Юрий обработал подкоп по ширине, а верх вывел сводом, посчитав, что так надежнее с инженерной точки зрения. Во время работы он сильно испачкался, колени насквозь пропитались грязью, перчатки тоже, хотелось скорее одеться в сухое и чистое.

Подозрительный звук воспринялся на уровне подсознания. Вначале сделалось тревожно, а потом слух различил за непрекращающимся шорохом снегопада далекое эхо взрыва. Юрий попятился ногами вперед из почти двухметрового тоннеля и вдруг где-то поблизости мощно шарахнуло. Тряхнуло землю и с секундной заминкой пришла ударная волна, всколыхнувшая профильное железо. Сверху на Юрия мягко опустился влажный и тяжелый слой сырой земли. Он захотел крикнуть, но его так припечатало к полу траншеи, что весь воздух выдавило из легких.

Юрия зажало в неловкой позе. Он не мог пошевелиться и даже издать звук. Легкие не позволяли сделать нормального вдоха, но Юрий попытался. Вместо крика раздалось сиплое шипение. Голова закружилась от резкой гипоксии, накатил приступ паники, страха и, сознание, не выдержав совокупности испытания, сдалось. Юрий потерял сознание.

В себя он начал приходить, когда почувствовал движение в районе ног. Кто-то их часто трогал. Воздух заканчивался, дыхание сделалось свистящим и частым. Юрий подергал ногами, чтобы дать знать, что он еще живой. Движение вокруг них сделалось более интенсивным. Быстро добралось до спины и до левой руки, по которой однажды больно ударило. Юрий задергал ногами активнее, чтобы с ним обращались аккуратнее. Потом его ухватили за обувь и потянули из-под завала. Он лишился ботинок и ноги сразу стали мерзнуть. Но до холода уже не было дела. Сознание обрывалось от недостатка кислорода, а мозг начинал продуцировать галлюцинации чем-то похожие на бредовый сон. Юрий плавал в реке, нырял с задержкой дыхания и крался по дну с открытыми глазами, глядя сквозь непрозрачную воду. В воде колыхались коровьи лепешки, вызывающее брезгливость. Хотелось скорее вынырнуть, но что-то мешало.

А потом у него получилось. Юрий долго не мог ничего понять, слышал только собственное громкое дыхание. По мере того, как оно успокаивалось, а кровь насыщалась кислородом, стал разливать женский плач и шуршащий звук падающего снега.

— Достала? — Спросил он вслух, не открывая глаз, забитых грязью.

Его голову ухватили руки, а грязное лицо покрыли жаркие объятья. Елена ничего не могла сказать от избытка пережитых чувств. Она чувствовала себя ненамного лучше, чем муж. Представив, что он погиб, Елену обуял такой страх, что она, забыв обо всем, кинулась наружу. Тут уже не осталось места ее любимому состоянию взвешенного выбора. Елена выскочила наружу в том, в чем была одета, прихватив по дороге саперную лопатку, которой и откопала Юрия. Ей хватило ума понять, что произошло, и она не потеряла ни секунды на размышление. Нырнула в траншею, увидела из-под завала один сапог и сразу принялась копать, рыдая при этом.

— Ну, всё, всё, что это за фетиш, целоваться с грязным мужем. — Юрий приподнялся и сел.

Глаза жены горели в сумраке траншеи.

— Ты чуть не погиб. — Произнесла она плача.

— Виноват, забыл про обломки кометы. В следующий раз буду учитывать их внезапное появление. Такой красивый тоннель мне испортили. — Он посмотрел на обвал.

— Пойдем домой. Дети, наверное, уже волнуются. — Произнесла Елена.

— Пойдем, но мне бы умыться, а то напугаю еще. — Юрий провел грязными руками по лицу. — Да, блин, крот из меня никудышный.

Он подсадил Елену из траншеи, затем выбрался сам. От усилий почувствовал, что ноет левая рука, пролежавшая под завалом долгое время в неестественном положении и решил, что потянул мышцы или сухожилия. Болела и грудь от глубокого дыхания и вообще все тело сделалось ватным и подчинялось с усилием. Он выбрался из траншеи с четвертой попытки. Аккуратно закрыл ее листом железа и присыпал на него ногой снег.

— А в гараже и погребе ничего не повредилось от взрыва? — Поинтересовался он.

— Нет, только свет моргал, как будто контакт плохой.

— Да, у меня переключатель на соплях, надо переделать. — Юрий зашел в распахнутый настежь гараж.

Елена так спешила, что не закрыла его. Снег нападал у входа и немного засыпалось внутрь. Они вместе вычистили его и закрыли ворота.

— Оставлять открытым нельзя. — Предупредил Юрий и в ответ на попытку защититься, пояснил. — Этот раз не считается. Я больше не дам повода для беспокойства.

— Откуда тебе знать, какие еще будут поводы? Лучше не зарекайся. Поменьше надо выходить наружу, чтобы не было таких непредвиденных ситуаций.

— Выход в траншею нужен нам в любом случае. Это наш шанс не задохнуться, когда снега нападает высотой в три гаража или сбежать, если возникнет опасность. — Юрий открыл крышку. — Дети, мы вернулись. — Произнес он нарочито веселым голосом.

Елена спустилась первой.

— Мама, что с тобой? — Спросила Мила, удивленно уставившись на грязную мать.

— Яму копала. — Ответила она. — Вы еще папу не видели.

Юрий спустился на половину ступеней и пригнувшись, широко улыбнулся, оскалив белую улыбку на фоне абсолютно черной физиономии.

— Привет, детишки.

Мила сделала шаг назад, испугавшись незнакомого отца. Ромка, сидевший на кровати, прикрылся подушкой, и с волнительным любопытством выглядывал из-за нее.

— Ты Бармалей? — В голове Милы родилась подходящая ассоциация.

— Ну, типа того. Сейчас умоюсь и снова стану папой.

Юрий разделся до трусов и за ширмочкой долго смывал с себя густую грязь. Воду для нее использовали техническую из растаявшего снега. Она была жутко холодной и пахла своеобразно. Мокрую грязную одежду развесили над печкой, чтобы просохла. Ее решили не стирать, только отбить от высохшей налипшей грязи. Юрий долго плескался, пытаясь хорошо помыться в неудобном положении.

— Ну, а теперь я на кого похож? — Спросил отец, сдвинув ширму в сторону.

— Наш папа. — Довольно ответила дочь.

— Юр, а ты случайно не сделал заначку спиртного. У меня такое состояние, если я не выпью, со мной случится инсульт. Нервы прямо на пределе, дергается глаз, а я не могу расслабиться. — Для Елены подобная просьба была настолько неестественной, Юрий даже решил, что он ослышался.

— Ну, я многое предусмотрел, но не думал, что так рано понадобится. — Признался он. — По правде говоря, я и сам еще в себя не пришел. Будешь джин? — Муж полез в коробку с надписью «Кантовать с осторожностью».

— Мне все равно, лишь бы подействовало. — Произнесла супруга. — Ты сегодня родился второй раз, и в этот раз родила тебя я. Сама вытащила из этой… большой…

— Только не задницы. — Упредил ее супруг. — Иди мойся, а я сделаю в честь дня рождения легкий фуршет.

— Ура, день рождения. — Мила захлопала в ладоши.

— Ура. — Обрадовался Ромка. — Будет толт?

— Толты взять неоткуда, но я что-нибудь придумаю. У меня есть консервированные персики и немного взбитых сливок. — Предложил отец. — Я знал, что такие вещи обязательно понадобятся, но не думал, что по таким вот внезапным поводам.

Больше в этот день никакой работой на занимались, хотя и была запланирована распиловка кленовых бревен. Юрий решил отложить на потом подземный проход. Рыхлая осыпавшаяся земля теперь должна была смерзнуться хотя бы до половины горизонта, чтобы уверенно держать свод.

Дети ели порезанные мелко персики с добавлением в них мюсли и сливок из баллончика. Родители пили розовый джин, заедая кашей, изредка запивая разбавленным компотом из консервированных персиков.

— Страховать надо, чтобы пореже такие праздники случались. — Рассудила Елена.

— Согласен, с моей стороны слишком самонадеянно было лезть под землю. Я же видел, что она сырая и не крепкая. В следующий раз прежде чем что-то делать, будем разрабатывать тщательный план.

— А что у нас еще может случится? — Поинтересовалась супруга.

— Например, обвал траншеи. Нам ее надо обязательно держать свободной, а снег, или крошка выглядит так, словно никогда не слежится. Я переживаю, что листовое железо не выдержит веса. — Поделился Юрий своими предположениями.