— Тогда передвигаться по ней вообще опасно, если они могут рухнуть в любой момент. А если снег такой сыпучий, то и не раскидаешь его, он будет сыпаться непрерывно. — Супруга явила понимание, которое Юрий не ждал от нее, и она была права.

— Посмотрим, может что-то и поменяется. — Супруг посмотрел в сторону рации, стоящей в углу комнаты.

Он подошел к ней и стянул матерчатый чехол. Проверил контакты и подключение к питанию. Щелкнул кнопкой включения, сигнальные лампы загорелись.

— Единственная возможность жить общественной жизнью, которая у нас имеется. — С усмешкой произнес Юрий. — Надо подняться и выставить антенну.

— А зачем нам общаться? У меня такой потребности не возникает. — Призналась Елена.

— Узнаем, как пострадал город, кто как устроился, советы может быть получим полезные.

— Антенна на гараже привлечет ненужное внимание. Соберутся все, кто тут живут и начнут нас просить искать их родственников.

— Не перегибай, никто не выстроится. — Юрий выключил рацию и снова накрыл чехлом. — Ночью подниму антенну, пока все спят.

Родители от алкоголя и от отпустивших нервов разомлели и вскоре уснули, оставив детей смотреть мультфильмы. Проснулись от того, что в убежище стало свежо, а из труб доносился шум вьюги. Ветер играл на них, как на горне. Дети сидели на кроватях, укрывшись одеялами. Наружу торчали только носы. На экране ноутбука вместо мультфильма шел совершенно взрослый фильм, но они смотрели его с неподдельным интересом.

Юрий поднялся, оделся в сменную одежду и заткнул вентиляционное отверстие. Стало немного тише. Выгреб из печки золу в помойное ведро и заложил подсохшие дрова. Разжег и собрался подниматься наружу, чтобы выплеснуть ведро и набрать угля.

— Юр, далеко от гаража не отходи. — Попросила Елена. — Не нравится мне этот вой оттуда.

— Обычная метель, хоть и из космического снега. Не переживай, тут все отработано. — Он поднялся по лестнице и толкнул крышку. В лицо ударил обжигающе холодный воздух, мгновенно превратившийся в пар. — Ого, кажется, примораживает.

Юрий выбрался наружу. В гараже было темно и морозно, а снаружи жутковато завывало. Включил свет. Покрывшаяся инеем лампочка издала шуршащий звук короткого замыкания, но не потухла. Слой морозной влаги на ней быстро исчез. На свету стало ясно, что в гараж намело снега через щели. Наметы растянулись по всему полу тонкими полосами. Выходить наружу совсем не хотелось, но других вариантов не было. Юрий не смог бы сливать вонючие помои в угол гаража.

Он потянул внутренний засов в сторону, но тот основательно примерз и не поддавался. Пришлось пнуть в порота ногой, чтобы металл отлип от металла. Толкнул ворота наружу, но они сразу же уперлись в сугроб. Теперь, когда начало мести, снег превратился в песок, образующий барханы. Юрий несколько раз ударил всем телом в ворота, продвинув их на достаточное расстояние, чтобы протиснуться наружу.

В образовавшуюся щель повалил снег, не дающий открыть глаза. Жесткие льдинки больно кололи кожу. Юрий взял широкую совковую лопату и выбрался с ней наружу. Наощупь откидал от ворот крупный сугроб, взял ведро и прикрыл створку. Включил фонарь, но свет уперся в плотную стену падающего снега. Он отражал свет фонарика еще сильнее, чем плотный туман. Пришлось внять предупреждению жены и не испытывать судьбу. Юрий отошел на несколько метров и выплеснул ведро в снег.

Вернулся назад и понял, что сбился. Всего несколько метров, а он умудрился потерять направление. Сердце невольно зачастило, а тело перестало реагировать на морозный ветер и колючий снег. Надо было решить, он недовернул или взял лишнего. Если выбрать неправильное решение, то дезориентация могла усилиться и тогда паникующий разум мог наделать еще больше ошибок и заплутать в трех соснах.

Юрий выбрал вариант с недоворотом и взял чуть правее. Решение оказалось верным и через три шага свет фонаря выхватил дверь гаража, расположенного справа через два строения. Это было смешно, но страх потеряться в совершенно знакомом месте казался абсолютно реалистичным. Разум, лишенный ориентиров, начинал паниковать и переставал мыслить адекватно. Юрий испытывал нервозность, пока не увидел ворота родного гаража. Подсветил термометр и очистил заиндевевшее стекло. Шкала показывала двадцать три градуса мороза. Не так и много, но ветер и высокая влажность совершенно меняли восприятие.

Успокоившийся Юрий поднял антенну рации, решив послушать эфир и возможно поучаствовать в разговоре. От мыслей безопасно пообщаться с другими людьми на душе стало теплее. Он закрыл ворота, успев подумать, что завтра открыть их окажется еще сложнее. Набрал угля и спустился в погреб.

— Ты так долго. — Взволнованно произнесла Елена. — Как там погода.

— Скажу честно, для прогулок совсем не подходящая. — Юрий стряхнул с шапки снег. — Дверь замело. Я еле открыл ее. Завтра будет еще хуже, а если метель не успокоится, то послезавтра мы вообще не сможем ее открыть. Нам придется выходить только через проход в траншею и туда же сливать помои.

— Так даже лучше, хоть не потеряешься и не замерзнешь. — Произнесла она.

— Ну, вполне возможно. — Ощущения пережитой паники еще были свежи в памяти Юрия.

Согревшиеся дети скинули с себя одеяла и играли в телефонах, ставшими без связи просто игровыми устройствами. Юрий подкинул уголь в печь, отметив, что убежище стало прогреваться быстрее. Снег создал подушку вокруг, убрав сквозняки, а кирпичная стена и порода за ней, прогрелись и дольше хранили тепло.

Елена поставила на печку котелок с обедом для разогрева, а Юрий снова расчехлил радиостанцию.

— Момент истины. — Произнес он с улыбкой. — Пришло время узнать, что стало с миром, ну, ладно, замахнулся, с городом. — Юрий щелкнул тумблером.

На первой частоте было тихо, на второй тоже, на третьей раздался шум, отдаленно похожий на слабый сигнал разговора, но ничего разобрать не удалось. На четвертой частоте сигнал был четким, но это был набор странных звуков, как будто сигнал шифровался.

Юрий решил действовать иначе, он снова начал с первой частоты и, выбрав ее, здоровался с потенциальным собеседником и называл себя.

— Всем привет, кто меня слышит. Я Юрий Белорецкий, сижу с семьей в маленьком убежище. Хочу узнать, кто и как спасается от этой напасти и просто пообщаться, чтобы знать, что живые люди еще есть.

Он прошелся по всем частотам, но не получил ответа. Елену это обстоятельство ввергло в уныние. Она решила, что город вымер, а разыгравшееся воображение подкинуло жутких картинок с видами замерзших в развалинах зданий тел. Юрий не сдался и продолжил попытки. Четвертая частота упорно делала вид, что занята важными шифрованными переговорами. Юрий решил, что это могли быть переговоры машзаводского убежища, имеющего огромную башню. Наверняка, люди в нем сейчас жили себе спокойно и общались с точно такими же убежищами по всей стране, с печалью скорбя обо всех, кто туда не попал.

— Садись на велосипед. — Попросил Юрий супругу, увидев, как шкала заряда стремится вниз.

Супругу физическая работа отвлекла от дурных мыслей. Юрий снова пробежался по всем частотам, пока ему не пришла мысль, что он напортачил с ремонтом. Рация не была полноценно рабочей. Не могло такого быть, чтобы из всего города, в котором куча служб, имеющих свои радиостанции, масса водителей дальнобойных грузовиков и просто энтузиастов-любителей, никто не выходил в эфир.

— Молчат и только слушают других. Трясутся за свои припасы. — Решила Елена.

Предположение супруги вдохновило Юрия на еще один заход. Он дошел до третьей частоты и услышал:

— Юра Белорецкий, Юрок, это Родион, ты меня слышишь?

— Родион? Климанов? — Рация сильно искажала голос, и Юрий не сразу признал товарища.

— Он самый, блин. Рад слышать тебя, чертяка, ты даже не представляешь, как. — Родион рассмеялся. — Уф, блин, как ты, Юрок?

— А я-то как рад, Родион. Ты вообще где и как устроился? — Спросил Юрий, не веря удаче.

— Ой, не поверишь. Помнишь спортивную девушку, работающую у Пал Палыча?