Хватит игр, в которые я всё это время играл.

ГЛАВА 15

АВРОРА

На улице ещё темно, а я уже не сплю. И не сплю несколько часов. Зимой дни короткие, так что до рассвета ещё далеко. Я ворочаюсь под одеялом, пытаясь устроиться поудобнее. В животе прочно поселилось нервное напряжение: сегодня у меня назначена встреча с Таем.

Ладно, это не совсем свидание. Вообще не свидание. Более того, внутренний голос подсказывает, что Тай собирается сообщить мне нечто, что перевернёт всю мою жизнь.

Или, знаете ли, убить.

Одно из двух.

И всё же избавиться от возбуждённого предвкушения не получается. Этот парень интриговал меня уже несколько недель, и мне не терпится снова увидеть его сияющие глаза и самоуверенную улыбку.

Я переворачиваюсь на живот и несколько раз взбиваю подушки, пытаясь избавиться от несуществующих комков. К чёрту. Бесполезно. Снова переворачиваюсь, откидываю одеяло и решаю просто встать, начав день ещё раньше обычного. До каникул на солнцестояние мне всё равно нужно закончить кое-какие исследования, так что лишнее время не пропадёт зря.

Я тихонько прохожу мимо комнаты Бри и поднимаюсь по лестнице в ванную на третьем этаже. Включаю свет, запираю дверь и подхожу к раковине, чтобы взглянуть на отражение в зеркале.

Волосы выглядят густыми и живыми, тёмно-каштановыми волнами обрамляют лицо и спускаются до плеч. Кожа гладкая, разве что немного бледная из-за нехватки солнца. Глаза ясные, ни следа постоянного недосыпа. Я упираюсь ладонями в раковину.

Больше не могу на это смотреть.

Позволяю магии рассеяться, открывая настоящую себя.

Я слишком сильно похудела. Теперь уже не просто стройная — тощая. Мышцы остались, но ни грамма жира, кожа натянута на костях и кажется почти прозрачной. Ничего удивительного: я почти не ем, а некоторые дни вообще ничего не могу проглотить, потому что от еды начинает тошнить.

Я запускаю пальцы в волосы. Они безжизненно свисают вокруг лица, но я всё равно улыбаюсь, увидев настоящий цвет. Рыжий остаётся ярким даже под искусственным светом, раньше на солнце волосы казались пламенем.

За спиной кто-то резко вдыхает.

Всё тело мгновенно каменеет. Сердце сбивается с ритма, а кровь будто отливает к ногам, отчего голова начинает кружиться.

Я здесь не одна.

Очень медленно перевожу взгляд в зеркале на душевую за спиной, откуда донёсся звук.

Там, в ванне, из-за чуть отдёрнутой занавески выглядывает Тай.

На его лице написан шок, пока он разглядывает меня.

— Аврора, — едва слышно произносит он. — Ты…владеешь чарами.

Говорит почти самому себе, будто его внезапно осенило.

Я медленно поворачиваюсь.

Тай.

Стоит.

В моей ванной.

Он отдёргивает занавеску ещё сильнее, и передо мной открывается почти полностью обнажённое тело.

Тай.

В одних боксерах.

В моей ванной.

Взгляд сразу цепляется за чёрные узоры татуировки на левой руке. Толстые полосы закручиваются от локтя, поднимаются к плечу и спускаются по груди почти до левого соска. Красиво. Каждая линия выверена так тщательно, будто они гонятся друг за другом по его коже.

Я полностью теряю дар речи.

Зато чувствую, как магия автоматически скользит по телу, возвращая привычные чары.

Лишь через несколько секунд, вдоволь насмотревшись на обнажённую кожу, мозг наконец замечает и травмы.

Нижняя губа разбита. Правая сторона груди и рёбра покрыты тёмно-фиолетовыми и багровыми синяками.

И да, грудь у него идеально сложена.

Часть её закрывает рука, которую он осторожно прижимает к телу.

А потом я замечаю кровь.

Алая жидкость сочится из двух глубоких ран на предплечье.

Ещё кровь выступает из рваного пореза на ноге.

Костяшки обеих рук тоже разбиты.

— Как давно? — спрашивает он, прерывая мой мысленный осмотр повреждений.

— Что? — запинаюсь я.

Похоже, я действительно в шоке.

В моём душе стоит раненый парень.

Совсем не так я представляла себе это утро.

— Как давно ты используешь на себе чары? — требовательно спрашивает он.

Я захлопываю рот. Я так долго всё скрывала, что слова просто не идут. Хотя где-то внутри вспыхивает крошечное облегчение: теперь хотя бы кто-то знает.

— Как ты вообще попал в мою ванную? — увожу разговор в сторону.

Серьёзно, как он сюда забрался?

— Через окно, — отвечает так, словно это совершенно очевидно. — Ответь на вопрос.

Он пытается перешагнуть через бортик ванны, душ у нас совмещён с ней, но оступается, и рука инстинктивно дёргается в сторону. Тай резко морщится от боли.

Я бросаюсь вперёд, чтобы поддержать его. Он выпрямляется, всё ещё оставаясь в ванне.

— Кто это с тобой сделал? — почти рычу я.

Внезапная ярость на того, кто посмел так его избить, мгновенно разливается по венам.

Брови Тая поднимаются.

— Сначала ты, — рычит он в ответ. — Как давно ты скрываешь настоящий облик?

Голос напряжённый. От злости или от боли — не понимаю. Скорее всего, и от того и от другого.

— Позволь отвезти тебя в больницу, и я всё расскажу, — говорю я.

Мы ходим по кругу, а ему явно нужна медицинская помощь.

— Со мной всё будет нормально. Мне нужно смыть кровь и поспать несколько часов, и я полностью восстановлюсь.

Он отмахивается от травм так, будто не покрыт синяками с головы до ног.

— Тай, ты серьёзно ранен, — отчитываю я, снова подходя ближе.

Он морщится, поворачиваясь к смесителю.

— Стой. Не двигайся, я сама.

Я тянусь мимо него, снимаю душевую лейку и включаю воду. Держу струю в стороне, пока она не становится тёплой, а потом медленно направляю на залитую кровью ногу. Не задумываясь, начинаю осторожно смывать кровь вокруг рваной раны.

При первом прикосновении моих пальцев Тай напрягается, но вскоре расслабляется под тёплой водой и откидывается на плитку дальней стены.

Он весь состоит из смертоносных мышц, обтянутых загорелой кожей. Подтянутый, явно очень сильный, но без чрезмерной массивности.

От прикосновения к нему по пальцам проходит мощная волна жара, пока я мягко массирую кожу, смывая засохшую кровь. Её запах смешивается с тёплой водой и его естественным древесным ароматом, и вместе они действуют почти одурманивающе.

Во рту одновременно становится сухо и собирается слюна.

Тай тихо вздыхает, когда вода немного облегчает боль, и этот звук отзывается где-то глубоко в животе.

Я направляю струю прямо на порез, чтобы промыть его. Тай резко втягивает воздух от жжения, и это моментально выдёргивает меня из тумана мыслей. Я заставляю себя сосредоточиться на первой помощи. Сейчас это куда полезнее, чем стоять и пялиться на него, теряя голову от желания.

— Начинай говорить, Рэд, — требует он.

Закончив с ногой, я жестом прошу протянуть руку. Тай медленно вытягивает её, и я замечаю, что плечо выглядит опухшим. Направляю воду на две параллельные раны на предплечье и осторожно промываю их, радуясь, что приходится смотреть на руки, а не ему в лицо, пока я начинаю говорить.

— Я больше не хотела быть центром внимания, — вздыхаю я.

Голос звучит немного скованно. Мне не хочется видеть жалость в его глазах.

— После аварии все только и делали, что жалели меня. Все обращались со мной так, будто я сломалась. Какое-то время так и было. Физически я восстанавливалась несколько недель, но для окружающих всё произошло невероятно быстро. Все повторяли: «Какая ты сильная», «Как хорошо ты выглядишь». А потом началось: «Ты уверена, что хочешь вернуться в университет?», «Ты точно готова?» А я просто хотела вернуться сюда. Хотела снова почувствовать хоть какое-то подобие нормальной жизни. Я потеряла папу и нуждалась хоть в чём-то знакомом, понимаешь?

Я не жду ответа и продолжаю. Теперь, когда начала, слова уже не остановить.

— Поэтому я кое-что скрыла чарами. После аварии я почти не сплю и стала маскировать следы усталости магией. Потом полностью испортился аппетит. Хотя чувствую я себя нормально, даже сильнее, чем раньше, тело начало меняться, и я скрыла это тоже. Я думала, мне просто нужно время, но становилось только хуже. Я не хотела никому говорить, потому что боялась снова оказаться в больнице. А ведь я действительно нормально себя чувствую. Тренируюсь больше, чем когда-либо. Бегаю дальше. Поднимаю больший вес. Выполняю более сложные связки в кикбоксинге. Просто выгляжу слабой. Я разберусь. Не хочу, чтобы все снова начали меня жалеть.