Большая часть баррикады состояла из легковых автомобилей, мусорных баков, самого мусора, а в центре стоял троллейбус, как главная деталь всей конструкции. Юрий выждал, когда фонари пробегутся по земле и бегом добрался до троллейбуса. Забрался в него через открытое окно и замер. Фонари снова пробежались по пространству перед домами, между ними, по баррикаде. Как только они выключились, Юрий выбрался на другую сторону и чуть не свалился через какое-то препятствие. С трудом, получив ссадину на голени, удержал конструкцию от грохота. Выбрался и сразу же шмыгнул под машину.

Фонари в ту же секунду осветили место, где он находился.

— Ты слышал шум? — Спросили с одной крыши.

— Нет. — Ответили с другой.

— Показалось, наверное.

Фонари погасли. Юрий выскочил из машины и на цыпочках бросился бежать. Забежал за забор на соседней улице и спрятался за него, чтобы отдышаться. Облачность уходила на запад вместе с Мареной. На очистившемся восточном горизонте разгорался рассвет, лишая Юрия последней надежды прошмыгнуть незаметно.

Отдышавшись, он двинулся вперед и вскоре увидел следующую баррикаду, принадлежащую уже «Единичке». Чтобы его не приняли за диверсанта, он вынул белую салфетку и поднял ее на вытянутой руке. Мужчины заметили Юрия и направили в глаза яркий свет прожектора.

— Ты кто такой? — Строго спросил голос.

Юрий прикрылся рукой, чтобы не ослепнуть.

— Мне обещали сделать пропуск. Позвоните Алексе, уточните. — Попросил Юрий. — Я должен был прийти немного позже, но решил, что по темноте у меня больше шансов.

— Секунду. Стой там и не двигайся. — Предупредили Юрия.

— Хорошо, стою и не двигаюсь.

— Проходи давай. — Разрешили ему через минуту. — Ты Юрий Белорецкий?

— Да.

— Документ есть?

— Вот он. — Юрий обрадовался, что взял с собой паспорт. — Все меняется, а паспорт все равно брать с собой надо. — Пошутил он.

— Эй, а я тебя помню. — Радостно произнес парень с гладкоствольным карабином. — Он к нам в клуб барменом устраивался. Алекса просила за него. Он точно не врет. Помнишь меня? — Он посветил себе в лицо фонарем.

— Да, помню. Мы с тобой на проходной общались.

— Точно. Класс. Свой он, мужики, я гарантирую. — Парень так обрадовался, словно встретил давно потерявшегося родственника.

Юрий заметил, что сложная ситуация обострила отношения людей и понятие «свой-не свой» приобрело более душевный оттенок.

— Как идти к Алексе знаешь? — Спросил тот, который разговаривал вначале.

— Да, я по карте посмотрел. — Ответил Юрий.

— В общем, если кто начнет интересоваться у тебя, откуда ты взялся и предъявлять что-то, говори, что под Барином ходишь. Если базара захочет, вот тебе номер, звони. Но обычно у нас тут останавливаются на первом пункте. Алексе привет.

— Спасибо мужики. — Впечатленный встречей Юрий убрал бумажку с номером в карман и всем пожал руки. — Хорошего дня.

— И тебе.

Юрий бодро зашагал в сторону дома матери Алексы. Никто не остановил его. Облаяли несколько бдящих собак и на том все закончилось. Еще издалека Юрий увидел, что дом по указанному адресу, как и многие в округе, сильно потрепало. У некоторых повалило старые деревянные ворота или забор.

Юрий подошел к калитке и позвонил. Отсюда не было слышно, раздался в доме звонок или нет. Подождал немного, чтобы не нервировать хозяев. Через минуту вышла Алекса, кутающаяся в пуховую шаль, увидела Юрия и побежала к калитке.

— Если что, я без торта. — Пошутил он.

— А теперь и не надо. У меня есть сладенький журналист. — Алекса открыла калитку. — Ты рано.

— Блин, решил, что утром опаснее. Так оно и оказалось. Спасибо, что тебя все знают. Это облегчило пересечение пограничного контроля.

— Да не за что. Меня многие знают в этом районе, пересекались.

— Где наш дырявый журналюга? — Юрий прошел в дом.

— Спит. У него будильник на шесть стоит. Кофе будешь? — Спросила Алекса.

— Ты и тут как в баре? — Пошутил Юрий. — Мне двойной эспрессо для бодрости.

— Хренессо, у меня растворимый. Вот тебе печенье, вот сахар, сам справишься?

— А ты куда?

— Москвича будить. У них же в Москве ночь еще в самом разгаре. — Она засмеялась и ушла в дом.

Юрий насыпал кофе и залил кипятком. Осмотрел старые интерьеры кухни, не менявшиеся лет тридцать. Было в этом что-то уютное и теплое.

На кухню зашел заспанный Дмитрий.

— Вот ты вставаранок. — Произнес он, протягивая руку.

— Не спалось. Я же не журналист, у меня нервы не такие крепкие.

— Я тоже раньше думал, что у меня проблемы с нервами, оказалось, образ жизни был таким, что я сам их трепал. Сейчас восстанавливаюсь, спасибо Алексе, ну и тебе. — Дмитрий сел за стул и посмотрел на суетящуюся подругу. — Я как бродячий пес, нашедший счастье на закате жизни.

— Я тебе дам закат. — Пригрозила Алекса. — Попробуй только оставить меня одну.

— Угрожает. Мне всю жизнь угрожают. — Дмитрий улыбнулся.

— Я удивлен, что имя твоей жены открывает ворота в этом районе. — Обратился Юрий к Дмитрию. — Она здесь в авторитете.

— Да, есть немного. У неё административный талант, и она умеет создавать цепочки связей, что в настоящее время очень ценится. У нее целая тетрадь с древом имен и уровней всей группировки нашего района. — Шепотом сообщил Дмитрий. — Она как бухгалтер при Аль Капоне. Жаль государственная система рушится, иначе я бы с этой тетрадкой мог вывести на чистую воду огромную преступную группировку.

— Она не преступная. Мы защищаем себя. — Алекса поставила перед мужчинами шарлотку с яблоками. — Вот, это вам калории для сегодняшнего предприятия.

— С такой организацией я больше не переживаю, что у нас не получится. — Похвалил ее Юрий.

— А ты сам-то не промах. Дмитрий рассказал, как ты использовал меня, чтобы подслушать то собрание. Даже я не знала, о чем они там шептались. — Алекса поставила кружки и разлила в них заварку.

Юрий посмотрел на Дмитрия.

— А что, я журналист, мне обязательно нужно кому-то рассказывать, иначе я лопну. — Развел тот руками.

— Если бы не подслушал, неизвестно, где бы я сейчас очутился. Прости, что пришлось тебя просить, но в итоге же все хорошо закончилось, никто не обижен. — Юрию стало неловко за то, что Алекса узнала правду.

— Наоборот, мне даже приятно, что такой целеустремленный человек в одной команде с нами. Я о тебе думала совсем другое, мягкий, семейный, нерешительный. Сегодня ты прошел через половину города и ничего.

— Я ей рассказал про тот случай в гаражах. — Смущенно признался Дмитрий.

— Блин, у меня не было выбора. Я очень сожалею, что такое произошло. — Юрий вздохнул.

Алекса разлила чай по кружками села за стол.

— Ладно, давайте не будем никогда сожалеть о прошлом, потому что мы не знаем для чего это было нужно в будущем. — Она подняла свою кружку для тоста. — Аминь.

Глава 17

Признаки уровня развития цивилизации, такие как электричество, связь, интернет, водопровод и канализация, исчезли разом. Электростанции перестали функционировать, потому что некому было на них работать. Ток перестал бежать по проводам, и весь прогресс державшийся на нем, откатился в прошлое. Отсутствие привычного комфорта показало кто и как подготовился к страшному событию.

Зажужжали генераторы, из окон вывалились дымящие шланги или высунулись торчащие печные трубы. Самые нерасторопные или не верящие, а потому и игнорирующие приготовления к концу света, вынуждены были покидать свои дома в поисках питьевой воды. А ее тоже взять было негде. Городской водопровод не работал. Люди в частных домах пользовались насосами, качающими воду из личных скважин. Умнее всех оказались те, кто своевременно переделал их на ручную работу. Но и это тоже не было панацеей. Работоспособность колонок сохранялась до первых дней грядущего столкновения, а дальше выживание приобретало совсем другой, более экстремальный характер.