Звучал он как у пьяной.

— Положите оружие на пол. — Повторил просьбу сержант.

Из-за его огромной спины Гарган и генерал не видели, что происходит. Вдруг сержант резко отступил назад, сразу же раздался выстрел, и следом глухой удар. Данил Андреевич оттолкнул военного и забежал внутрь. Бойко лежала на полу, дергая конечностями. Из простреленной головы пульсируя бил фонтан крови, заливая скромный интерьер жилого помещения.

— Сама себя выселила из убежища. — Произнес вошедший Ведерников. — Баба-самурай.

— Нагадила напоследок. — Данил Андреевич расстроился, что Бойко покончила жизнь самоубийством. — Теперь пойдут истории, будто это мы ее хлопнули.

— Ничего, Данил Андреевич, оборачивай любое событие на пользу своего образа. — Генерал одернул китель. — Нам тут больше делать нечего, с тебя коньяк и по домам.

Проводить военных на улицу высыпала половина жителей убежища. Чтобы не травмировать людей зрелищем ночной бойни, прощание устроили у старых ворот, неподалеку от входа в тайное убежище. Все понимали, что это последний контакт с людьми, живущими вне стен укрытия. Событие навевало грусть и многие не могли сдержать слезы, наблюдая, как последняя машина скрылась за забором.

Глава 20

Юрий вынул припасенные заранее термометры и развесил. Один в гараже, второй снаружи. Причем, тот, что должен был измерять показания на свежем воздухе пришлось повозиться, чтобы найти. Все бытовые приборы заканчивались на отметке минус пятьдесят градусов. Напуганный прогнозами Юрий хотел приобрести термометр с запасом и нашел «оймяконский» вариант, шкала которого опускалась до минус семидесяти градусов.

Внешний мир превратился в мир шороха. Жесткая крупа сыпалась на металл двускатной крыши гаража и, не задерживаясь, скатывалась вниз. Ворота на вторые сутки после начала снегопада открывались еще легко. Снег вел себя, как жидкая субстанция, легко поддавался на усилия и как будто не собирался слеживаться. Юрий видел в этом проблему. Во-первых, когда его высота достигнет хотя бы колен, перемещаться станет затруднительно. Во-вторых, он рассчитывал, что снег над траншеей подтает от тепла и образует арочный свод, помогающий железу удерживать большой вес снежного покрова. Пока что ледяные осадки демонстрировали признаки сверхтекучести, просыпаясь внутрь траншеи через любые мало-мальские щели.

Юрий вывесил термометр снаружи, закрепив его на проволочном крючке. Субъективно казалось, что температура держится в районе десяти градусов мороза, но державшийся несмотря ни на что туман, мог сильно повлиять на восприятие. Пока шкала прибора опускалась, Юрий отправился за гараж, решил, что сейчас самое время перетащить внутрь сложенные за ним кленовые бревна. Побоялся, что через пару дней снега насыплет столько, что он будет вязнуть в нем, а еще придется тащить на себе серьезную нагрузку.

Он был очень удивлен, когда понял, что припасы уменьшились наполовину. Кто-то за прошедший день нашел его заначку и не постеснялся ею воспользоваться. Значит, вор мог видеть дым из печной трубы и даже слышать разговоры по вентиляционной. Это обстоятельство немного расстроило Юрия, добавляя в жизнь семьи чувство нервозности из-за ощущения чужого присутствия.

Он взялся носить бревна в гараж. Не сделал этого раньше, потому что надеялся до последнего, что в гараже будет стоять семейный автомобиль. Планируя будущее, Юрий рассчитывал постепенно ее разобрать, пристроить в хозяйстве автомобильные сиденья, проводку, лампочки и там далее. Да и жалко ему было бросать машину, знал, что больше никогда не увидит ее.

— Юра, я решилась выйти наружу. — Елена откинула крышку погреба.

— Дети спят? — Спросил Юрий.

— Нет, Мила с Матвеем. Я пообещала ей сварить кашу с мясом, если она посидит с братом. — Елена выбралась наружу и закрыла крышку. Внутри творила от разницы температур заклубился пар. — А тут холодно.

Юрий выглянул наружу. Шкала термометра застыла на отметке минус двенадцати градусов.

— На самом деле не так уж и холодно, всего минус двенадцать. Но по ощущениям минус двадцать пять. — Произнес Юрий. — А мне как раз нужна помощь.

— Давай, помогу.

Юрий носил бревна и складывал их у входа, а Елена заносила внутрь и раскладывала по полу. Она с интересом смотрела по сторонам. Соседний ряд гаражей напротив едва просматривался через падающий снег. Иногда он скрывался совсем, иногда становился виднее. Ледяной снег падал отвесно, словно в природе совсем не было ветра и покрывал землю ровным слоем, без сугробов и переметов.

— Он что, все два месяца будет идти? — Спросила Елена, когда муж занес последнее бревно и устало присел на старую табуретку со следами зеленой краски.

— Два с половиной. Так вроде было рассчитано учеными. — Юрий с интересом посмотрел на жену. — Ну, как тебе погожий сентябрьский денек?

— Я думала, будет хуже. Тихо и довольно мирно. Я думаю, что мы запросто вытерпим это испытание.

— У нас сперли половину бревен. — Произнес Юрий. — Кто их забрал, тот наверняка догадался, что мы живем в этом гараже.

— Как? А кто это мог быть? — Испугалась супруга.

— Я не знаю, следов на снегу не осталось. Хочу верить, что кто-нибудь из наших гаражей, кто не успел сделать запас. Можно пройтись сейчас и посмотреть, у кого идет древесный дым с большим количеством пара. Дерево сырое, будут гореть плохо.

— Я далеко не пойду, страшно. — Призналась Елена. — Украли и украли. Мы что, назад станем требовать?

— Нет, но хотя бы знать, кто эти люди, чтобы не переживать за собственную безопасность. Вдруг они и с продуктами так же небрежно поступили и через пару недель начнут наведываться к нам, чтобы прокормиться. Не хотелось бы их убивать.

— Что ты такое говоришь, Юр. — Елена разозлилась на мужа. — Они могли подумать, что бревна нам не нужны, раз до сих пор лежат на улице. А через пару недель, — она прошлась по дороге, загребая сапогами снег, — никто уже не сможет ходить просто так. Снега будет по пояс, если не выше.

— Согласен, ходить будет непросто, но люди тоже не идиоты. У кого-нибудь уже широкие охотничьи лыжи заготовлены, у кого самодельные снегоступы спроектированы. Я бы не стал рассчитывать на то, что люди будут сидеть безвылазно в своих погребах. Голод заставит их шевелить мозгами и кому-нибудь придется их вышибить, чтобы жить спокойно. — Юрий проверил пистолет под одеждой.

Оружие дарило уверенность. Елена хотела возразить, но передумала. Вспомнила, что супруг уже стрелял в людей и не особенно мучился совестью, как она могла себе представить.

— Юр, а что делать с бревнами? — Сменила она тему разговора.

— Пилить. Ты же деревенская девушка, знаешь, что такое двуручная пила? — Юрий спросил с иронией, уверенный, что Елене не доводилось ею пользоваться.

— Конечно, знаю. Не одно лето мы с отцом пилили и для дома, и для бани. То мама, то я, по очереди. Отец колол дрова один, но вот пилить — это было нашей общей священной обязанностью.

— Класс. Я думал, придется тебя обучать долго и упорно. — Юрий удивился ответу жены.

— Это еще кто кого будет обучать. — Елена задумалась. — У тебя же была бензопила?

— Ага, пилить ей, чтобы на весь район было слышно? — Ухмыльнулся супруг. — Я пытался ее завести ради интереса, но она вообще не схватывает, замерзла.

— Значит, так нужно. — Решила Елена, увидевшая в этом знак.

— Я тоже так подумал. — Юрий решил, что осторожность никогда не помешает. — Идем домой?

— Идем. — Юрий запустил супругу в гараж и закрыл за ней ворота.

Внутреннее пространство наполнилось равномерным гипнотическим шорохом падающего снега.

— Под этот убаюкивающий звук хочется засыпать. — Призналась Елена.

— Неспроста он такой. Природа хочет нас усыпить вечным сном. — Юрий открыл крышку погреба и пропустил супругу вперед.

Внизу под лестницей появилась Мила.