даже не оборачивается на шум, который я наверняка поднял, выбираясь из постели. Волосы занавесом скрывают лицо, поэтому выражение не разглядеть, зато в дневном свете, льющемся из окна, они переливаются. Она и правда захватывает дух.

Я бесшумно пересекаю комнату, подкрадываясь к ней, и останавливаюсь у плеча, чтобы посмотреть, что она читает. Статья о питании вампиров. Маленькая Рэд изучает вампиров.

Мило.

— Ты же знаешь, что обо всём этом можешь спросить меня, — совершенно невозмутимо замечаю я, хотя губы уже растягиваются в улыбке.

Она вздрагивает и резко оборачивается, а огненные локоны разлетаются вокруг лица.

— Боги, не подкрадывайся ко мне! — Она хватается за грудь, а я слышу, как бешено колотится сердце.

И пульс не замедляется, когда её взгляд скользит по моему телу и, несомненно, по растрёпанным после сна волосам.

— Прости, не хотел напугать.

Я провожу ладонью по её обнажённому плечу, просто потому, что снова хочу к ней прикоснуться, а затем наклоняюсь к экрану, пытаясь понять, откуда она берёт информацию.

Увидев источник, удивлённо выпрямляюсь.

— Ты ведь понимаешь, что это пропагандистская чушь времён до войны? Уровень убийств среди нас никогда не был выше, чем у людей или фэйри.

Я изо всех сил стараюсь скрыть раздражение от яда, которым сочится статья, рассказывая о сотнях якобы «жертв» каждого вампира.

— Знаю, что это не совсем правда, но мне хотелось понять, во что верило большинство. Сначала я прочитала последнюю работу Фицроя, а он ссылался на это как на распространённое представление. Хотелось понять, что обычным людям внушали о вампирах. — Она замолкает. — О тебе…

Снова пауза.

— И о тебе? — подсказываю я.

— Да. И обо мне.

Она всё ещё пытается привыкнуть к этой мысли, в голосе слышна дрожь.

— Ну, пожалуй, Фицрой достаточно точен, если тебе захотелось проводить собственное исследование вместо того, чтобы воспользоваться живым, дышащим вампиром прямо у себя в комнате.

Я изображаю обиженную гримасу.

Хочу, чтобы она спрашивала меня.

— Прости.

Щёки заливает нежный румянец, и мозг мгновенно отключается.

Святое адское пламя.

Вся кровь устремляется вниз, а клыки начинают пульсировать тупой болью.

Наверное, выгляжу настолько ошарашенным, насколько себя чувствую, потому что она смущённо смотрит на меня, слегка качает головой, а потом спасает от необходимости складывать слова в предложения:

— Я люблю читать. Всегда так было. И ты спал. Не хотела будить, подумала, сон поможет тебе восстановиться после ран. Поэтому полезла в электронный каталог библиотеки.

— Я тебя дразню, Рэд.

Я снова улыбаюсь, и она робко улыбается в ответ.

— А-а, — выдыхает она и тихо хихикает.

По-настоящему хихикает.

Сердце в груди сбивается с ритма.

Я потираю рёбра, делая вид, будто просто зачесалось.

— С Фицроем точно не ошибёшься. И, кстати, он тоже вампир.

Теперь уже её очередь ошеломлённо распахнуть рот.

— Правда? Но он же известен. По крайней мере, в академических кругах. Он уже много лет осторожно подталкивает правительство к тому, чтобы официально извиниться за войну.

— Ему приходится быть осторожным, конечно. Но он давно пытается пролить свет на правду. Есть ещё несколько вампиров, которые хотят исправить то, что натворили эти самовлюблённые диктаторы-фэйри, чтобы однажды мы снова смогли открыто существовать, не опасаясь казни.

— Но некоторые фэйри, которые были у власти во время войны, до сих пор сидят в правительстве.

— Да. Но перемены всегда происходят медленно, и для них нужен толчок. Разве ты не собиралась писать работу в защиту вампиров?

— Да, но я всего лишь студентка. Никто мою работу не прочитает. И теперь я вообще не знаю, стоит ли…

— Тебе придётся оставаться в тени, Рэд, — говорю прямо, ничего не смягчая. — Нужно скрываться и от всего мира, и от вампиров в городе. Но это не значит, что ты должна бросить свою работу.

Она кивает, осмысливая сказанное.

За окном солнце скрывается за плотными облаками, и комната погружается в полумрак. Аврора тянется включить лампу, которая опасно балансирует на стопке книг на столе. Мягкий свет растекается по комнате, одновременно создавая тёмные островки в углах и нишах.

Мои тени тут же начинают проситься наружу.

Они ползут по деревянному полу и обвивают щиколотки, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. Их объятия успокаивают.

И заодно подсказывают, как снова разрядить обстановку.

— Хочешь увидеть кое-что по-настоящему вампирское? — спрашиваю я, внезапно радуясь возможности поделиться этим с ней.

Она склоняет голову набок и разворачивается в кресле ко мне всем телом.

— Ты сейчас в летучую мышь превратишься?

Её лицо озаряется собственной шуткой.

— Этот миф придумали чёртовы волки.

Я прищуриваюсь и даже изображаю недовольство, когда она смеётся.

— Прости. Так что ты хотел показать? — спрашивает она уже немного осторожнее, хотя любопытство очевидно.

— Ты ведь так и не спросила, есть ли у меня магия.

Я расслабленно улыбаюсь.

Протягиваю руку в тень, которую её тело отбрасывает на кровать, и отпускаю силу.

Бледный полумрак густеет, превращаясь в плотную полосу ночи, которая закручивается вокруг руки, словно змея.

— Ты владеешь тенями, — потрясённо выдыхает Аврора.

— Верно.

Я отхожу дальше, к двери, и приседаю там, куда свет лампы почти не достаёт. Тяну сильнее за магию, поднимая тени с пола и погружая себя в густую обсидиановую тьму.

Я прекрасно вижу сквозь их чернильные объятия, но для Рэд почти исчезаю.

Как чёрная кошка в безлунную ночь: если двигается — заметишь, а стоит замереть, и взгляд перестаёт различать очертания.

— Невероятно.

Аврора не сводит с меня глаз, пока я выпрямляюсь и снова вывожу верхнюю часть тела на свет.

Проклятые тени едва ли не ластятся от её похвалы.

— Они настоящие? Разумные? Как ты с ними общаешься?

Она с восторгом засыпает меня вопросами, не давая даже вставить ответ.

Это очаровательно.

Я улыбаюсь её любознательности. Какая-то часть меня боялась, что это её напугает — что она увидит, насколько настоящий хищник перед ней.

Но нет.

Она полностью заворожена.

— Мы не общаемся словами или голосом. Это скорее инстинкт. Я чувствую их, и они появляются. Похоже, они понимают, когда мне нужна защита, а я в ответ улавливаю их эмоции. Трудно объяснить. Я просто… знаю.

Я пытаюсь подобрать более внятные слова.

Тени у моих ног, будто поняв, что мне не удаётся объяснить, сами двигаются к Авроре.

Они ласкают её ноги, густыми лентами обвиваются вокруг голых икр и поднимаются к коленям.

Они никогда прежде так не делали.

Если я касаюсь кого-то, без труда могу спрятать его вместе с собой, но свои змеиные формы тени всегда обвивали только вокруг меня.

Я наблюдаю, как две из них скользят вверх и вниз по её ногам, а Рэд шевелит пальцами.