— Восемнадцать. Но это только внутри нашего периметра. За забором есть еще несколько трупов, но я бы не стал рисковать. Не знаешь, чего ждать от горожан. — Поделился мыслями Алексей.

— Согласен, риск не оправдан. — Данил посмотрел на неуклюже лежащий труп с подвернутыми под себя руками.

Ему пуля пробила лицо и вышла сзади, оставив большую дыру. Покойники вызывали жалость. Глупость привела людей к смерти и теперь они лежали никому не нужные, в дурацких позах, прожившие свою жизнь зря, а итог — общая яма. Круговая порука, присущая коллективам «жиреющим» на коррупции, сыграла с ними дурную шутку. Люди привыкли, что совместные усилия коррумпированного сообщества легко открывают все двери и закрывают дела. И в этот раз собравшись вместе они ожидали легкую прогулку, финалом которой станет теплый уютный номер в безопасном убежище, но здорово просчитались. Где нет почвы для коррупции, всегда имеется жесткая мотивация к сохранению общественно-полезного порядка. Этой мысли еще требовалось время, чтобы закрепиться в мозгу многих жителей убежища.

Данил Андреевич поприсутствовал на мероприятии еще полчаса. За это время оно было почти закончено. Яму закопали, осталось только поставить на ней какой-нибудь предмет, на котором можно было уместить имена всех опознанных личностей.

— Хорошо, что мы их схоронили по-человечески. — Произнес Леонид, заходя внутрь теплого холла убежища. — Мне кажется это правильное начало жизни нашей общины.

— Конечно, тут и думать нечего. Даже враги перестают ими быть после смерти. — Данил пожал руку Борзенкову. — Извини, мне надо пообщаться с Москвой.

— Понимаю, а я пошел следить за порядком. — Леонид отправился по своим делам.

Гарган вошел в свой кабинет. Часы на экране показывали шестнадцать часов до столкновения. Нажал кнопку на клавиатуре. Засветился рабочий стол. Программа для общения с единым центром светилась одним пропущенным. Данил открыл ее и отправил дозвон. Засветилось лицо мужчины в гражданском, до этого всегда приходилось общаться с людьми в военной одежде.

— Добрый день. Видел от вас входящий. — Произнес Данил.

— Добрый, Данил Андреевич. Хотели вас подключить к беседе, но не застали.

— Разбирался с последствиями недавнего инцидента. Что за беседу я пропустил?

— Планировали пообщаться с начальниками убежищ Уральского федерального округа. Это была инструкция по работе с жителями в первые дни после столкновения. Вы получите запись беседы. Если возникнут вопросы, обращайтесь. Сейчас существуют какие-то нерешенные проблемы, связанные с переворотом?

— Нет, мы все решили. Заговорщики довольны вынесенным наказанием, общественность тоже. Обещаю впредь быть внимательнее к подобным проявлениям, работать на профилактику и в случае повторения, действовать жестче. — Пообещал Данил Андреевич.

— Принято. Я вам перешлю отчет о последних замерах плотности вещества туманности. Согласно им, сила ударной волны в эпицентре будет меньше рассчитанной ранее. Большая часть зданий выдержит ее. Смертность от баротравм тоже ожидается сильно ниже прогнозируемой. Для вас столкновение произойдет и вовсе незаметно. Так что, Данил Андреевич, желаю вам удачно встретить новый мир.

— Спасибо, и я желаю вам встретить его без последствий и надеюсь, что нашему сотрудничеству ничто не помешает.

— Завтра мы это и выясним. До связи.

— До связи. — Данил дождался, когда появится символ доставленного документа и открыл его.

Пробежался глазами по инструкции по сохранению порядка в первые дни после столкновения и закрыл ее. Ничего нового или полезного он там не увидел. Это были те же идеи, которыми его пичкали последний месяц. Похоже, в едином центре сейчас было не до выработки новых правил на основе опыта всех убежищ в последние дни. Остались считанные часы на решение всех проблем.

Данил Андреевич представил людей, которые спешат с просторов страны к своим убежищам. Бросают взгляд с часов на небо, нервничают, потеют, клянутся родным в бесконечной любви, понимают настоящую цену отношениям и мечтают об одном, успеть на начала вселенского события. Он не хотел бы оказаться на их месте. Помолился богу за всё, что у него есть и пошел дальше выполнять свои обязанности с энтузиазмом.

Прошелся до нижних этажей, где в полутьме гудели насосные и фекальные станции. Тут все работало штатно, а рабочие только следили за работой оборудования. Прошелся в машинный зал. Дизели исправно тарахтели. Часть избыточного тепла от них отдавали в оранжереи на подогрев воздуха и воды.

— А вот ядерная установка была бы намного эффективнее, чем эти допотопные двигатели внутреннего сгорания. — Произнес начальник машинного зала Козырев Виктор, хорошо знакомый с Гарганом по прошлой работе.

— А где их столько взять? Те что были и успели произвести, поставили в Москве, Питере, Краснодаре, Казани и Екатеринбурге. Так там и убежища раз в пять больше нашего.

— А соляра кончится, на чем работать будем? — Спросил Козырев. — Тут ведь тьма будет такая, что хоть глаза коли.

— На подсолнечном масле со спиртом. — Ответил Данил Андреевич. — Делать лампадки и ими светить.

— Понятно. Горизонт событий один год. — Произнес Козырев.

— Три. Когда останется две трети топлива, отключим один генератор, когда одна треть — второй. Так и растянем. В приоритете вентиляция и оранжереи, которые кормят и помогают очищать воздух. Свет будет подаваться в жилые модули на несколько часов. И не забывай, что у нас в городе есть запасы горючего на сотню лет вперед, вопрос только как нам его доставить по снегу. Вот об этом будем думать и единый центр нам поможет.

— Ясно, переобуваемся верить в единый центр.

— Ирония — это хорошо, Виктор. Следи за своим рабочим постом, остальное не твоя забота.

— Понял, за постом, так за постом. — Нехотя согласился тревожный Козырев.

Данил прошел в оранжерею, самое любимое место во всем убежище. Растения всегда были благодарны, когда им давали то, что они хотели в отличие от людей. Здесь приятно пахло и работали в основном женщины, что тоже добавляло месту привлекательности. Наталья и Надя сразу заприметили появление отца.

— Мороз воевода с дозором, обходит владенья свои. — Процитировала супруга стих из школьной программы. — Как прошел субботник?

— Нормально, территорию убрали. Где Светлана?

— Там, наверху. — Супруга показала на высокую и шаткую лестницу, по которой передвигались вверх и вниз, чтобы обслуживать корыта с растениями. — Картофелем занимается. Ты только туда не лезь, с непривычки страшно и силы быстро заканчиваются. У нас только сама Светлана и молодые, типа нашей Нади бегают по лестнице. А чего она тебе нужна. Мы что-то делаем не так?

— Не знаю. Я пришел узнать, все ли так, как надо, чтобы не было сюрпризов. К тому же она член общественного совета и у меня всегда есть, о чем с ней поговорить. — Данил Андреевич посмотрел наверх.

Там, промеж корыт в свете фонарей мелькал белый халат. Начальнице оранжереи явно было не разговоров.

— К вам надо людей водить как в солярий, за витамином «Д». Ладно, не буду отвлекать от дел. Скажите Светлане, что я заходил, интересовался и если у нее есть какие-то пожелания, то пусть поспешит. До события осталось чуть больше десяти часов, а потом связь с центром будет только по радио, никаких распечаток с актуальными агроприёмами уже не будет. — Посоветовал Данил. — Ну, и вечером жду вас обеих домой. Надьке скажи, чтобы ночевала с нами. Хотелось бы быть вместе в этот знаменательный час.

— Ладно, всем всё скажу. Дома еще поговорим об этом.

— Конечно. Ну, тогда до вечера. — Данил чмокнул жену в щечку и пошел назад в свой кабинет.

Просидел в нем ровно до конца рабочего дня, занимаясь рутиной. В этой работе не было особой необходимости, но ожидание завтрашнего события остановило время. День тянулся бесконечно. Данил Андреевич развлекался тем, что смотрел в камеру, установленную на вершине вентиляционной трубы и направленную вверх. Она была широкоугольной, захватывала большой участок неба, но не имела никакой оптической кратности. При цифровом приближении детали разбивались на пиксели.