— Неужели это сейчас произойдет? — Спросил он.

— Оно уже происходит. — Внутри Данилы распространялось чувство торжества от присутствия во время величайшего события.

Он не боялся умереть, как будто увиденное навсегда могло остаться с ним.

Эллипс — точка напряжения, указывающая на место, где магнитное поле Земли вызывало наибольшее давление на туманность, начал стремительно расти и увеличивать свечение. Буквально в течение нескольких секунд он достиг такой яркости, что засветил камеру. Данил отпрянул от экрана, словно из него могла выйти ударная волна.

Тишина продлилась еще несколько секунд, замолк голос оповещения, назвавший последнюю минуту, а потом раздался глухой удар. Убежище вздрогнуло. По коридорам прокатился гул, переданный во входную дверь ударной волной. Гуляющий грохот сотряс шахты вентиляции, принявшие на себя избыточное давление. Свет моргнул, но компьютер, подключенный к источнику бесперебойного питания, остался включенным. Значок выхода в интернет показал отсутствие связи.

Дежурный посмотрел на начальника.

— Это всё? — Спросил он.

— Не знаю. Если область туманности однородна, то больше никаких ударов быть не должно. — Данил замер перед экраном.

Картинка с камеры, направленной в небо, начала проясняться, но она показывала только белый фон, подвижный и неоднородный. Другие камеры показывали привычный пейзаж с повсеместно поднятой пылью и мусором. Понять по ним, какой урон нанесла ударная волна, было невозможно. Данил переключился на камеры прицелов КПВТ и посмотрел в сторону города. Приблизил максимально и понял, что убежище отделалось легким испугом. Дома на улице за забором получили серьезные повреждения. Один или два этажа сверху разрушились практически у каждого здания. Промеж них клубилась цементная пыль. В окнах метались люди, не знающие, как поступить. Боялись, что дом продолжит разрушаться, а лестницы в нем уже сложились и остался только один путь спасения, через окно. На душе защемило от сопричастности человеческому горю.

В коридорах раздались шаги. В дежурную забежал Леонид Борзенков и закрыл за собой дверь.

— Сейчас понабежит любопытных. — Пояснил он свой поступок. — Это было оно?

— Оно. — Ответил Данил, кивнув на монитор, показывающий разрушенные дома. — Ударило серьезно. Представляю, как бы выглядел Староуральск если бы сила ударной волны оказалась расчетной.

Борзенков посмотрел в экран.

— Ничего себе. А мы только шум услышали и на этом весь конец света. Спасибо тебе Господи за это убежище. — Он перекрестился.

Изображение на экране начало бледнеть. На город в прямом смысле опускался густой туман. Через несколько секунд он показывал только молочно-белую картинку. Данил переключился в режим тепловизора и по контрасту с холодным предметами понял, что туман гораздо теплее их.

— Зима пока отменяется. — Произнес он. — Снаружи гораздо теплее, чем было.

— Так может и не будет никакой зимы, проскочим через негативный сценарий. — Размечтался Леонид Николаевич.

На пульт связи пришел сигнал вызова. Гарган взял трубку.

— Начальник у аппарата. — Произнес он.

— Данил Андреевич, это отдел вентиляции. В четвертой вентиляционной шахте вырвало внешнюю шторку и она, похоже, во время удара сорвалась и попала в вентилятор, который заклинила. Рабочего, находившегося в служебном помещении, контузило избыточным давлением. Я, когда открыл дверь, меня ею чуть не убило. Давление снаружи очень сильно поднялось. — Доложил дежурный, работающий в отделе вентиляции и очистки воздуха.

— Контуженный нуждается в медицинской помощи? — Спросил Данил Андреевич.

— Вроде, нет.

— Тогда собирай бригаду и как только мы выясним, что снаружи пригодный воздух, отправляйтесь ремонтировать.

— Понял, собираю.

Гарган посмотрел на Борзенкова.

— Как определить, пригодный для дыхания воздух снаружи или нет? — Спросил он у него.

— А что, никаких приборов для определения химсостава воздуха у вас нет? — Удивился Леонид.

— Нет. Наверное, нужды в них не было. — Данил подумал. — Хотя, эти двое из отдела вентиляции живы до сих пор, значит дышать можно.

— Если хочешь, я могу лично сходить к ним и проверить. — Предложил Борзенков.

— Был бы признателен, а то у меня сейчас доклад в единый центр, а я еще не в курсе, работает радио или нет.

Леонид Николаевич с готовностью отправился выполнять распоряжение.

По плану после столкновения требовалось сделать доклад в центр о состоянии убежища. Данил Андреевич, чтобы не отправлять недостоверные данные, обзвонил каждый отдел. Выяснилось, что высокое давление ощущалось во многих помещениях, подключенных к четвертой шахте вентиляции. Люди жаловались на боль в ушах и другие признаки резкого перепада давления. Избыточный воздух быстро разошелся по всему убежищу не создав других проблем.

В системе фекальной откачки случился разрыв по соединению и теперь команда самостоятельно устраняла дурно пахнущую проблему. Оранжереи перенесли столкновение без потрясений. Машинный зал тоже не заметил ничего и работал в штатном режиме. У электриков случились перезагрузки из-за кратковременного размыкания сети. В остальном убежище справилось с апокалиптическим событием. Осталось только отделу вентиляции забраться на башню и проверить ее состояние.

Данил Андреевич включил рацию.

— Единый центр, говорит Гарган, начальник Староуральского убежища. Меня слышно, прием.

Через сильные помехи донесся мужской голос.

— Да, вас слышно. Это единый центр, доложите итоги.

— Имеется незначительное повреждение в четвертой вентиляционной шахте. Из-за него внутрь попал наружный воздух вместе с ударной волной. Серьезных повреждений он не нанес, давление быстро выровнялось. Имеются повреждения фекального трубопровода. С ними тоже сейчас справляемся. Осмотр вентиляционной башни пока не проводили, собираем команду. Есть опасения насчет качества внешнего воздуха. Хотелось бы знать, проводили ли вы его замеры? Доклад закончил.

— Доклад принял. Хорошо справились, староуральцы. Всем бы так. Воздух совершенно безопасен для дыхания. Опасность может быть только там, где поблизости имелись емкости с газом или ядовитыми жидкостями. Они могли разрушится от ударной волны. Насколько нам известно рядом с вами таких нет.

— Нет, мы это уже выясняли.

— Тогда спокойно отправляйте людей наружу. Следующий доклад через восемь часов.

— Принял. Доклад через восемь часов.

— До связи.

— До связи.

Данил Андреевич отложил рацию в сторону и присел в кресло. Он почувствовал, как тело благодарно отозвалось на смену положения. Поясница от внутреннего напряжения задеревенела, словно он рубил дрова или носил тяжести в согнутом положении. Шея тоже затекла как от многочасовой неподвижности. Данил привык жить в стрессе, на которое тело реагировало мышечной зажатостью, но сегодня оно испытало самый сильный нервный шок и превратилось в малоподвижное бревно. Данил понял, что оно нуждается во внешней помощи. Поднялся из кресла и прошел в свой кабинет. Закрылся и прошел к столу. Вынул из ящика специально приготовленную к этому событию маленькую бутылку коньяка, открыл и сделал глоток из горлышка. Горячительная жидкость приятно обожгла пищевод и тепло провалилась в желудок. Данил постоял с закрытыми глазами, пока не почувствовал, как мышцы на висках отпустило и стало намного легче.

Глава 22

Утром, судя по звукам из труб, метель так и не прекратилась. Ветер по-прежнему бросал сухую жесткую снежную крупу в стенки гаража. Юрий попробовал открыть дверь, чтобы узнать температуру снаружи, но не смог. Снега навалило выше половины высоты гаража. К тому же из-за сильного мороза прихватило петли, и они заскрипели под усилиями Юрия, закладывая уши. Даже без термометра становилось ясно, что температура близится к тридцати. Зимой Юра редко пользовался гаражом и в минус тридцать точно бы не поехал сюда, поэтому предположил, что не знал, как хорошо открываются ворота в такой мороз.