— Телохранительницу?

— Ну, да, теперь она еще и мое тело охраняет. В общем, я тоже теперь у Пал Палыча работаю айтишником, а Лорик моя девушка. Она, кстати, рядом сейчас и передает вам привет.

— Здравствуйте Лора. Очень рад, что вы взяли опеку над Родионом. — Пошутил Юрий.

— Шутник. Ладно, а ты где прячешься, Юр?

— Я с того собрания начал готовиться к концу света и соорудил небольшое убежище в погребе. Живем семьей, топим печь, готовим обеды, ничего особенного. Где ты застал столкновение и что знаешь о том, как город перенес его?

— Мы с Лориком осели тут за день до удара. Перед этим гоняли на дальняк, сопроводить две фуры с продуктами сюда. Если бы не военные, появившиеся на дороге непонятно откуда, никогда бы не доехали. Все бандиты с большой дороги решили, чтоб мы вместе. А я тебе скажу, что там в последние дни уже ни с кем не чикались. Гребли под себя все, что можно, а людей резали почем зря. Но пару залпов из БМП многим ставили мозги на место. Короче, пригнали фуры и заслужили место здесь. Три этажа в землю, продуктов на годы вперед, своя оранжерея, система рециркуляции воздуха. Думаю, мы тут спокойно переживем любой апокалипсис. — В голосе Родиона слышалось хвастовство.

— Рад за тебя. Но мы на годы не планируем. Думаем, что весной случится потепление и на этом весь апокалипсис закончится, растает. — Юрий так не думал, но хотел верить и ему не понравилось, что товарищ кичится своей удачей.

— Ну, я бы пригласил тебя в наше убежище, но мой голос тут ничего не значит, сам на птичьих правах. Если бы не те две фуры, калым за Лорку, куковал бы сейчас в каком-нибудь люке с мешком чипсов и кегом пива. Ты ведь знал про мое отношение к происходящему, я был уверен, что все обойдется, что все эти страхи всего лишь попытка мирового правительства подоить людей в очередной раз. Но на такое шоу у них точно не было денег. — Родион гоготнул. — Даже не представляю, какое настроение сейчас в вашей семье. Оказаться с детьми в таком положении, жуткая вещь.

— Ничего, мы справляемся и пока никакой жути. — Ответил Юрий.

— Очень рад за вас. Передавай привет Маше, завидую, что у нее такой прозорливый муж.

— Ты хотел сказать Елене. — Поправил его Юрий.

— Ой, точно, извините Елена, если вы слышите. Разве всех женщин Юрия упомнишь. — Родион снова гоготнул. — Шучу. Когда ему женщин заводить, работа, семья. Ладно, рад был услышаться, Пал Палыч зовет, пора идти камеры чистить. Босс боится, что враги подкрадутся незаметно.

— Пока. Если что, давай общаться на этой частоте. Я почти всегда дома, имей в виду.

— Хорошо, пока, до связи. — Родион выключил рацию.

Елена посмотрела на мужа.

— Он мне никогда не нравился. Болтун, несамостоятельный человек, клинический неудачник. — Произнесла она в сердцах.

Елену задело, что Родион не помнил ее имени.

— Насчет неудачника сомневаюсь. Ему подфартило и очень здорово. Он действительно мог сейчас сидеть в своей квартире без припасов и медленно умирать от голода и холода, но оказался в одном из лучших мест нашего города, да еще и с девушкой, которая запала на него.

— Ага, но за это ему надо тащиться на мороз в сильный ветер и чистить камеры, иначе пинка под зад получит, и никакая Лорка и две фуры продуктов ему не помогут. — Заметила Елена. — Нет уж, наш погреб мне в сто раз милее, чем чужой подземный дворец.

— У всего своя цена. Родион готов платить ее, пусть платит. — Юрий встал и подкинул в жаркую печь свежего угля. — Надо же, из-за ветра тяга стала лучше и уголь горит ярче и жарче.

Он прошелся вдоль стены, трогая отопление. Трубы нагрелись сильно и уже начали нагревать коробки с продуктами. Юрий накрыл припасы второй накидкой с кровати. Усмехнулся мыслям, как у них убого в сравнении с шиком и размахом Пал Палыча с его тремя этажами и огромным персоналом. Однако, покоя у него было, раз он так щепетильно относился к чистоте камер. Боялся, что люди, знающие о его убежище захотят поселиться в нем или хотя бы разграбить. Про их оборудованный погреб почти никто не знал, а те, кто знали, сидели сейчас в своих, считая их лучше соседских и даже не думали, чтобы напасть на кого-то.

— Может, еще поискать собеседников? — Предложил Юрий.

— Зачем они нам? Вот честно, тебе не хватает общения? — Поинтересовалась Елена. — Разболтаешь лишнего и припрутся к нам гости, живущие на той стороне дороги в гетто. Мне будет спокойнее, если о нас никто не будет знать и не станет надоедать звонками, или как там называется у рации, и разговорами по душам. Подождем, когда навалит метров пять снега, тогда и поинтересуемся у людей, кто и как выживает. К тому времени уже и опыта наберутся и горя хлебнут, будет, что послушать. — Елена говорила убедительно, чего с ней никогда не было.

— Ого, а ты сама быстро набираешься опыта. — Заметил Юрий ее изменения.

Они пришлись ему по душе.

— Конечно, пока откапывала тебя, многое переосмыслила. Даже успела представить, что буду жить без тебя, придется как-то привыкать к самостоятельности, абсолютно все делать самой и так впечатлилась новым образом, что до сих пор не могу из него выйти. — Елена перестала крутить педали на велогенераторе. — Устала.

— Отдохни. На сегодня хватит активностей. Надо немного расслабиться перед сном и успокоиться. — Предложил Юрий.

— Это я с первым мужем расслаблялась и детей рожала, а второй, добытый в таких трудах, должен мне показать, что я не зря старалась.

— А, хм, но там мороз. — Юрий повел глазами вверх. — А тут шумно будет.

— У нас есть палатка и матрас. Я все продумала. — Ответила супруга.

— Я вижу, ты очень далеко зашла в фантазиях, пока меня выкапывала.

— Это были не фантазии, а страх за то, чего не успели прожить вместе.

Глава 21

Гарган до последнего интриговал заговорщиков итогом решения общественности. Даже выдал три автомата конвоирам, чтобы показать предстоящую серьезность приговора. Многие бывшие чиновники и просто богатые люди, не привыкшие к тому, что их судьбой распоряжаются, превратились в бледные копии самих себя. Поникли лицами и не смотрели в глаза людям, чувствуя, что они их сейчас сильно недолюбливают.

Предварительно, чтобы не брать на себя единоличное решение, Данил Андреевич собрал тот же самый совет и дал им сутки, опросить жителей на тему справедливого приговора. Но при этом он требовал дать понять им, что община убежища не бесконечная и если каждый раз выгонять людей наружу, то скоро все и закончатся. Просил не торопиться с решением и не поддаваться эмоциям. Главная зачинщица погибла и многие одурманенные её словами люди влились в банду, не думая даже на шаг вперед.

Собрание снова проходило в холле. Перед заговорщиками натянули красную ленту, чтобы отделить от остального народа. Конвоиры стояли рядом, но не так, чтобы у всех создалось ощущение будто процесс происходит под дулом автомата.

— Долго думал, как обратиться к жителям убежища, граждане, товарищи, народ, но так и не придумал. У нас не страна, чтобы мы считали себя гражданами, и как показали последние события, товарищами друг другу мы тоже не являемся, как и одним народом. Пока еще между нами слишком много различий, и они кажутся нам непримиримыми. Это, конечно, глупость, но она очень прилипчивая и одурманила немало людей, преисполненных власти и денег. У кого не было в достатке того и другого, тоже поддавались своеобразным взглядам и метили власть предержащих не самыми лестными эпитетами. Спасибо государству, что ему пришло на ум создать из такой пестрой толпы единое общество. Поэтому, пока я буду обращаться ко всем вам — жители убежища. Это название нейтральное и ни к чему не обязывает.

Так вот, дорогие мои жители, все мы почувствовали на своей шкуре, каково это, когда в нашем маленьком обществе начинается борьба за власть. Всем становится страшно и хочется разорвать тех, кто нарушил покой, на кусочки, перекрутить в фарш и убрать в морозилку, чтобы съесть, когда наступят тяжелые времена. А благодаря некоторым из нас, они могут наступить довольно скоро. Убежище не создано для ведения боевых действий. Нас слишком мало, чтобы рисковать даже одним человеком. Первое чему мы тут должны научиться, это умению терпеть друг друга ради будущего. Второе — забыть, кем мы были снаружи, и третье — исходить из общих интересов, а не личных. Пока мы жили там и у страны имелось неограниченное количество ресурсов, присвоение различных доходов лично себе не являлось проблемой, по крайней мере в ближайшие десятки лет. Здесь же такое не прокатит. Ресурсов мало, они все общие и никому не будет позволено присваивать себе даже мельчайшую их часть. Запомните это как самое главное условие нашего долгого существования. Своим у нас будет только место на кладбище.